— Полина, почему картина висит криво? Ты вообще следишь за порядком? — Ольга Маратовна придирчиво осмотрела стену в прихожей, поджимая губы.
— Картина висит ровно, я проверяла уровнем, — Полина сдержанно улыбнулась, продолжая раскладывать чистые полотенца в шкафу.
— Глаза меня еще не подводят. Криво! — свекровь подошла и демонстративно поправила рамку. — Вот теперь нормально. И полотенца ты неправильно складываешь. Дай покажу.
Полина глубоко вздохнула, мысленно считая до десяти. Третий визит свекрови за неделю, и каждый раз одно и то же — бесконечные замечания, советы, критика. Новая квартира, которую они с Витей купили всего месяц назад, почему-то стала для Ольги Маратовны полем битвы за влияние.
— Мам, ты опять? — Витя появился в дверях, вытирая руки после ремонта смесителя.
— А что я? Помогаю вашему быту наладиться. Полина молодая, неопытная, — Ольга Маратовна с нарочитой заботой посмотрела на сына. — Я же как лучше хочу.
— Спасибо, но мы справляемся, — Полина постаралась говорить дружелюбно.
— Вот еще! Справляются они, — свекровь открыла холодильник без спроса. — А это что? Полуфабрикаты? Ты моего сына полуфабрикатами кормишь? Он растущий организм!
— Мам, мне тридцать четыре, — Витя усмехнулся. — Какой растущий организм?
— Для матери ты всегда ребенок, — отрезала Ольга Маратовна и повернулась к Полине. — Завтра приду, научу тебя нормально готовить. А то ведь одни перекусы...
Полина переглянулась с мужем, надеясь на поддержку, но тот лишь пожал плечами.
— Ладно, мам. Как скажешь.
Когда дверь за свекровью закрылась, Полина не выдержала:
— Витя, это невозможно! Она контролирует каждый шаг, каждую мелочь в нашем доме.
— Не преувеличивай, — муж небрежно махнул рукой. — Она просто заботится.
— Это не забота, а вторжение. Мы договаривались, что это будет наш дом, наши правила.
— Я твой муж, а значит, ты должна угождать моей матери, — неожиданно резко ответил Витя. — Она старше, опытнее и хочет как лучше.
Полина замерла, пораженная этими словами. Она смотрела на мужа, пытаясь понять, серьезно ли он говорит или шутит.
— Ты это сейчас серьезно?
— Абсолютно. Моя мать — часть меня. Уважать меня значит уважать ее.
Полина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Эти три года брака вдруг предстали в совершенно ином свете.
***
Медсестринский пост в частной клинике «Здоровье» был островком спокойствия для Полины. Здесь она чувствовала себя компетентной, уважаемой, защищенной от семейных проблем. Аккуратно заполняя карточки пациентов, она пыталась не думать о вчерашнем разговоре с мужем.
— Полина Андреевна, вас к телефону, — администратор Лида просунула голову в дверь.
— Спасибо, сейчас подойду, — Полина закрыла папку с документами и направилась к стойке.
— Полина? — в трубке раздался голос главного врача Семена Аркадьевича. — Зайди ко мне, пожалуйста. Тут к тебе... родственница пришла.
Сердце пропустило удар. Родственница? Единственные родственники Полины жили в другом городе, за тысячу километров.
Открыв дверь кабинета главврача, она замерла на пороге. В кресле для посетителей, выпрямив спину и сложив руки на коленях, восседала Ольга Маратовна.
— А вот и наша Полиночка! — свекровь расплылась в улыбке. — Я решила посмотреть, как ты работаешь. И заодно проконсультироваться насчет своего давления.
— Мы как раз обсуждали вопросы преемственности в медицине, — Семен Аркадьевич явно чувствовал себя неловко. — Ольга Маратовна рассказывала, как важно, чтобы молодые специалисты прислушивались к старшим.
— Именно так! — подхватила свекровь. — И дома, и на работе. Особенно если эти старшие — родители мужа, которые желают только добра.
Полина почувствовала, как краснеет от унижения. Ольга Маратовна методично разрушала все границы — сначала дом, теперь работа.
