— Галочка, а ты салат оливье не сделала? — спросила свекровь, заглядывая в каждую миску на столе. — Павлик так его любит.
— Сделала, Нина Петровна, — отвечаю я, доставая из холодильника большую салатницу. — Вот, только что закончила.
— А майонеза не жалела? Павлик не любит сухой салат.
— Не жалела.
Я ставлю салат на стол и в который раз думаю, почему она всё время меня поучает. Как будто я не знаю, что любит мой собственный муж. Живём вместе уже пять лет, а свекровь до сих пор считает, что я готовить не умею.
— Мам, хватит уже придираться к Гале, — говорит Павел, входя в кухню. — Она отлично готовит.
— Я не придираюсь, сынок. Просто хочу, чтобы всё было вкусно. У нас же гости сегодня.
Гости — это младший брат Павла, Игорь, с женой и детьми. Приехали из другого города на выходные. Я весь день готовлю, чтобы всё было красиво и вкусно. А свекровь только критикует да советы даёт.
— Галя, а водочка есть? — спрашивает свёкор, заглядывая в комнату. — Или пива хотя бы?
— Есть и то, и другое, Михаил Иванович.
— Хорошо. А то без выпивки какой семейный ужин?
Через час приезжают Игорь с семьёй. Дети сразу носятся по квартире, жена Игоря, Лена, помогает накрывать на стол. Все собираются в гостиной, садятся за большой стол.
— Ну что, дорогие мои, — говорит свекровь, поднимая бокал с вином, — давайте выпьем за семью, за то, что мы все вместе.
Все поднимают бокалы, чокаются. Настроение хорошее, все улыбаются, разговаривают.
— А теперь, — продолжает Нина Петровна, — хочу поднять особый тост за моих сыновей.
Она встаёт из-за стола, бокал в руке дрожит от волнения.
— За Игорька, который подарил мне прекрасных внуков и счастлив в браке. И за Павлика, которого я тоже очень люблю.
Пауза. Все смотрят на неё, ждут продолжения.
— Знаете, я долго думала, говорить ли это или нет. Но мы же семья, скрывать друг от друга нечего.
У меня неприятное предчувствие. Когда Нина Петровна так начинает, обычно ничего хорошего не бывает.
— Павлик, сынок, я хочу, чтобы ты знал — у тебя есть дочка.
Тишина. Полная тишина. Все замерли с бокалами в руках.
— Какая дочка? — хрипло спрашивает Павел.
— От Оксаны. Помнишь Оксану, с которой ты встречался до женитьбы?
— Мам, о чём ты говоришь?
— О том и говорю. Она мне на прошлой неделе звонила. Сказала, что девочке уже семь лет. Машенька зовут. Похожа на тебя очень.
Я чувствую, как всё плывёт перед глазами. Бокал выпадает из рук, разбивается о пол. Вино разливается красной лужей.
— Нина Петровна, вы что говорите? — еле выдавливаю я.
— Правду говорю, дорогая. Не хотела раньше рассказывать, думала, может, само пройдёт. Но девочка растёт, ей отец нужен.
— Мам, это невозможно, — Павел бледный как стена. — Я бы знал, если бы у меня ребёнок был.
— Откуда бы ты знал? Оксана уехала, когда узнала, что беременна. Гордая была, не хотела мешать твоему счастью.
— Почему она раньше не сказала?
— Сказала. Мне сказала. Просила передать тебе, но я... я решила не говорить. Думала, пусть новая семья складывается спокойно.
Я встаю из-за стола. Ноги подкашиваются, хватаюсь за спинку стула.
— Галочка, ты куда? — спрашивает свекровь.
— В туалет, — отвечаю и выхожу из комнаты.
В туалете меня тошнит. Руки трясутся, сердце колотится. Семь лет! У Павла семь лет есть ребёнок, а я не знала!
Стук в дверь.
— Галя, это я, — голос Павла. — Открой, пожалуйста.
— Отстань.
— Галя, мы должны поговорить.
— О чём говорить? У тебя дочка есть. О чём тут говорить?
— Я не знал! Клянусь тебе, я не знал!
Я открываю дверь. Павел стоит бледный, растерянный.
