— Ты хоть понимаешь, во что влезла, девочка? — прищурился Глеб, рассматривая внимательным взглядом стоящую напротив него женщину. — Семьдесят миллионов — это не шутки.
Рената молча положила на стол папку с документами. Движение вышло настолько выверенным, что чашка с недопитым кофе даже не дрогнула.
— Завод принадлежит мне. По закону. По всем бумагам. Можешь проверить, — её голос звучал ровно, без единой ноты волнения, будто речь шла о покупке хлеба в магазине, а не о крупнейшем предприятии в городе.
Глеб усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. Он медленно раскрыл папку, пробежался глазами по первой странице и резко захлопнул.
— Мой отец строил его тридцать лет. Тридцать. А ты думаешь, что можешь просто прийти и забрать всё за один день?
— Не за один. За полтора года планирования, — Рената опустилась в кресло напротив. — И я ничего не забираю. Я покупаю. По рыночной цене.
За окном начал накрапывать дождь. Капли барабанили по стеклу, создавая нервный, рваный ритм. В кабинете Глеба было душно, но никто не спешил открывать окно.
— Знаешь, что говорил мой отец? — Глеб откинулся на спинку кресла. — Никогда не доверяй женщине, которая не моргает во время разговора о деньгах.
Рената моргнула. Медленно и демонстративно.
— А мой отец говорил: никогда не связывайся с мужчиной, который вспоминает папу каждые пять минут, — она улыбнулась уголками губ. — Но вот мы здесь.
Их прервал звонок телефона. Глеб взглянул на экран и поморщился.
— Жена? — спросила Рената, хотя прекрасно знала ответ.
— Не твоё дело.
— Моё. Когда Вера узнает, что ты планируешь продать завод за её спиной, она первая подпишет бумаги. У неё, в отличие от тебя, есть голова на плечах.
Глеб резко встал, оперся руками о стол и наклонился к Ренате.
— Тебе что, жить надоело? — процедил он.
— Нет, — спокойно ответила она. — Но тебе, похоже, надоело быть богатым. Потому что если откажешься от моего предложения, через месяц у тебя не останется ничего.
— Ты с ума сошла? — Павел нервно ходил по гостиной, сжимая и разжимая кулаки. — Семьдесят миллионов? Откуда они у тебя?
Рената сидела на диване, разбирая почту. Её руки были заняты конвертами, но взгляд — холодный и оценивающий — не отрывался от мужа.
— Не твоя забота, — ответила она наконец.
— Не моя? — Павел остановился. — Я твой муж! Мы женаты четыре года!
— Три года и восемь месяцев, — поправила Рената. — И это не имеет отношения к делу.
— Имеет! Ты не можешь просто взять и купить завод, не обсудив это со мной!
— Могу, — Рената отложила письма и посмотрела на мужа. — И уже сделала.
Павел рухнул в кресло напротив. Его лицо побледнело, а пальцы нервно забарабанили по подлокотнику.
— Послушай, — начал он почти умоляющим тоном. — Я понимаю, ты успешная, у тебя своя компания. Но это совсем другой уровень. Ты влезаешь в бизнес Калининых. Они тебя раздавят.
— Или я их, — просто ответила Рената.
— Ты не понимаешь. Глеб...
— Глеб — трус и транжира, — перебила Рената. — Он проигрывает в карты больше, чем зарабатывает. Завод держится только на репутации его отца и на деньгах его жены.
Павел уставился на неё с недоумением.
— Откуда ты всё это знаешь?
Рената улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего тёплого.
— Я всегда делаю домашнюю работу, Паша. Всегда.
Ночью Рената не могла уснуть. Она стояла у окна, глядя на огни города. За спиной мерно дышал Павел, не подозревающий, что его жена только что перевела первый платёж за завод Калининых.
Её телефон тихо завибрировал. Сообщение от Веры Калининой: «Глеб согласен. Завтра в 10:00 у нотариуса».
Рената улыбнулась. Как предсказуемо. Она знала, что Вера сделает всё возможное, чтобы муж подписал бумаги. В конце концов, Рената предложила ей десять процентов от будущей прибыли. Тайно, конечно. Вера была умной женщиной и понимала, что с таким мужем, как Глеб, они скоро останутся без гроша.
Павел перевернулся на другой бок, что-то пробормотал во сне. Рената посмотрела на него с лёгким сожалением. Он был хорошим мужем — внимательным, заботливым. Но он никогда не понимал её по-настоящему. Никогда не видел той Ренаты, которая годами выстраивала план по захвату завода Калининых.
Теперь придётся раскрыть карты. И она была почти уверена, что их брак этого не переживёт.
— Подписано, — Глеб с неприязнью посмотрел на Ренату. — Надеюсь, ты подавишься этим заводом.
Нотариус деликатно кашлянул, делая вид, что не слышит разговора.
