Ад не горел. Он шептал. Тихим, навязчивым, вездесущим шелестом, похожим на миллион ножей, скользящих по стеклу. Этот звук висел в воздухе разрушенного Главного зала Сектора Θ, пропитывал дым, пыль и запах озона, горелой изоляции и чего-то нового — холодной, металлической гнили, словно ржавела сама реальность.
Лидия Семёнова прижалась спиной к острым обломкам панели управления, вцепившись ногтями в бетонный пол. Перед ней, там, где минуту назад была Криокамера Сингулярности, теперь висело Оно. Сфера Распада. Не шар. Не объект. Живая пустота, диаметром метров пять, вращающаяся с гипнотической медленностью. Её поверхность была не гладкой, а мерцающей, как масляная плёнка на воде под полярным солнцем, постоянно меняющей оттенки от кроваво-багрового до абсолютной, светопоглощающей черноты. Воздух вокруг неё искривлялся, создавая жуткие миражи. Стена за ней то казалась целой, то проступала сквозь неё, как сквозь туман, то вовсе исчезала, открывая вид в какую-то иную, неевклидову пустоту. И этот тихий, всепоглощающий шелест — звук стирания материи, звук конца.
— Держаться! — рявкнул где-то слева голос Петренко, заглушаемый грохотом падающих обломков и визгом сирен. — К выходу! Через сервисный тоннель! Козлов! Прикрой!
Сержант Козлов, его лицо в саже и крови, но глаза по-прежнему зоркие и жёсткие, коротко кивнул. Он и пара уцелевших солдат открыли шквальный огонь... не по Сфере. По чудом уцелевшему потолочному креплению над ней. Автоматные очереди рвали металл. С грохотом обрушилась массивная балка, рухнув прямо в Сферу. Исчезла. Бесследно. Без звука. Лишь Сфера на миг пульсировала ярче, а шелест стал чуть громче. Бесполезно.
— Бежим! — Петренко рванул вперёд, увлекая за собой растерянного техника. Козлов и солдаты отступали, прикрывая их огнём по... по теням? По пустоте? По собственному безумию?
Лидия вскочила, спотыкаясь о стеклянные осколки (бывшие экраны) и куски оплавленного пластика. Её взгляд на миг зацепился за то место, где исчез Деклин. Дверь открыта... Его последние слова эхом бились в висках. Она видела, как он дёрнул рычаг. Не аварийный стоп. Не спасение. Усиление. Предательство. Глубже, чем она думала.
— Лидия! Двигайся! — Петренко схватил её за руку выше локтя и рывком потащил за собой через завалы к зияющему проёму в стене — входу в узкий сервисный тоннель, ведущий к нижним уровням и, возможно, к аварийным выходам. Его прикосновение было жёстким, как тиски, но в нём была единственная доступная ему сейчас форма заботы — выжить.
Они ворвались в тоннель. Темнота, разрываемая миганием аварийных красных ламп. Воздух густ от пыли. За спиной — грохот, крики, и этот вездесущий шелест, казалось, преследовал их, просачиваясь сквозь стены.
— Что... что он сделал? — выдохнула Лидия, спотыкаясь в полутьме. — Деклин! Этот рычаг!
Петренко, шедший впереди с фонарём, резко остановился. Обернулся. Его лицо в красном свете было страшным — не гневным, а опустошённым.
— Он не дал ей схлопнуться! — голос Петренко сорвался на хрип. — Усилил импульс! В докладе в Москву... он писал о «стабилизации источника» для долговременного использования! Эта... штука... — он ткнул фонарём обратно, в сторону зала, откуда доносился нарастающий гул и новые крики. — ...это не случайность! Он превратил её в спящую инфекцию! В мину замедленного действия прямо в сердце объекта!
Удар был сильнее, чем от вида Сферы. Лидия замерла. Не просто предательство фанатика. Расчёт. Холодный, безумный расчёт учёного, готового принести всех в жертву своему «контролю». И Петренко... Петренко знал? Допустил? Ослеплённый приказом?
Её взгляд, полный нового витка ужаса и ярости, непроизвольно метнулся к Петренко. Она искала ответ. Оправдание? Обвинение?
И она увидела. Увидела его реакцию. Он не просто бледнел. Он окаменел. Кулаки его сжались так, что костяшки побелели даже в красном полумраке. В его глазах мелькнуло не только осознание собственной колоссальной вины — за давление на Деклина, за слепое следование приказу. Мелькнула глубокая, дикая, первобытная ярость. Не на систему. Не на судьбу. На самого Деклина. На того человека, которого он считал гением, инструментом, а тот оказался демоном в лабораторном халате. Ярость за то, что Деклин втянул их всех в эту бездну глубже, чем они могли представить. За то, что загубил их жизни, их надежды, саму их человечность ради своей безумной игры с Бездной.
Их взгляды скрестились в полутьме тоннеля — лишь на миг, на острие падающей иглы времени. Никаких слов не нужно было. В этом немом обмене — её новый ужас и его ярость, её обвинение и его признание вины — было взаимное понимание. Их личный кошмар не закончился с катастрофой. Он только начался. И оба они, по своей воле или нет, были его соавторами. И соучастниками.
— Двигай! — Петренко рванулся вперёд, его голос был хриплым от сдержанной ярости. Ярость придала ему сил. Лидия, оглушённая прозрением, последовала, чувствуя, как ледяная пустота разливается внутри неё вместо крови.