— Ольга Маратовна, если вам нужна консультация по давлению, я могу записать вас к кардиологу, — произнесла Полина ровным голосом. — А сейчас, прошу прощения, у меня процедуры по расписанию.
— Да-да, конечно, не буду мешать, — свекровь величественно поднялась. — Семен Аркадьевич, было очень приятно познакомиться. Надеюсь, вы учтете мои пожелания насчет графика Полины. Ей нужно больше времени уделять семье.
Когда за Ольгой Маратовной закрылась дверь, Семен Аркадьевич вопросительно посмотрел на Полину:
— Что это было?
— Извините, — Полина опустила глаза. — Это моя свекровь. У нас сложные отношения.
— Я заметил, — главврач нахмурился. — Она полчаса рассказывала, как ты неправильно работаешь, неправильно ведешь хозяйство и неправильно относишься к ее сыну. Предлагала пересмотреть твой график «для блага семьи».
Полина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Я справляюсь со своими обязанностями?
— Более чем, — уверенно ответил Семен Аркадьевич. — Ты одна из лучших медсестер. И, знаешь, мой совет — разберись с этим как можно скорее. Такие конфликты разрушают не только семьи, но и карьеры.
***
— Ты разговаривала с моей мамой непозволительным тоном! — Витя метался по кухне, размахивая руками. — Она звонила в слезах!
— Непозволительным? — Полина старалась говорить спокойно. — Она пришла на мою работу, чтобы жаловаться на меня моему начальству! Это нормально, по-твоему?
— Она просто беспокоится! О тебе, обо мне, о нашей семье!
— Нет, Витя. Это не беспокойство, это контроль. Она контролирует каждый аспект нашей жизни, и ты это позволяешь.
Витя остановился, тяжело дыша.
— Она моя мать.
— А я твоя жена! — Полина почувствовала, как голос дрожит. — Когда мы женились, ты обещал, что мы будем семьей. Ты и я. Не ты, я и твоя мама.
— Не драматизируй, — Витя отвернулся. — В субботу у тебя день рождения. Мама предложила помочь с организацией. Она уже пригласила Зинаиду Петровну с сыном.
— Что? — Полина не верила своим ушам. — Без моего согласия? В мой день рождения?
— Ну и что такого? Вадим — хороший парень, главврач в соседней клинике. Мама говорит, у вас много общего.
Полина медленно опустилась на стул, пытаясь осмыслить происходящее.
— Подожди... Твоя мама приглашает на мой день рождения незнакомых людей, причем парня, с которым у меня якобы «много общего»? Ты не видишь в этом ничего странного?
— Честно? Нет, — Витя пожал плечами. — Мама хорошо разбирается в людях. Если она считает, что вам стоит познакомиться...
— Я замужем за тобой! — Полина повысила голос. — Зачем мне знакомиться с каким-то Вадимом?
— Для расширения круга общения, очевидно, — Витя говорил с таким видом, будто объяснял элементарные вещи ребенку. — И мама уже договорилась, чтобы тебя перевели в клинику, где он работает. Там условия лучше.
Полина молчала, глядя на мужа. Этот человек, с которым она прожила три года, вдруг стал чужим.
— Ты хоть понимаешь, что происходит? — тихо спросила она. — Твоя мать методично разрушает нашу семью. Она контролирует наш дом, вмешивается в мою работу, теперь планирует мой день рождения и мою карьеру... А ты позволяешь ей.
— Я твой муж, а значит, ты должна угождать моей матери, — повторил Витя свою новую мантру. — Если хочешь знать, мама считает, что ты эгоистка, думаешь только о себе...
Полина встала, чувствуя внезапное спокойствие.
— Хорошо, — сказала она. — Пусть будет день рождения. С твоей мамой, с Зинаидой Петровной, с Вадимом. Со всеми, кого она захочет пригласить.
Витя удивленно поднял брови:
— Правда?
— Правда, — Полина улыбнулась так, что муж невольно отступил на шаг. — Будет очень интересный вечер. Обещаю.
