Давайте погрузимся в тайны Парижа XVII века, когда среди легенд имя Нинон де Ланкло сияло особым, загадочным светом. Ее называли самой очаровательной, самой страстной, самой роковой. И – самое непостижимое – ее сияние длилось не годы, а десятилетия. Семь десятков лет – и молодые кавалеры сходили с ума, сражались на дуэлях за ее внимание. Девяносто – и она затмевала девушек, едва вышедших из пансиона. Как? Этот вопрос витал в воздухе ее салона на улице Турнелль, но ответа не знал никто. Вернее, знала лишь одна – сама Нинон. И говорила она об этом неохотно, скупо, лишь самым доверенным, и то – туманными намеками, словно боясь спугнуть или... нарушить договор. Историки позже скажут: куртизанкой в обычном смысле ее не назовешь. Богатая наследница древнего рода, она дарила любовь и золото лишь тем, кто трогал ее душу. Она была живым символом свободы – редчайшей для женщины ее времени.
Начало Тайны
Рассказывали, что корни вечной весны Нинон уходят в далекое детство. Маленькая Анна (так звали ее при рождении) проснулась от странного чувства. У кроватки стоял... старичок. Но какой! Ростом с гнома, в плаще невероятном – будто само ночное небо, черное и бездонное, струилось вокруг него, расшитое мерцающими золотыми и серебряными звездами. Оно переливалось, как северное сияние, пойманное в шелк. Лицо скрывала снежно-белая борода, а глаза – огромные круглые очки с толстыми стеклами, невидимые в полумраке. На голове – черная шапочка с белым перышком.
Девочка вскрикнула бы, но палец в перчатке прижался к губам незнакомца. Голос его был мягким, как шелест старых страниц: "Не страшись, дитя. Зла тебе не причиню."
"Кто ты?" – прошептала Анна, очарованная и испуганная.
"Имя мое для тебя – лишь звук. Я хожу по земле раз в столетия, посещая избранных детей. Сегодня выбор пал на тебя, Нинон." (Словно имя будущей легенды он знал заранее). "Хочешь подарка, какого не получал никто?" Девочка замерла.
"Выбирай: Власть над умами и королевствами? Богатства несметные, что и внукам твоим хватит? Или... Долгую-долгую жизнь и красоту, что не увянет с годами? Что изберешь?"
Нинон не задумывалась ни мгновенья: "Красоту! Вечную прелесть! Но... с крепким здоровьем и долгими годами!"
Старичок усмехнулся, будто ожидал именно этого: "Разумеется." Из складок звездного плаща возникла тонкая золотая палочка. Легкое прикосновение к плечу – и он растаял, словно дымка на рассвете.
Наутро Анна помнила все с жуткой ясностью. Сон? Явь? Неведомая сила удержала ее от рассказов. Но с того дня Нинон расцвела. Красота ее стала не просто приятной – она гипнотизировала. Ум, грация, таланты (лютня, пение, стихи, танцы, сводившие с ума зрителей) развивались с неестественной легкостью. "Боже! Королева!" – восклицали гости дома де Ланкло. Изящная, превосходно сложенная брюнетка, с лицом ослепительной белизны, с лёгким румянцем, с большими синими глазами, в которых одновременно сквозили благопристойность, рассудительность, безумие и сладострастие, с восхитительными зубами и очаровательной улыбкой, Нинон держалась с необыкновенным благородством, обладая поразительной грацией манер.
Испытание Золотом и Свобода
Достойный жених нашелся быстро: юный герцог Гаспар де Колиньи, пусть и из обедневшего рода. Помолвка, предвкушение титула герцогини... Но хитроумная Нинон задумала испытание. Вручив ошарашенному Гаспару туго набитый золотом кошелек, она отправила вслед слугу. Весть была кратка и убийственна: герцог, не теряя времени, нанял коляску с двумя девицами легкого поведения и скрылся под поднятым тентом. В эпоху, где карета была синонимом любовного ложа, это был приговор.
"Вот как?!" – Нинон закусила губу. Отказ был дерзок и беспрецедентен: "Я не надену цепи брака! Разумная женщина не выбирает мужа без согласия рассудка, как любовника – без зова сердца!" С тех пор она выбирала. Сама. И никогда – за деньги.
Ее независимость испытал даже всесильный Ришелье.
Пятьдесят тысяч золотых – царский подарок в надежде на благосклонность. Ответ Нинон прогремел по Парижу: "Верните деньги его преосвященству. Государству пригодятся. А герцогу передайте: я отдаюсь, но не продаюсь!" Кардиналу пришлось проглотить унижение. Нинон правила иначе: капризом, минутным влечением, тщательно скрываемым от сплетниц двора. И – о чудо! – расставшись, она умела сохранять дружбу бывших любовников, избегая скандалов. "Де Ланкло – великая скромница!" – как-то обронил Людовик XIII, вызвав ярость королевы Анны Австрийской.