— Ты не знал, что спал с Оксаной?
— Знал, конечно. Но она же уехала, пропала. Я думал, всё кончено между нами.
— А то, что она могла быть беременной, не думал?
— Мы предохранялись...
— Видимо, плохо предохранялись!
— Галя, не кричи. Дети услышат.
— Какие дети? Твои племянники или твоя дочка, о которой ты забыл?
Павел молчит, опускает голову.
— Галя, я понимаю, как тебе сейчас плохо. Мне тоже плохо. Но это же не моя вина.
— Не твоя вина? А чья?
— Мамы. Она знала и не сказала. Если бы сказала сразу, всё было бы по-другому.
— По-другому? Как по-другому? Ты бы на мне не женился?
— Не знаю. Может быть.
Эти слова ударили больнее всего. Может быть, не женился бы. Значит, я была запасным вариантом?
— Всё, Павел. Всё кончено между нами.
— Галя, не говори глупости. Мы же любим друг друга.
— Любим? А ты свою Оксану любил?
— Любил. Но это было давно.
— А сейчас?
— Сейчас люблю тебя.
— А она? Она тебя любит?
— Не знаю. Мы не виделись семь лет.
— Но у неё твой ребёнок. Твоя дочь.
— Галя, я готов взять ответственность за девочку. Буду помогать материально, видеться с ней. Но это не значит, что я должен бросить тебя.
— Должен. Потому что семья должна быть вместе.
— Какая семья? У меня семья с тобой.
— У тебя семья с ней. У вас общий ребёнок.
Я выхожу из туалета, иду в спальню. Достаю чемодан, начинаю складывать вещи.
— Галя, что ты делаешь? — Павел заходит следом.
— Собираюсь. Уезжаю к маме.
— Зачем? Давай спокойно всё обсудим.
— Обсуждать нечего. У тебя есть ребёнок от другой женщины. Я не могу с этим жить.
— Почему не можешь? Ребёнок-то не виноват.
— Ребёнок не виноват. А ты виноват. И твоя мать виновата.
— Галя, мама хотела как лучше.
— Как лучше? Она семь лет знала, что у тебя есть дочь, и молчала. А теперь решила рассказать на семейном ужине, при всех. Это как лучше?
Павел садится на кровать, закрывает лицо руками.
— Не знаю, что делать. Всё так внезапно.
— А я знаю, что делать. Уезжаю.
— А потом что? Разведёмся?
— Наверное.
— Из-за ребёнка, которого я не знал?
— Из-за того, что ты его не знал. И из-за того, что твоя мать нас всех обманывала. И из-за того, что теперь у тебя есть другая семья.
— У меня нет другой семьи! У меня есть ты!
— А дочка? Она что, чужая?
— Не чужая, конечно. Но я же её не знаю.
— Узнаешь. Обязательно узнаешь. Потому что она твоя кровь.
Я заканчиваю собирать вещи, застёгиваю чемодан.
— Галя, подожди. Давай сначала встретимся с Оксаной, поговорим. Может, всё не так страшно.
— Встречайся с кем хочешь. Я не буду в этом участвовать.
— Почему?
— Потому что не хочу делить мужа с другой женщиной. И не хочу растить чужого ребёнка.
— Но ребёнок мой!
— Тем хуже.
Я беру чемодан, иду к выходу. В гостиной все сидят молча. Дети играют в углу, взрослые смотрят в тарелки.
— Галочка, ты куда собралась? — спрашивает свекровь.
— К маме.
— Зачем? Из-за того, что я сказала?
— Да, из-за этого.
— Но я же хотела, чтобы все знали правду.
— Правду надо было сказать семь лет назад. А не сейчас.
— Я думала, к лучшему будет...
— Нина Петровна, вы разрушили нашу семью.
— Не разрушила! Наоборот, теперь всё будет честно.
— Честно? Вы семь лет лгали сыну, что у него нет детей. Лгали мне, что я единственная женщина в его жизни. Это вы называете честностью?
Свекровь молчит. Слёзы текут по её щекам.
— Галочка, не уезжай. Мы всё решим как-то.
— Уже ничего не решить.
Павел выходит из спальни.
— Галя, я поеду с тобой.