***
День рождения Полины превратился в парад свекровиных амбиций. В новой квартире, которую молодые супруги еще даже не успели толком обжить, Ольга Маратовна командовала как генерал. Она лично составила меню, расставила стулья, даже указала Полине, какое платье той следует надеть.
— Синее слишком яркое, — безапелляционно заявила она. — Надень бежевое, оно скромнее.
Полина молча надела синее — то самое, которое подарил ей Витя на прошлый день рождения и которое так ему нравилось.
Гости начали собираться к шести. Коллеги Полины из клиники сразу почувствовали напряженную атмосферу и держались настороженно. Марина, старшая медсестра, шепнула Полине:
— Что случилось? Ты какая-то странная.
— Потом расскажу, — так же шепотом ответила Полина.
Ольга Маратовна расцвела, когда на пороге появилась грузная женщина с высокой прической и молодой мужчина с залысинами и в очках с тонкой оправой.
— Зиночка! Вадик! Как я рада!
Они были представлены всем гостям с особой торжественностью. Вадим оказался действительно главврачом клиники «Альфа-Мед», конкурента той, где работала Полина.
— Ольга Маратовна так много рассказывала о вас, — улыбнулся он Полине, протягивая коробку конфет. — Поздравляю с днем рождения.
— Спасибо, — Полина вежливо улыбнулась в ответ. — Надеюсь, только хорошее?
— Разумеется! — воскликнула Зинаида Петровна. — Какая чудесная медсестра, как заботится о пациентах...
— И как нуждается в карьерном росте, — подхватил Вадим. — Кстати, я просмотрел ваше резюме, которое передала Ольга Маратовна. Очень впечатлен. У нас как раз открылась вакансия старшей медсестры...
Полина замерла, ощущая, как краснеет от гнева. Витя рядом напрягся, явно чувствуя приближение бури.
— Резюме? — переспросила она. — Какое еще резюме?
— Которое мама подготовила, — быстро вставил Витя. — Помнишь, мы говорили?
— Не помню, — отрезала Полина. — Я не составляла никаких резюме и не планировала менять работу.
В комнате повисла неловкая тишина. Ольга Маратовна, однако, быстро взяла ситуацию под контроль:
— Давайте к столу! Полиночка просто скромничает. Мы уже всё обсудили.
Полина позволила усадить себя во главе стола, принимала поздравления, даже заставила себя улыбаться, пока внутри нарастала решимость. Она ждала подходящего момента, и он наступил, когда Ольга Маратовна, раскрасневшись от бокала вина, начала свой тост:
— Дорогие гости! Сегодня мы отмечаем не только день рождения Полины, но и ее новый карьерный шаг! Благодаря моей дружбе с Зинаидой Петровной, наша Полиночка переходит работать в престижную клинику «Альфа-Мед», под крыло замечательного Вадима Геннадьевича! Там ей будет удобнее совмещать работу с домашними обязанностями. А через годик, глядишь, и внуками нас порадуют!
Зинаида Петровна расплылась в улыбке, Вадим смущенно поправил очки, а коллеги Полины недоуменно переглянулись.
Полина медленно встала, обводя взглядом гостей.
— Спасибо за тост, Ольга Маратовна, — спокойно произнесла она. — Но должна вас огорчить. Я не собираюсь менять работу. Я люблю свою клинику и своих коллег, — она кивнула Марине и остальным. — И уж тем более не собираюсь устраивать свою жизнь по чужому сценарию.
Ольга Маратовна побледнела:
— Полина, ты что такое говоришь? Мы же для тебя стараемся...
— Нет, — твердо ответила Полина. — Вы стараетесь для себя. Вы пытаетесь контролировать каждый аспект моей жизни — от расположения мебели в квартире до выбора места работы. Это должно прекратиться. Сейчас.
— Полина! — Витя вскочил, лицо его покраснело. — Ты что себе позволяешь?
— Правду говорю, — спокойно ответила она. — Три года я пыталась угодить твоей матери. Три года терпела вмешательство в нашу жизнь. Но это мой дом. Моя работа. Моя жизнь.
— Я твой муж, а значит, ты должна угождать моей матери! — почти выкрикнул Витя, повторяя свою излюбленную фразу.
