— Мама, хватит уже, отставь нас в покое. Ты достала уже! — Терпение Юры лопнуло.
Слова повисли в воздухе. Тяжелые. Некрасивые.
Я стояла посреди их кухни. В руках — банка варенья из крыжовника. Которое варила три дня назад. Специально для внуков.
Юрина жена Света молчала. Смотрела в пол. На плитку, которую они недавно поменяли. Красивую. Дорогую.
— Знаешь, сынок...
— Мама, не надо сейчас своих нравоучений.
А я и не собиралась. Просто хотела сказать — я понимаю. Понимаю, что мешаю. Что лишняя. Что прихожу слишком часто. Но разве это плохо?
Когда Юрка был маленький, он цеплялся за мою юбку. Боялся оставаться один даже на пять минут. А теперь... Теперь пяти минут моего присутствия ему много.
— Хорошо — говорю. — Не буду мешать.
Поставила банку на стол. Аккуратно. Чтобы не стукнуть.
— Мам, ну не обижайся ты...
— Не обижаюсь.
И правда не обижаюсь. Просто... устала. От этих разговоров. От взглядов Светы. От того, что внуки прячутся в комнате, когда начинаются споры между нами.
Пришла в свою квартиру. Заперла дверь на два оборота. Села на диван. Тот самый, на котором Юрка читал книжки когда-то. На котором мы смотрели мультики по воскресеньям.
Диван помнит. Диван не забывает.
А может, я правда достала? Может, не надо было каждый день спрашивать, как дела? Не надо было нести пирожки? Варить варенье?
И вдруг телефон звонит. Номер не знакомый.
— Алло?
— Галина Петровна? Это из больницы. Ваш сын попал в аварию...
Мир остановился. Совсем.
Как в кино, когда плёнка рвётся. Только звук остается. Голос медсестры. Моё дыхание.
— Где? Какая больница? Он жив?
— Живой. Третья городская. Приезжайте.
Руки трясутся. Ключи падают. Подбираю. Снова падают.
В такси молчу. Водитель что-то говорит про пробки. А я думаю — вот оно. Вот расплата за мои слова. За то, что обиделась. За то, что не сразу простила.
Больница. Белые стены. Запах лекарств. Света в коридоре. Плачет.
— Как он? Что с ним?
— Сотрясение. Сломано два ребра. Врачи говорят — легко отделался.
Легко...
А мне кажется, ничего легкого в жизни нет. Всё тяжелое. Всё болит.
— Мам... — Юрка лежит на кровати. Бледный. Синяк на пол лица.
— Тише. Не разговаривай.
Сажусь рядом. Глажу по руке. Как когда-то, когда он болел ветрянкой. Или, когда двойку получил по математике и здорово расстроился тогда.
— Мам, прости. За сегодня. За всё.
— Ш-ш-ш. Потом поговорим.
Но я уже простила. В ту секунду, когда телефон зазвонил. Может, даже раньше.
Дети не умеют быть благодарными. Это нормально. Они растут. Отдаляются. Строят свои семьи. А мы, родители... Мы учимся отпускать. Только никто не говорит, как это больно.
— Света, иди домой. К детям. А я посижу с ним.
— Спасибо, Галина Петровна.
В первый раз за два года она сказала мне спасибо. И посмотрела в глаза.
Ночь в больнице тянется долго. Юрка спит. Я смотрю на него. Вижу того мальчишку. Который прибегал из школы и кричал: "Мам, а что на обед?"
Через два дня
Утром врач сказал — можно забирать.
— Мам, поедешь с нами?
— Нет. У вас своя семья. Свои дела.
— Но ты же...
— Юр. Я буду приходить. Иногда. Если можно. И звонить буду. Не каждый день. А когда соскучусь сильно.
Он кивает. Понимает. А я понимаю другое. Что любовь — это не только обнимать. Это ещё и отпускать. Не легко. Но необходимо.
Иду домой пешком. Солнце светит. Птицы поют. Жизнь продолжается.
И варенье моё они съедят. Обязательно съедят. Потому что крыжовник я выбирала сама. Каждую ягодку. С любовью.
А любовь... Любовь никуда не девается. Она просто меняется. Становится мудрее. Терпеливее. И это тоже хорошо.
Три месяца спустя
Телефон звонит в субботу утром. Я завтракаю. Читаю газету. Никуда не спешу.
— Мам, это Юра. Как дела?
— Хорошо, сынок. А у вас как?
