День начался как обычно.
Я встал рано, наслаждался чашкой свежего кофе. Жена спала наверху после ночной смены. У неё был выходной, поэтому я решил поработать из дома и дать ей выспаться. Чтобы не шуметь, я спустился в подвал и стал готовить оборудование для подкаста The Afterthought Lounge.
Пока настраивал всё, пробежался по вчерашним аудиофайлам. И заметил его — незнакомую голосовую запись.
Длиной всего две минуты.
Время? 2:30 ночи. Я не помнил, чтобы что-то записывал в это время. Мой последний файл заканчивался около 9:30 вечера.
Из любопытства я надел наушники и нажал «воспроизвести».
Ничего.
Просто минута полной тишины.
Я решил, что это случайная запись — шум, фон, помеха микрофона, — но внутри что-то зацепилось. Будто давление на затылке. Я снова нажал «play».
И тогда услышал голос.
Мой голос.
Слабый, задыхающийся под тяжёлым треском помех. Я прогнал файл через редактор — шумоподавление, усиление громкости — и прослушал снова.
И то, что я услышал, похолодило мне кровь:
⸻
«Послушай меня. Жизнь, которой ты живёшь, не настоящая. У тебя нет жены. Никогда не было. Тебе нужно проснуться. Пока не поздно—»
(горький, дрожащий смех) «Она идёт. Даже не знаю, зачем я всё ещё называю это «она». Эта тварь в её коже? Она наблюдает. Учится. Оно не кровоточит. Оно не моргает. Но оно знает твои привычки. Твои жесты. Твою вину.»
(выстрелы. крик. что-то ударяется с грохотом — как кость о бетон.)
«Оно даёт тебе чувствовать себя в безопасности ровно настолько, чтобы ты снова забыл. Ты уже проходил через это. Разве не чувствуешь? Эти паттерны? Те же слова. Тот же кофе. Та же ложь?»
(паника усиливается) «Ты думаешь, это первый раз, когда мы говорим об этом?» «Ты не помнишь, потому что оно хочет, чтобы ты забыл. Оно питается твоим забыванием.»
(шум сильнее. тяжёлое дыхание.)
«Что бы ни случилось — не поднимайся наверх, когда оно позовёт тебя по имени. Не смотри. Не отвечай. Не верь его лицу. Оно не настоящее.»
(рыдания, отчаянные, сбивчивые) «Прошу… просто уходи. Ты ещё можешь сбежать. Не дай ему коснуться тебя. Не дай ему произнести твоё имя— Оно не убивает. Оно оставляет.»
(влажное хрипение. звуки волочащегося тела. последний голос — твой — сквозь слёзы и крик:) «Я думаю, я любил его когда-то. Или, может… оно любило носить её.»
(резкий треск. металл гнётся. что-то влажное утаскивается прочь.)
(Потом — тишина. Липкая. Тяжёлая. Будто самой ленте впиталась кровь.)
⸻
Я сорвал наушники. Сердце колотилось. Шутка? Чей-то извращённый аудиоэксперимент, который я сам забыл?
И вдруг — я услышал своё имя. Сверху.
Тихо. Знакомо. Слишком знакомо.
«Эй…? Где ты?»
Потом снова — ближе.
«Милый?»
Я застыл. Кровь в венах будто стала чужой. Если это не моя жена… то что тогда?
Я повернулся к окну подвала. Руки дрожали на замке. Нужно было выбраться. Я почти открыл его, когда—
«А вот ты где, глупый. Я уже начала волноваться.»
Она стояла наверху лестницы и сладко улыбалась. Но голос… у него не было веса. Будто оно подражало человеческому.
Она медленно спускалась вниз.
«Что ты делаешь у окна?»
Я выдавил спокойную улыбку.
«Просто… дышу свежим воздухом.»
Я снова взглянул на стекло.
И тогда увидел её отражение.
Оно не было человеческим.
Искажённое. Выкрученное. Гротескная пародия на её лицо — будто оно училось, как должен выглядеть человек, и почти угадало.
И тут я почувствовал.
Чья-то рука сжала мою. Холодная. Неправильная.
«Давай не будем этого делать, ладно?» — её голос был прямо за спиной.
И затем—
Всё погасло.
⸻
Я проснулся этим утром.
Кофе. Птицы. Тишина.
Она всё ещё спит наверху.
А я просто сижу здесь, пью кофе, словно ничего и не произошло.
Но что-то произошло.
Я проверил ноутбук. Записи не было.
Но клянусь…
В наушниках всё ещё слышался слабый треск.
И порой, еле-еле—
Мне кажется, я слышу, как я сам зову себя.