И тут произошло неожиданное. С дальнего конца стола поднялся пожилой мужчина, до сих пор молча наблюдавший за происходящим. Марат Степанович, отец Вити, который обычно предпочитал не вмешиваться в семейные дела.
— Хватит, Оля, — его голос, негромкий, но твердый, заставил всех замолчать. — Ты переходишь все границы. Я молчал тридцать лет, но больше не буду.
В комнате повисла потрясенная тишина. Все взгляды устремились на Марата Степановича, который стоял, опираясь руками о стол, и смотрел прямо на жену.
— Что ты несешь? — Ольга Маратовна попыталась засмеяться, но смех получился нервным. — Сидел бы молча, как обычно.
— Вот именно, — кивнул Марат Степанович. — Как обычно. Тридцать лет я сидел молча, пока ты разрушала мои отношения с моей матерью. Пока ты решала, где мне работать, с кем дружить, как жить. И теперь то же самое происходит с нашим сыном и его женой.
Он повернулся к остолбеневшему Вите:
— Сынок, не повторяй моих ошибок. Я любил твою маму, но позволил ей забрать слишком много власти. В результате я потерял себя.
— Папа, ты что... — Витя растерянно переводил взгляд с отца на мать.
— Посмотри на себя, — продолжал Марат Степанович. — Ты повторяешь мои слова, мои ошибки. «Я твой муж, а значит, ты должна угождать моей матери». Знаешь, откуда эта фраза? Твоя мать вбивала ее мне в голову, пока я не начал повторять ее, как попугай.
Ольга Маратовна вскочила, лицо ее исказилось:
— Марат, немедленно прекрати! Ты позоришь нас перед людьми!
— Нет, Оля. Это ты нас позоришь, — спокойно ответил он. — Своим контролем, своим вмешательством, своей неспособностью уважать чужие решения. Ты была такой и со мной, но я хотя бы был взрослым мужчиной, который сделал свой выбор. А сейчас ты пытаешься сломать жизнь нашему сыну и его жене.
Полина смотрела на свекра широко раскрытыми глазами. За три года брака она никогда не слышала, чтобы он возражал жене.
— Спасибо, Марат Степанович, — тихо сказала она.
Ольга Маратовна перевела яростный взгляд на невестку:
— Это ты! Ты настроила против меня моего мужа и сына!
— Нет, мама, — Витя наконец вышел из оцепенения. — Полина тут ни при чем. Папа прав. Я... я не замечал, что повторяю ваш сценарий.
Он подошел к жене и взял ее за руку:
— Прости меня. Я был слеп.
Ольга Маратовна схватила сумочку и направилась к выходу:
— Прекрасно! Теперь вы все против меня! Неблагодарные! Я столько для вас делала...
— Мама, подожди, — Витя попытался остановить ее, но Марат Степанович покачал головой:
— Не надо, сынок. Пусть остынет. Поверь, я знаю, о чем говорю.
Когда за Ольгой Маратовной захлопнулась дверь, Зинаида Петровна с сыном неловко поднялись:
— Пожалуй, нам тоже пора...
— Простите за этот спектакль, — Полина вымученно улыбнулась. — Вас просто использовали в чужой игре.
Вечер был безнадежно испорчен, но странным образом Полина чувствовала облегчение. Впервые за долгое время она видела в глазах мужа понимание.
***
Неделя после скандального дня рождения прошла в напряженном молчании. Ольга Маратовна не звонила и не приходила, что было непривычно и даже тревожно. Витя пытался дозвониться до матери, но та сбрасывала вызовы.
— Может, нам стоит к ней заехать? — неуверенно предложил он.
— Зачем? — спросила Полина. — Чтобы она продолжила манипулировать и давить?
— Она все-таки моя мать...
— И что с того? — Полина отложила книгу, которую читала. — Витя, мы должны раз и навсегда расставить точки над i. Я уважаю твою маму как твою маму. Но я не позволю ей управлять нашей жизнью.
Витя сел рядом, обхватив голову руками:
— Я запутался, Поля. Всю жизнь я слушал маму, делал так, как она говорила. И это работало. А теперь... теперь я не знаю, что правильно.