— Мам... А ты сегодня свободна?
В голосе что-то есть. Не тревога. Что-то другое.
— А что случилось?
— Ничего не случилось. Просто... Света сегодня с подругами уехала за город. А я с детьми дома. Думал, может, придешь? Поможешь с супом? А то у меня не получается, как у тебя.
Сердце подпрыгивает. Как щенок, когда хозяин домой приходит.
— Конечно приду.
— И мам... Захвати свой рецепт котлет. Те, что ты с манкой делаешь. Ты знаешь, дети вчера спрашивали, почему бабушка давно не приходила...
Спрашивали...
Иду к ним не с пустыми руками. Но не с тремя пакетами, как раньше. Только самое необходимое — мясо для котлет, сметана и так по мелочи.
Дверь открывает Максим. Старший внук. Здорово подрос за это время.
— Бабуль! — обнимает крепко. Долго не отпускает.
— Соскучился?
— Ага. А папа сказал, что мы тебя обидели. Это правда?
Что ответить? Как объяснить семилетнему ребенку про сложные взрослые отношения?
— Никто никого не обидел. Просто... иногда людям нужно время, чтобы понять, что лучше.
— Понятно — кивает серьезно. — Как в мультике про ежика в тумане. Он тоже сначала заблудился, а потом дорогу нашёл.
Из уст младенца...
На кухне Юра возится с капустой. Неловко. Смешно. Как я когда-то, когда только училась готовить.
— Покажи, как правильно резать?
Встаю рядом. Наши руки касаются. Как тогда, когда он был маленький. Когда я учила его завязывать шнурки.
— Вот так. Тонко. Чтобы быстрее варилась.
— А почему ты никогда меня не учила готовить?
— Пыталась. Но ты убегал во двор играть.
Смеемся. Впервые за долгое время — легко. Без напряжения.
Готовим вместе. Он режет овощи. Я жарю котлеты. Дети крутятся рядом. Лизочка, младшая, стоит на стульчике. Помешивает суп.
— Бабуль, а у мамы никогда не получается такой вкусный суп. Почему?
— У каждого свои секреты, у неё по-своему получается — говорю дипломатично.
А Юра добавляет:
— Потому что бабушка готовит с любовью. А мама торопится. Готовит, чтобы покормить быстрее...
— А разве это не одно и то же? — удивляется Лизочка.
— Нет, малыш. Не одно и то же.
За обеденным столом сидим все вместе. Едим мой суп. Мои котлеты. Дети рассказывают про школу. Про друзей. Про всякую ерунду.
И я понимаю — вот оно. Вот то, чего мне не хватало. Не постоянного присутствия. Не ежедневного контроля. А именно этого — чувства нужности. Чувства, что ты важна. Что без тебя что-то не получается.
— Мам — говорит Юра, когда дети разбежались по комнатам. — Я хотел извиниться. За те слова. За то, что наговорил тогда.
— Юр...
— Нет, дай договорить. Я был неправ. Ты никогда не мешала. Ты просто... заботилась. А я не умел это принимать.
— Знаешь, сынок, я тоже поняла кое-что. Забота — это не только дать. Это ещё и позволить взять. Когда нужно.
— Мудро сказано.
— Не я придумала. Жизнь научила.
Вечером собираюсь домой. Юра провожает до двери.
— Мам, приходи. Когда захочется. Но лучше предупреждай. Чтобы мы приготовились. Чтобы дети освободились.
— Буду предупреждать.
— И звони. Хоть каждый день. Если хочется.
— Не каждый день. Но регулярно.
Иду домой другой дорогой. Через парк. Хочется подышать воздухом. Подумать.
А думать есть о чём. О том, что отношения — это работа. Ежедневная. Трудная. Но необходимая. О том, что любовь без свободы — это не любовь. О том, что расстояние иногда нужно. Чтобы понять ценность близости.
Завтра позвоню Светке. Извинюсь и я. За то, что не замечала её усталости. За то, что вторгалась в их жизнь без спроса.
А ещё завтра начну ходить в клуб садоводов. Давно хотела. Теперь есть время.
Жизнь продолжается. И это хорошо.
В кармане телефон пищит. СМС от Максима:
"Бабуль, спасибо за котлеты. Папа говорит, что теперь мы будем встречаться каждую субботу. И он научится готовить твой суп. Целую."
Читаю сообщение и улыбаюсь.
Да, жизнь определенно продолжается. И становится лучше.
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