— Привези мне цветочек…
— Аленький? — перебила я подругу.
Абсолютно неожиданно для нас обеих Наташа сломала ногу. Поскользнулась на работе и загремела в травматологию, перечеркнув совместные планы по летним поездкам. Уже неделю она лежала на «вытяжке» в ожидании операции и поражала меня своим мужеством. Медленно сходящий отёк, пятьдесят оттенков синего под кожей, молчание врача и неясные перспективы не лишили девушку оптимизма и тяги к приключениям. Мало того, в редкие мгновения работы интернета Наташа умудрялась оставаться моим личным источником вдохновения.
— Рыженький! — улыбнулась подруга и пролистала карусель из фото.
Это была красивая девичья фотосессия в подсолнуховых полях. Брянских полях.
— Смотри, тут координаты и комментарий владельца — он уже через неделю приступает к уборке, — подчеркнула Наташа. — Поторопись.
— Не хочу без тебя, — я предприняла слабую попытку отказаться.
Подруга сделала строгое лицо и покачала головой.
— Надо, Свет, надо. Ради меня.
Ромашковые заросли, озёра в закатном свете, песчаные карьеры, таинственные заброшки — всё это ради впечатлений и симпатичных снимков мы обычно исследовали вместе. Наташа отвечала за доставку туда и обратно, я — за декорации и сценарий. Досадное происшествие вынудило меня искать временную альтернативу закалённой испытаниями и временем дружбе.
— Серхио, у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — уже на выходе из больничной палаты я набрала номер самого лёгкого на подъём коллеги.
***
— Попрошу дверью не хлопать — моя ласточка этого не любит!
Сергей на нашем телеканале прослыл сумасшедшим гением. Снимал вкусно, а характер имел, мягко говоря, специфический. Вот и сейчас вёл себя нарочито дерзко — как и положено в концепции альфа-самца. Но во мне вызывал лишь улыбку.
— Вот так? — я изящно уселась в пассажирское кресло его добротной «девятки» и аккуратно захлопнула за собой дверцу.
— Сойдёт, — одобрил водитель.
Сергей небрежно поправил закреплённый в самодельном держателе телефон, и мы двинулись в путь. Беседа не клеилась, в воздухе то и дело повисала неловкая пауза. Водителя развлекало периодически заикающееся местное радио, я любовалась видами из окна.
— Открой-ка бардачок, — велел мне коллега, когда сеть пропала окончательно, и радио смолкло. — Ага, вон тот диск подай…
На потёртом футляре уверенным размашистым почерком значилось: «Best of Accept».
— Классика! — коротко прокомментировал хозяин авто и вставил диск в дисковод.
Из динамиков зазвучала «Princess of the Dawn». Я закачала головой в такт, чем изрядно удивила Сергея.
— Песня моего детства, — не дождалась я вопроса.
Справа от меня зелёный лес сменялся спелым полем. Вот медлительная «Лида» убирает низкорослый овёс. Вот бойкий «Пересвет» стрижёт сочную тритикале. Соя, кукуруза, картошка. А между — розовая дымка вереска, острые макушки иван-чая, солнечные гроздья пижмы.
— Смотри, какая цыпочка! — отвлёк меня Сергей. — Ишь ты, бесстрашная какая. Прям, как ты, Светочка.
С середины дороги вяло сошёл в кювет крупный аист. Там его уже ждала целая стая.
— Никогда не видела столько аистов в одном месте, — удивилась я.
— Кормятся, — пожал плечами сосед по левую руку.
— Ты же знаешь, что по-белорусски аист — это бусел?
— А по-украински — лелека, — блеснул эрудицией оператор и сделал музыку громче.
Старый добрый хэви-метал не раздражал. Более того, будил тёплые воспоминания о студенчестве и первой влюблённости. В памяти поплыли рваные джинсы, кожаные косухи, камелоты, напульсники и…
— Это что, грачи? — подался вперёд корпусом и сбавил скорость мой непредсказуемый коллега.
— Эм… Мелковаты, — задумчиво произнесла я и всмотрелась в полчище чёрных птиц на обочине. — Скорее всего, вороны. Вон клюв какой мощный…
— И глаза красные, — поёжился Сергей.
Солнце отражалось от чёрных крыльев, делая их поверхность почти зеркальной. На жаре такая же аномалия частенько происходит с асфальтом. Каждые пятьсот-тысячу метров — очередная рефракция. По ощущениям — жидкий лак, на деле — обман зрения. Достаточно немного приблизиться, чтобы мираж развеялся, растворился, исчез. Срабатывало всегда безошибочно. Но не на этот раз. Тёмная густая масса растянулась на десятки квадратных метров. Дорога, обочина с обеих сторон и жирный кусок свежескошенного луга утонули в месиве неясного генеза.