— А ты хочешь повторить судьбу отца? — тихо спросила Полина. — Тридцать лет подчиняться, потерять себя?
— Нет, — Витя покачал головой. — Когда папа заговорил на дне рождения... это было как удар под дых. Я вдруг увидел свое будущее, и оно меня напугало.
Звонок в дверь прервал их разговор. На пороге стоял Марат Степанович, уставший и какой-то осунувшийся.
— Можно войти?
Они прошли на кухню, Полина поставила чайник.
— Как вы, папа? — осторожно спросил Витя.
— Ушел я от нее, — прямо ответил Марат Степанович. — Снял квартиру недалеко отсюда. Тридцать лет хватит, пожалуй.
Витя ошеломленно молчал.
— Не переживай, сынок, — Марат Степанович похлопал его по плечу. — Я давно к этому шел. То, что случилось на дне рождения Полины, просто стало последней каплей. Ты правильно сделал, что встал на сторону жены.
— Я не знаю, на чьей я стороне, — честно признался Витя.
— Тогда слушай, — Марат Степанович серьезно посмотрел на сына. — Ты помнишь свою бабушку, мою маму?
— Смутно, — Витя нахмурился. — Мы редко к ней ездили.
— Вот именно. А знаешь почему? Потому что твоя мать поставила ультиматум: или она, или моя мама. Я выбрал жену, думал, это правильно. В результате почти не виделся с мамой последние годы ее жизни.
Марат Степанович помолчал, собираясь с мыслями:
— Потом были друзья, от которых я «добровольно» отказался, потому что они «плохо влияли». Потом работа, которую я поменял, потому что там «неперспективно». Шаг за шагом, день за днем я отдавал ей контроль над своей жизнью, пока не превратился в тень самого себя.
— Но вы всегда казались таким... спокойным, — удивленно сказала Полина.
— Это не спокойствие, — горько усмехнулся свекр. — Это капитуляция. Я просто перестал бороться. Но глядя на вас, на то, как Оля пытается сделать с вами то же, что сделала со мной... Я не мог молчать.
Он достал из кармана сложенный лист бумаги:
— Вот, нашел в старом альбоме. Это я в молодости, до знакомства с вашей мамой.
На пожелтевшей фотографии был запечатлен молодой Марат — улыбающийся, с горящими глазами, на фоне туристической палатки и гор.
— Я мечтал объехать весь мир, знаешь? — он грустно улыбнулся. — Но твоя мама считала это блажью. Нужно было строить карьеру, обустраивать быт...
Витя внимательно смотрел на фотографию, словно видел отца впервые.
— Почему вы раньше не рассказывали?
— Гордость, наверное, — Марат Степанович пожал плечами. — Сложно признаться, даже самому себе, что позволил другому человеку забрать твою жизнь. Но теперь... теперь у меня появился шанс все изменить. И у тебя тоже.
***
На следующий день Ольга Маратовна все-таки позвонила. Не сыну, а невестке.
— Полина, нам нужно поговорить, — голос звучал непривычно тихо. — Я буду у вас через час.
Полина согласилась, хотя внутри все сжалось. Она позвонила Вите на работу, но тот не брал трубку — был на важном совещании.
Ровно через час в дверь позвонили. Ольга Маратовна выглядела осунувшейся, но держалась прямо, с достоинством.
— Проходите, — Полина пропустила свекровь в квартиру.
Они сели в гостиной, на противоположных концах дивана.
— Марат ушел, — без предисловий начала Ольга Маратовна. — Тридцать лет вместе, и вот так просто собрал вещи и ушел.
Полина молчала, не зная, что ответить.
— И ты, конечно, рада, — продолжила свекровь с горечью. — Одной проблемой меньше.
— Я не рада вашим семейным проблемам, — тихо возразила Полина. — Мне жаль, что так получилось.
— Жаль? — Ольга Маратовна усмехнулась. — Это ты все организовала. Настроила против меня сначала сына, потом мужа.
— Я никого не настраивала, — твердо ответила Полина. — Это ваши действия привели к таким последствиям.