— Не надо.
— Надо. Ты моя жена.
— А Оксана кто? И дочка твоя кто?
— Они... они другое дело.
— Нет, Павел. Дочка — это не другое дело. Это самое главное дело в твоей жизни. И ты это поймёшь, как только её увидишь.
— Галя...
— До свидания, Павел.
Я выхожу из квартиры. На лестничной площадке догоняет меня Лена, жена Игоря.
— Галя, подожди. Не делай глупостей.
— А что, по-твоему, глупость?
— Уходить из-за ребёнка. Павел тебя любит.
— Любит, но у него есть дочка. Семилетняя дочка, которую он должен воспитывать.
— Ну и что? Можете воспитывать вместе.
— Я не хочу воспитывать чужого ребёнка.
— Но он же не чужой, если Павел отец.
— Для меня чужой.
— Галя, ты не права. Ребёнок не виноват в том, что взрослые натворили.
— Знаю, что не виноват. Но я не святая. Не могу взять и полюбить дочку мужа от другой женщины.
— Попробуй хотя бы.
— Не хочу пробовать. Хочу, чтобы у меня были свои дети. От мужа, который до меня ни с кем не встречался.
— Таких не бывает.
— Бывают. И я найду такого.
Лена вздыхает.
— Ладно, твоё дело. Но подумай ещё раз. Павел хороший мужик.
— Хороший. Только не мой.
Я спускаюсь вниз, вызываю такси. Жду на улице, думаю о том, что случилось. Всего полчаса назад я была счастливой женой. А теперь... теперь я никто.
Павел спускается следом.
— Галя, не уезжай, прошу тебя.
— Поздно, Павел.
— Я не хочу тебя терять.
— А я не хочу делить тебя с другими.
— Но я же тебя выбрал! На тебе женился!
— Выбрал, потому что не знал о ребёнке. А если бы знал?
Павел молчит.
— Вот именно. Если бы знал, выбрал бы её.
— Не знаю. Может быть.
— Может быть — это не ответ для жены.
Подъезжает такси. Я сажусь в машину.
— Галя, я приеду к тебе завтра. Поговорим спокойно.
— Не надо приезжать.
— Надо. Ты моя жена.
— Была женой. А теперь не знаю, кто я.
Машина трогается. Я смотрю в окно на Павла, который стоит на тротуаре. Высокий, красивый, любимый. И чужой теперь.
У мамы плачу всю ночь. Рассказываю, что произошло. Мама гладит меня по голове, как маленькую.
— Доченька, может, и правда попробуешь принять ребёнка? Павел же не виноват, что не знал.
— Мам, я не могу. Представляю эту девочку и понимаю — не смогу её полюбить. Она будет мне постоянно напоминать о том, что у Павла была другая женщина.
— А если у вас с Павлом свои дети будут?
— Не будут. Мы пять лет пытались, не получается.
— Получится ещё.
— Не знаю, мам. Я очень устала от всего этого.
Утром звонит Павел.
— Галя, я встретился с Оксаной и дочкой.
— И что?
— Девочка красивая. Умная. Очень на меня похожа.
— Радуешься?
— Не знаю. Мне странно. У меня есть дочь, а я её не знаю вообще.
— Узнаешь.
— Галя, а ты не хочешь с ними познакомиться?
— Нет.
— Почему?
— Потому что это твоя семья. Не моя.
— Моя семья — это ты.
— Нет, Павел. Твоя семья — это Оксана и Машенька. А я была временным заместителем.
— Не говори так.
— А как говорить? Если бы ты знал о ребёнке, женился бы на Оксане?
Долгая пауза.
— Наверное, да.
— Вот и всё. До свидания, Павел.
Я кладу трубку. На душе пусто, но спокойно. Теперь я точно знаю — всё кончено между нами.
Через неделю подаю на развод. Павел не возражает. Говорит, что понимает меня. Что сам бы поступил так же на моём месте.
А ещё через месяц узнаю, что он съехался с Оксаной. Воспитывают дочку вместе. Счастливая семья наконец-то воссоединилась.
А я начинаю жизнь заново. В тридцать два года. Одна. Но честно. Без лжи и обмана. И, знаете что? Мне нравится.