Недавно группа учёных раскрыла необычную особенность — один единственный ген, называемый SLC45A4, может прямо влиять на то, как мы ощущаем боль. Всё началось с анализа огромного количества генетических данных и опросов о том, насколько остро люди чувствуют хроническую боль. Оказалось, что разновидности этого гена связаны с тем, что кто‑то постоянно испытывает сильную боль, а кто‑то справляется с ней получше.
Когда исследователи из Оксфорда и других учреждений углубились в это, они обнаружили, что этот ген кодирует нечто важное — специальный белок на поверхности нервной клетки. Он служит проводником для полиаминов — это такие маленькие молекулы, которые в норме помогают клеткам работать, но могут влиять на нервы. Они постоянно встречаются в теле, участвуют в регулировании роста клеток, общем взаимодействии внутри нервных сетей. При этом было уже известно, что при воспалении, артрите или других хронических состояниях их уровень растёт. И тогда они делают нервные клетки более чувствительными, так что боль ощущается сильнее, даже если раздражитель слабый.
До сих пор никто не знал, как именно эти молекулы попадают и выходят из нейронов — как они транспортируются по клеточным мембранам. И вот научный прорыв: учёные выяснили, что SLC45A4 как раз за это и отвечает. Они подтвердили это с помощью метода, который позволяет увидеть структуру белка в мельчайших деталях — криоэлектронной микроскопии.
Дальше стали тестировать на мышах, у которых этот ген выключен — то есть они не могут переносить полиамины как обычно. И что выяснилось? Они по‑прежнему чувствовали прикосновения и давление, но почти не реагировали на тепло и химические раздражители, которые обычно вызывают боль. Это говорит о том, что ген отвечает именно за болевую чувствительность к теплу и некоторым другим раздражителям, а не за всю вообще.
Это открывает возможности для разработки новых лекарств, которые могли бы уменьшать именно ту боль, что связана с температурой или химическими раздражителями, не затрагивая другие ощущения. Тем самым, возможно, удастся избежать совсем уж сильных и по‑прежнему широко используемых препаратов, к которым часто развивается зависимость.
Уверенности внушает то, что у учёных есть конкретная молекулярная мишень — белок‑транспортёр — и детальное понимание того, как он выглядит. Это уже половина работы при создании лекарств: знаем, куда именно попасть и что изменить. Осталось только сделать следующее — найти способ модулировать его работу, протестировать в клиниках, убедиться, что всё безопасно, и затем уже применять на людях.