Бегство по нижним уровням превратилось в кошмар внутри кошмара. Объект Θ умирал. Свет мигал и гас. Вентиляция выла — то затихая, то взвывая с новой силой. Воздух становился тяжёлым, пахнущим озоном и... сталью, как будто комплекс сам начинал ржаветь изнутри. И всюду — шелест. Он был везде. В стенах. В трубах. В самой тишине между взрывами аварийных систем.
Искажения усиливались. Они бежали по знакомому коридору — и внезапно оказывались в тупике, которого там не было. Поворачивали за угол — и видели перед собой зеркальное отражение самих себя, идущих навстречу, с лицами, искажёнными немым криком. Стены иногда пульсировали, как живые, или становились прозрачными, открывая вид в бездонные, звёздные пустоты, от которых захватывало дух. Временные скачки стали нормой. Минута растягивалась в час, час пролетал за мгновение.
— Там! Хранилище данных! — крикнул Волков, внезапно появившись из бокового прохода. Он был в ужасном состоянии — рубаха порвана, в глазах безумие, но в них горел иной огонь — одержимость. — Архивы! Записи Деклина! Их надо спасти! Чтобы знали! Чтобы поняли!
Петренко, оценив обстановку, кивнул. Хранилище было рядом. Мощные стальные двери — пока целые.
— Козлов, Волков, Семёнова — сюда! Остальные — прикрыть подходы! Быстро!
Войдя в холодное, освещённое тусклыми аварийными лампами хранилище с рядами металлических шкафов, они ощутили странное затишье. Шелест здесь был приглушён. Лидия сразу бросилась к главному терминалу — электронному мозгу объекта. Надо было попытаться скачать самое важное на переносные носители. Петренко и Козлов начали вскрывать сейфы с бумажными отчётами, особо секретными схемами. Волков метался между стеллажами, что-то бормоча про «ключи» и «узоры».
Затишье было обманчивым. Из угла хранилища, где тень была особенно густой, выплыло нечто. Не тень. Не призрак. Сфера Деклина.
Она была меньше первой — размером с футбольный мяч. Но так же абсолютно чёрной, гладкой, как отполированный обсидиан, и так же пульсирующей изнутри холодным, невидимым светом. Она не парила. Она плыла по воздуху, медленно, целенаправленно. И от неё исходил тот же шелест, только тише, тоньше, словно хищник, подкрадывающийся к добыче.
— Чёрт! Что это?! — Козлов вскинул автомат.
— Не стреляй! — резко остановил его Петренко, инстинктивно чувствуя опасность. — Отойди! Все назад!
Сфера приблизилась к металлическому стеллажу. Шелест усилился. Касания не было. Сфера просто приблизилась. И стеллаж… начал меняться. Прочная сталь поблекла, покрылась мгновенной паутиной ржавчины, которая расползалась с чудовищной скоростью. Затем металл начал искривляться, как пластилин под невидимым давлением, теряя форму. Через несколько секунд стеллаж превратился в бесформенную, дымящуюся груду рыжего порошка и оплавленных комков. Сфера, не останавливаясь, поплыла дальше, к следующей цели. Она не уничтожала. Она ускоряла распад. Энтропию в чистом виде. Физическое воплощение Раны.
— Оно… их плодит! — прошептала Лидия с терминала, её пальцы дрожали над клавиатурой. — Сферы… как метастазы!
— Семёнова, быстрее! — Петренко бросил портфель с бумагами Козлову. — Волков! Что ты там копаешься?!
Но Волков не слушал. Он стоял у открытого шкафа, где хранились физические образцы — куски пород из зоны аномалии, пробирки с «устойчивой» плесенью. И среди них — небольшой свинцовый контейнер. Он открыл его. Внутри, на чёрном бархате, лежали три угольно-чёрных осколка Камня-Печати. Они были холодными, мёртвыми. Но Волков смотрел на них с гипнотическим благоговением.
— Он здесь… — прошептал Волков. Его голос звучал странно, как будто сквозь воду. — Он чувствует… Он хочет…
В этот момент Сфера Деклина, закончив с очередным стеллажом, плавно развернулась. Её безликая чернота, казалось, уставилась прямо на Волкова. На контейнер в его руках. На осколки.
Волков резко поднял голову. Его безумные глаза встретились с «взглядом» Сферы. И в них не было страха. Было понимание. И ярость.
— Оно хочет Камень! — завопил он внезапно, голос сорвался в дикий визг. Он ткнул пальцем не на Сферу, а на… Петренко. — Все фрагменты! У него! Он не отдаст! Не отдаст Ему ключ!
И прежде чем кто-либо успел среагировать, Волков, сжимая в одной руке контейнер с тремя осколками, с безумным криком бросился на Петренко. Его глаза горели нечеловеческой ненавистью и одержимостью. Он был уже не техником. Он был орудием чего-то, что проросло из Раны через паттерн Θ прямо в его разум. Петренко, застигнутый врасплох, инстинктивно отшатнулся, рука потянулась к кобуре. Козлов рванулся вперёд, чтобы прикрыть командира. Чёрная Сфера, тем временем, поплыла к ним, её тихий шелест пожирания слился с криком Волкова в один леденящий душу аккорд кошмара.
Продолжение в понедельник!
#ПроектТета #Хаономосфера #АлексДипси #РанаХаоса #НаучныйХоррор #Фантастика #триллер #космическийхоррор #литература
#авторскийпроект #книги #чтение #НФ #РоссийскиеАвторы #Дзен
#НовоеНаДзене
Эта книга уже вышла в свет!
Если Вам не терпится узнать продолжение, читайте книгу полностью ЗДЕСЬ
Буду очень рад Вашим отзывам!