— Серёж, может, не надо? — испуганно коснулась я рукава водителя.
— А куда я денусь, взлечу? — рявкнул тот.
Мы подъезжали к пятну крадучись. Километров 5 в час, не больше.
— Оооо, закрой окно, быстро! — скомандовал Сергей и быстро завертел ручкой рядом с собой.
Пятно громко застрекотало и из 2D-объекта превратилось в объёмную тучу. Сергей ударил по газам и понёсся сквозь покрасневшее облако наобум.
— Что это, б…ть, такое?! — закричал оператор, когда о лобовое окно смачно шмякнулось крупное насекомое.
— Не уверена, но, кажется, это саранча, — икнула я и ткнула пальцем в испачканное стекло.
— Вестник апокалипсиса? — неуместно пошутил напрягшийся гений.
За считанные секунды окна машины заволокло месивом из лапок, усиков и гемолимфы.
— Понятно теперь, чем там аисты с воронами лакомились, — с облегчением выдохнул Сергей, когда журчаще-стрекочащее облако осталось позади. — Фу, всю ласточку мне изгадили, надо бы…
Договорить мужчина не успел — о бампер что-то гулко ударилось, отскочило от капота и, преодолев крышу, приземлилось на землю.
— Етить твою мать! — выругался хозяин с утра ещё белых «Жигулей» и затормозил.
— Мы кого-то сбили? — кротко поинтересовалась я.
— Иди посмотри!
— Я? Я боюсь…
— Из-за тебя и подсолнушков твоих чёртовых это всё случилось. Иди и смотри. А я ласточку протру…
Естественно, мне хотелось язвить и ругаться, но вместо этого я вышла из вдрызг заляпанной машины, оценила масштабы бедствия и, представив, каких усилий будет стоить очистка «Девятки» от саранчового смузи, отправилась на поиски жертвы. Заяц, коршун, лиса да даже кошка — увидеть я ожидала кого угодно. Но примерно в пятидесяти метрах от машины моим глазам явилось нечто.
— Бе-е-е, — подавила я позыв к рвоте и склонилась к невиданному существу. — Ты что такое?
Восемь ног, блестящие глаза, массивные клешни и жвала, крупные крылья, толстое брюшко в серо-бежевую полоску. Нечто напоминало уродливое детище краба, муравья и курицы. От него несло кислой вонью, а из повреждённых конечностей текла мутная слизь. Я потянулась в карман за телефоном (надо же сфотографировать, иначе никто не поверит) и хлопнула себя ладошкой по лбу — мобильник остался в салоне.
— Дробкова, что там у тебя? Долго ещё ждать? — крикнул подбоченившийся коллега.
— Иду! — выдохнула всю свою брезгливость я и схватила нечто за выставленную ногу. Та с хрустом отсоединилась от туловища и осталась в моей руке. — Блин…
Попытка номер два оказалась более удачной. Я подняла сбитое существо над землёй. Килограмма 2-3, не больше. Если не акцентироваться на крыльях, размах которых непредсказуем, примерный размер — 30-40 сантиметров.
— Ты что тащишь? — напрягся Сергей, увидев меня с трофеем.
— Если бы я знала, что это такое, Сержинити, но я не знаю, что это такое.
— Брось каку, — сморщился спутник.
— Не могу, надо с собой забрать. Каждый день ты что ли неведомых зверушек в полях сбиваешь? Это же сенсация!
Сергей задумался, почесал затылок и направился к багажнику. Из кучи необходимого и крайне необходимого он извлёк огромный плотный мешок и протянул его мне:
— На, пакуй Чужого, не хватало ещё, чтобы он своей жижей и тут мне всё залил.
Я засунула существо в мешок и завязала края двойным узлом. Сергей уложил груз в центре багажника, накрыл невесть откуда взявшейся парниковой плёнкой и придавил её свободные края всем, что имело хоть какой-то вес.
— Подсолнушки, как и понимаю, отменяются? — уже за рулём спросил оператор. — Дальше куда, к энтомологам?
Представителей редкой профессии среди моих профессиональных контактов было два. Один загорал с семьёй под Краснодаром, второй волонтёрил в Алтайском крае. «Роспотребнадзор, ВНИИЗЖ, дезинсекция…», — тревожно перебирала я в голове варианты.
— А поехали в Хотылёво! — неожиданно посетила меня идея. — Наши вчера там сюжет снимали. Учёных понаехало — тьма. Из Питера, Москвы, ещё каких-то столиц… Главный их, Очередной, нам точно что-нибудь посоветует.
