В моей студии с видом на унылый двор-колодец было одно развлечение — окна в доме напротив. Особенно одно, на том же этаже, что и мое. Там жили Они.
Идеальная пара. Молодая, красивая. Каждый вечер они вдвоем готовили ужин на просторной кухне с неоновой подсветкой, смеялись, иногда танцевали под музыку, которую я не слышал. Это был готовый романтический сериал, который я смотрел, заедая одиноким дошиком. Я им завидовал. Белой, горькой, тошной завистью.
Их ритуал был точен, как часы. В 20:00 они начинали готовить. В 21:30 садились ужинать. В 23:00 гасили основной свет, оставляя ту самую неоновую полоску, и уходили в комнату.
Однажды я заметил странность. Их движения… они были слишком идеальными. Слишком повторяющимися. Как будто я смотрел один и тот же эпизод сериала снова и снова. Тот самый взгляд, когда он поправляет ей прядь волос. Та самая тарелка, которую она всегда ставит на один и тот же угол стола.
На 72-й день моего наблюдения что-то пошло не так. Они готовили ужин, как всегда, но внезапно замерли одновременно. Он с ножом для овощей в руке. Она с кастрюлей. Они стояли, уставившись в пустоту, секунд десять. Потом, будто кто-то щёлкнул выключателем, снова ожили и продолжили, как ни в чем не бывало. У меня по спине пробежал холодок.
На 73-й день они не появились на кухне в восемь. Окно было темным. Я уже думал, что они уехали, когда в 21:00 свет резко зажёгся.
В квартире был кто-то другой. Двое мужчин в униформе с логотипом какой-то компании. Они не готовили ужин. Они с мрачными лицами что-то протирали, замывали стены, пол. Потом один из них подошёл к окну и стал клеить на стекло плотную черную пленку.
И тогда я его увидел. Тот самый парень, мой «идеальный сосед». Он стоял в дверном проеме. Его лицо было бледным и опухшим от слез. Он что-то говорил, его губы беззвучно двигались за стеклом, он сжимал в руках синюю папку.
Один из уборщиков подошёл к нему, похлопал по плечу и… повел его обратно вглубь квартиры. Движения были неестественно резкими, будто его уводили под конвоем.
Меня осенило. Я лихорадочно начал гуглить новости по нашему району. Ничего. Тогда я вбил в поиск название управляющей компании, которое видел на фургончике во дворе. Первая же ссылка вела на их сайт.
Услуги были стандартными: уборка, клининг, вывоз мусора. А потом я прокрутил ниже и увидел отдельный блок.
«Специальные предложения для риелторских агентств и частных лиц:
· Срочная реабилитация жилплощади после чрезвычайных происшествий.
· Глубокая биоочистка и устранение любых следов.
· Адаптация визуального пространства для комфортной дальнейшей презентации объекта».
К блоку прилагались фото «До» и «После». На одном из них была та самая кухня с неоновой подсветкой. До того, как ее отдраили до стерильного блеска. На столе и полу были темные, размазанные пятна.
Я медленно поднял голову от телефона и посмотрел в окно. Черная пленка была уже почти наклеена. Последним исчезал тот самый угол стола.
И сейчас, пока я пишу этот пост, я смотрю на темное окно напротив и понимаю. Я завидовал картинке. Красивой, упакованной, продаваемой истории. Я 73 дня смотрел на упаковку, за которой скрывалась настоящая, страшная правда.
Но самое ужасное не это. Самое ужасное — тихий стук в мою дверь. Я подошёл и посмотрел в глазок.
На площадке стоят два человека в той самой униформе. С серьезными, профессиональными лицами. Один из них что-то пишет в блокноте. Второй смотрит прямо на меня, словно знает, что я здесь. Знает, что я все видел.
И я вспоминаю лицо того парня. Его беззвучный крик. И синюю папку в его руках.
Папку, точь-в-точь такую же, какую вчера приносила моя хозяйка, чтобы я подписал договор о продлении аренды.