— Мои действия? — свекровь возмущенно выпрямилась. — Я всего лишь хотела как лучше! Разве плохо, что я забочусь о сыне? Что хочу, чтобы у вас был порядок в доме, хорошая работа, стабильное будущее?
— Проблема не в заботе, — Полина постаралась говорить спокойно. — Проблема в том, что вы пытаетесь контролировать нашу жизнь. Решать за нас, не спрашивая нашего мнения.
Ольга Маратовна сжала губы в тонкую линию:
— Ты просто неблагодарная. Я столько для вас делаю, а в ответ — такое отношение!
— Что именно вы делаете? — спросила Полина. — Приходите без приглашения, критикуете все вокруг, пытаетесь менять наш быт под свои представления. Вмешиваетесь в мою работу, пытаетесь устроить меня в другую клинику. Даже пригласили какого-то постороннего мужчину на мой день рождения, будто намекая на что-то.
— Вадим — прекрасная партия! — воскликнула свекровь. — Главврач, перспективный, уважает старших...
— Я замужем за вашим сыном, — напомнила Полина. — Или вы уже мысленно нас развели?
Ольга Маратовна отвела взгляд:
— Я просто вижу, что вы не подходите друг другу. Витя нуждается в женщине, которая будет его слушать, уважать его семью...
— Которая будет слушать вас, вы хотите сказать?
В этот момент в прихожей раздался звук открывающейся двери — пришел Витя. Услышав голоса, он быстро вошел в гостиную.
— Мама? — он перевел взгляд с матери на жену. — Что происходит?
— Твоя жена высказывает мне всё, что обо мне думает, — Ольга Маратовна поднялась. — А я всего лишь пришла поговорить, найти компромисс.
— Какой компромисс, мама? — устало спросил Витя. — Чтобы мы продолжали делать всё по-твоему?
— А что в этом плохого? — искренне удивилась Ольга Маратовна. — Я прожила дольше, я лучше знаю, как правильно.
Витя покачал головой:
— Я говорил с папой. Он рассказал, как ты постепенно забрала контроль над всей его жизнью. Как из-за тебя он перестал общаться со своей матерью, бросил увлечения, друзей... Я не хочу такой судьбы, мама.
— Он наговорил тебе глупостей! — в голосе Ольги Маратовны зазвучали истерические нотки. — Твой отец сам не знал, чего хотел. Я направляла его, помогала!
— Нет, мама, — Витя подошел ближе. — Ты не помогала, ты контролировала. И теперь пытаешься контролировать нас с Полиной. Но этого не будет.
Он взял жену за руку:
— Мы с Полиной решили, что с сегодняшнего дня устанавливаем четкие правила. Ты можешь приходить к нам только по приглашению. Никакого вмешательства в нашу работу, быт, планы. Никаких попыток настроить нас друг против друга.
Ольга Маратовна побледнела:
— Ты выбираешь ее вместо родной матери?
— Я не выбираю между вами, — спокойно ответил Витя. — Я выбираю здоровые отношения. Ты моя мать, и я люблю тебя. Но я взрослый человек со своей семьей, и ты должна это уважать.
— Значит, так, — Ольга Маратовна выпрямилась, глаза ее сверкали гневом. — Сначала эта... твоя жена украла у меня сына, теперь и мужа. Что ж, запомните оба: я не буду униженно проситься в вашу жизнь. Живите как хотите!
Она резко развернулась и направилась к выходу. В дверях остановилась:
— И не ждите от меня помощи, когда она вам понадобится. Вы сами все разрушили!
Когда дверь захлопнулась, Витя тяжело вздохнул:
— Ну вот и всё.
— Ты в порядке? — тихо спросила Полина.
— Не знаю, — честно ответил он. — Но я уверен, что поступил правильно. Разговор с отцом... Он открыл мне глаза. Я не хочу превратиться в безвольную тень, как он. И не хочу потерять тебя.
***
Прошло полгода. Ольга Маратовна не звонила и не приходила. Через общих знакомых они узнали, что она устроилась работать администратором в торговый центр — "чтобы не сидеть дома и не думать о неблагодарных детях".