Сергей коротко кивнул и лихо развернул машину на новый маршрут. Я отыскала номер учёного, перевела телефон в режим громкой связи и поспешила поделиться новостью.
— Ну, вы мне прям какого-то меганевра описали, — засмеялся на том проводе Александр. — Я в насекомых разбираюсь поверхностно, а вот Станислав Дробышевский доисторическим чудищам целую книгу посвятил. Он сейчас как раз у нас гостит. Приезжайте, посмотрим.
Сергей повёл «ласточку» с удвоенным азартом. Игнорируя предупреждающие знаки, гнал на максимальной скорости. Получалось, правда, не больше 80 км/ч — на попытки выжать больше машина тяжело вздыхала и тоскливо выла.
— Это что за звук?
— Датчик ДМРВ, походу. Ох, как не вовремя! — с неохотой оповестил меня Сергей.
Багажник несущегося из последних сил автомобиля в это мгновение пронзительно взвизгнул.
— А это что? — крупно задрожала я.
Мой спутник побледнел и посмотрел в зеркало заднего вида. Из решётки радиатора прямо в лицо ему выпорхнула рыже-коричневая саранча. И ещё одна, и ещё. Я непроизвольно завизжала.
— Убери их, убери! — рычал водитель и дёргал головой, не отрывая рук от руля.
Гул в багажнике нарастал, попытки водителя добавить скорости оборачивались протяжными вздохами под днищем. Я сняла с себя кроссовок и ринулась с ним за непрошеными гостьями. Настигнуть одну удалось на приборной панели, вторую — на заднем сидении, третью — на стекле багажной двери. Будто почуяв моё приближение, свёрток приподнялся и агрессивно зашевелился. Звук из его недр заставил моё сердце биться быстрее, а руки трястись.
— Вон они! Почти приехали, Светочка, держись! — закричал Сергей.
Я уцепилась обеими руками за передние кресла и вгляделась в пространство между ними. На подъезде к посёлку нас встречали двое — худые, высокие, патлатые Очередной и Дробышевский. Почти одновременно я и Сергей облегчённо выдохнули, затих и багажник.
— Камеру возьми, камеру — это нужно обязательно запечатлеть, — крикнула я своему спутнику и побежала к учёным.
Лицо моё раскраснелось, причёска растрепалась, глаза недобро сверкали. Мужчины подозрительно переглянулись и в нетерпении обступили автомобиль. Я дождалась, пока оператор наведёт фокус, открыла багажник и, раскидав его содержимое, вывалила на землю… иссохшую корягу. Кусок старого пня с кривыми останками корней и сучьев вошёл в сухую почву, выбив облако пыли.
— Этого не может быть! — вскрикнула я и толкнула корягу ногой.
Оператор опустил камеру и растерянно почесал подбородок. Очередной присвистнул, Дробышевский поправил очки и подпрыгнул.
— Вы только не волнуйтесь, — замахали на меня оба руками. — Мы сейчас доберёмся до нашего лагеря, выпьем водички, отдохнём…
Моё лицо пылало от ужаса и стыда, ноги подкашивались, а к глазам подступали горячие слёзы. «Неужели показалось? — пронеслось в мыслях подозрение. — Сразу двоим?». Не в силах совладать с накрывшей меня слабостью, я опустилась перед корягой на колени. Та в мгновение ока расправила крылья и с громким стрёкотом понеслась в закат. Стоящие надо мной мужчины раскрыли рты. Я очнулась первой.
— Серхио, Серхио, снимай! — задёргала я замершего коллегу за штанину.
Он подкинул камеру к глазам и навёл объектив на чёрную точку в алом небе. Учёные мужи посмотрели на него с нескрываемой надеждой. Нечто скрылось за горизонтом, Сергей простоял в позе героя ещё пару минут, после чего самодовольно выдал:
— Ну, что смог, то смог…
***
Не успела я переступить порог своей квартиры, как в сумке затрезвонил телефон. На экране высветилось имя моей не сломленной подруги.
— Света! Операции не будет, кости встали, отёк спадёт — и наложат гипс, — быстро отчеканила она.
Я радостно прыгнула на диван вместе с сумкой. Из неё вывалилось содержимое. Я взяла в руки то, о чём совсем забыла.
— Какая хорошая новость! Поздравляю, дорогая, — искренне выдохнула я. — Можно, приеду?
— И цветочек привезёшь?
— Не цветочек, — я поднесла к глазам оторванную конечность того самого Нечто, что улизнуло от исследований и сенсаций, — а кое-что гораздо интереснее!