Изгнание и Салон Вечной Весны
Приказ королевы был жесток: 24 часа на сборы и – в монастырь! "Передайте ее величеству," – улыбнулась Нинон, – "что я изберу мужской монастырь близ Парижа. Уверена, меня там примут с распростертыми объятиями.» Нинон была насильственно заключена в женский монастырь Мадлонетт. Некоторое время спустя, тем не менее, узницу посетила Христина, бывшая королева Швеции, которая вместе с принцом Конде добилась от Мазарини
освобождения Нинон.
Ее истинной крепостью стал салон. Посетители её салона носили прозвище «турнелльских птиц». Здесь, среди книг и изысканных бесед, под сенью ее неувядающей красоты собирались титаны эпохи: Мольер читал пьесы, Ларошфуко оттачивал афоризмы, астроном Гюйгенс спорил с парализованным поэтом Скарроном.
Говорили, бывала и эксцентричная королева Христина Шведская, очарованная пятидесятилетней Нинон и звавшая ее в Рим. Здесь же зародилась дружба с юной Франциской д’Обинье, будущей тайной женой "Короля-Солнца". "Как ты сохраняешь сияние?" – спросила та как-то. "Кавалеры приносят его с собой," – загадочно ответила Нинон. Говорили и о ее даре провидения: якобы восьмидесятилетняя, она разглядела гений в мальчике Аруэ, завещав ему 2000 золотых на книги. Мир узнает его как Вольтера.
Нинон была также прославлена своими остроумными высказываниями. Рассказывают, что по просьбе Сент-Эвремона она написала свою биографию, умолчав, однако, о своих любовных историях: «Вот мой портрет, но только по пояс».
Её афоризм: «Выбирайте: либо любить женщин, либо понимать их».
Тени за Шелковым Занавесом
Но вечная весна отбрасывала и мрачные тени. Горе настигло ее. Ходили слухи о сыне, рожденном от маршала д’Этре. Молодого человека она привезла в Париж, желая представить свету. И – о ужас! – он влюбился в собственную мать, не знавшую возраста, и покончил с собой. Правда ли это? Никто не знал наверняка. Легенд о Нинон было больше, чем правды.
Еще одна тайна: рождение дочери в 55 лет. Говорили, отцом был сам король. Девочка, неземной красоты, умерла младенцем. Безутешный отец, говорят, приказал забальзамировать крошку и хранил в стеклянном сосуде в кабинете. "Язычество!" – укорял его кардинал. "Но взгляните! Она прекрасна, как фея! Разве фей хоронят в земле?" – был ответ. Истина канула в Лету вместе с именами родителей внуков Нинон, не унаследовавших ее феномен.
Последний Кавалер и Шепот Тени
До старости она сохраняла красоту . Ходили слухи, что барон Сигизмунд Банье долго не соглашался посетить её салон, считая, что 70-летняя дама никак не может ему оказаться интересной. Когда же он наконец познакомился с де Ланкло, он сразу захотел стать её любовником. А проведя с нею ночь, был готов поклясться, что ей не более восемнадцати. Вскоре барон был убит на дуэли одним из отвергнутых соперников.
Даже в девяносто Нинон не была одинока. Ее последним, самым пылким, как шептали, любовником стал... восьмидесятидевятилетний аббат. Два феномена в объятиях времени? Париж только посмеивался и завидовал. В письмах к писательнице маркизе де Севинье Нинон рассуждает о возрасте с поразительной мудростью: «Старость – это болезнь, лекарство от которой – добрый нрав и хорошее пищеварение. Я давно решила не обращать на нее внимания, и она оставила меня в покое.» Ее рецепт? Умственная активность, окружение молодежи, наслаждение искусством и… умеренность в удовольствиях.
Но близ конца маска непоколебимой обольстительницы дала трещину. Приближенные с ужасом слышали, как незадолго до кончины, уже почти столетняя, она в припадке отчаяния воскликнула: "ОН приходил! Сказал: скоро конец! О Боже... Если бы я знала тогда, в ту ночь, как все кончится... Лучше бы сразу на петлю!"
Кто "ОН"? Тот ли старец из детства? Что она увидела в финале, что заставило сожалеть о даре вечной прелести? Одиночество ли среди сменяющихся поколений? Проклятие ли, скрытое за красотой? Или нечто большее, о чем она никогда не смела говорить?
Тайна осталась. Нинон де Ланкло умерла в 85 лет (не в 100, как часто преувеличивают, но и это невероятно для эпохи), сохранив ясность ума и оставаясь центром притяжения. Ее истинное наследие – не количество любовников, а салон, взрастивший гениев, и пример неслыханной свободы духа. Она доказала, что женщина может быть хозяйкой своей судьбы, своей мысли и своего тела, не становясь ничьей собственностью. Нинон де Ланкло ушла, оставив Париж в плену легенд. О женщине, которая век очаровывала мир, но так и не смогла, или не захотела, рассказать, какую цену заплатила за сияние своей Вечной Весны. И шепот "Если бы я знала..." витает над ее историей, как дым от погасшей свечи в салоне на улице Турнелль.