Марат Степанович, напротив, словно расцвел. Он часто навещал сына и невестку, начал ходить в походы с туристическим клубом и даже записался на курсы фотографии.
— Представляешь, я нашел свою старую мечту, — рассказывал он за воскресным обедом. — Всегда хотел научиться хорошо фотографировать. Тридцать лет откладывал, а теперь наконец решился.
— Это здорово, папа, — Витя улыбался, видя, как отец постепенно возвращается к жизни.
— А как у вас дела на работе? — спросил Марат Степанович.
— Отлично, — Полина поставила на стол пирог. — Меня повысили до старшей медсестры. Теперь у меня больше ответственности, но и зарплата выше.
— А я защитил новый проект, — добавил Витя. — Начальство довольно, обещают премию в конце квартала.
Иногда Полина замечала, как муж украдкой смотрит на телефон, словно ожидая звонка от матери. Она понимала его чувства — как бы ни складывались отношения, мать оставалась матерью.
— Может, позвонишь ей сам? — однажды предложила она.
— Я звонил, — признался Витя. — Трижды. Она сбрасывает или говорит, что занята.
— Ей нужно время, — сказал Марат Степанович, когда Витя поделился с ним. — Оля не привыкла к отказам. Всю жизнь все было по ее правилам. Дайте ей осознать, что мир не рухнул от того, что она перестала всеми командовать.
Однажды Полина случайно встретила свекровь в супермаркете. Они обе застыли у полки с крупами, не зная, как реагировать.
— Здравствуйте, Ольга Маратовна, — Полина решила сделать первый шаг.
— Здравствуй, — сухо ответила свекровь, разглядывая пачку риса в руках.
— Как вы?
— Нормально. Работаю, живу. Без меня-то вам, наверное, спокойнее?
— Витя скучает по вам, — просто сказала Полина. — Он звонил...
— Знаю, — Ольга Маратовна положила рис в корзину. — Но раз уж вы решили жить без моих советов, так и живите.
— Мы не хотим жить без вас, — тихо возразила Полина. — Мы хотим жить без вашего контроля. Это разные вещи.
Ольга Маратовна молча смотрела на невестку, словно впервые видела.
— Марат тоже так говорил, — наконец произнесла она. — Что я контролирую... А я всегда считала, что просто забочусь.
— Иногда трудно увидеть разницу, — согласилась Полина.
— Ты ведь правда любишь моего сына? — вдруг спросила свекровь.
— Очень, — просто ответила Полина.
Ольга Маратовна кивнула:
— Передай ему... передай, что я тоже по нему скучаю.
На этом они разошлись. Полина не стала предлагать свекрови прийти в гости — слишком рано. Но эта встреча стала маленьким шагом.
Вечером она рассказала о разговоре Вите.
— Думаешь, она изменится? — с надеждой спросил он.
— Не знаю, — честно ответила Полина. — Но я точно знаю, что мы изменились. И уже не позволим никому, даже самым близким людям, диктовать нам, как жить.
Витя обнял жену:
— Как хорошо, что у меня хватило ума тебя послушать.
— И как хорошо, что у твоего отца хватило смелости наконец высказаться, — добавила Полина.
Они понимали, что история с Ольгой Маратовной еще не закончена. Возможно, со временем она научится уважать их границы и вернется в их жизнь — уже не как командир, а как любящая мать и свекровь. А может, и нет. Но в любом случае, они больше не будут жертвовать своим счастьем ради чужих представлений о правильной жизни.
На столе зазвонил телефон Вити. На экране высветилось: "Мама".
***
Лето подходило к концу, но жара не отступала. Полина, расставляя на веранде дачи тарелки для вечернего чаепития, заметила соседку — худощавую женщину с аккуратной стрижкой, которая с интересом разглядывала их участок. "Новенькие?" — спросила женщина, подходя к забору. "Да, недавно купили", — улыбнулась Полина. "Я Тамара, бывшая невестка хозяйки соседнего дома. Говорят, вы тоже невестка с характером?" — на губах женщины играла загадочная улыбка. "У меня такая история с моей свекровью была, что мало не покажется...", читать новый рассказ...