— Благодарю за сотрудничество, — Рената протянула руку для рукопожатия, но Глеб демонстративно отвернулся.
Вера, стоявшая за его спиной, незаметно кивнула Ренате. Дело было сделано.
Когда Рената вышла из здания, на улице моросил мелкий дождь. Она раскрыла зонт и увидела Павла, прислонившегося к её машине.
— Значит, ты всё-таки это сделала, — сказал он.
Рената подошла ближе.
— Сделала.
— Почему ты не рассказала мне раньше? Почему всё это время скрывала?
— Потому что ты бы попытался меня отговорить, — честно ответила она. — А я не могла позволить себе сомневаться.
Павел покачал головой.
— Дело не в заводе, Рената. Дело в доверии. Ты ведёшь какую-то свою игру, а я даже не знаю правил.
— Я не играю, Паша. Я веду бизнес.
— Нет, — он поднял на неё взгляд. — Это личное. Я видел, как ты смотрела на Глеба. Это месть за что-то.
Рената молчала, позволяя дождю барабанить по зонту.
— Он увёл у меня компанию десять лет назад, — наконец произнесла она. — Мою первую компанию. Я создала её с нуля, а он... использовал свои связи, чтобы разорить меня. И всё это время я ждала момента, чтобы ответить.
— Десять лет? — Павел недоверчиво посмотрел на неё. — Ты планировала это десять лет?
— Сначала я просто хотела выжить, — Рената пожала плечами. — Потом — встать на ноги. И только потом — отомстить.
— А я? Где во всём этом плане был я?
Рената отвела взгляд.
— Тебя не было в плане, Паша. Ты просто... случился.
Павел горько усмехнулся.
— Случился. Замечательно. Четыре года брака — и я просто случился.
— Три года и восемь месяцев, — машинально поправила Рената.
— Да какая разница! — Павел повысил голос. — Ты использовала меня? Наш брак был частью твоего плана мести?
— Нет! — впервые за весь разговор Рената выглядела по-настоящему взволнованной. — Ты не имеешь к этому никакого отношения. Наш брак... это другое.
— Но не самое главное в твоей жизни, да? — Павел сделал шаг назад. — Знаешь, что я понял сегодня утром? Я даже не знаю, откуда у тебя деньги на этот завод. Моя собственная жена...
— Это мои деньги, — резко ответила Рената. — Мои личные сбережения. Я копила их годами.
— За моей спиной.
— Они не имеют к тебе отношения.
Павел долго смотрел на неё, словно видел впервые.
— Знаешь, что самое страшное? — наконец произнёс он. — Я даже не могу сказать, что не узнаю тебя. Потому что, кажется, никогда и не знал по-настоящему.
Он развернулся и пошёл прочь, оставляя Ренату стоять под дождём с зонтом в руке.
Когда Рената вернулась домой, в квартире было пусто. Вещей Павла не было — ни в шкафу, ни в ванной. Он забрал всё, кроме совместных фотографий, которые так и остались стоять на полках.
Она медленно прошлась по комнатам. Эта квартира всегда была только её — куплена до брака, оформлена на неё одну. Павел настаивал на покупке общего жилья, но Рената каждый раз находила причины отложить этот вопрос.
Теперь она понимала почему. Где-то глубоко внутри она всегда знала, что их брак временный. Что однажды она завершит своё дело, и Павел не сможет с этим смириться.
Телефон зазвонил. Номер был незнакомым.
— Рената Сергеевна? — раздался в трубке голос секретаря Глеба. — Господин Калинин просил передать, что вы пожалеете о сегодняшнем дне.
— Передайте господину Калинину, что я жалею только о том, что не сделала этого раньше, — спокойно ответила Рената и сбросила вызов.
Она подошла к окну. Дождь усилился, превращая улицы в мутные реки. Где-то там сейчас был Павел — растерянный, злой, разочарованный. Рената почувствовала укол сожаления, но быстро подавила его.
У неё не было времени на сантименты. Завтра ей предстоял первый день в роли владелицы завода Калининых. И она должна была быть готова к войне, которую непременно объявит Глеб.
Её телефон снова зазвонил. На этот раз это был Павел.
— Я забыл спросить, — его голос звучал устало. — Почему именно сейчас? Почему ты решила купить завод именно сейчас?
Рената помедлила с ответом.
— Потому что через две недели у Глеба заканчивается срок выплаты крупного долга. Он рассчитывал погасить его, продав часть активов завода. Я опередила его.
— То есть ты не просто купила завод. Ты разорила его.
— Он сам загнал себя в угол.
— И ты воспользовалась этим, — в голосе Павла не было обвинения, только констатация факта. — Знаешь, я всегда восхищался твоим умом и хваткой. Но сейчас... мне просто страшно.
Он повесил трубку, не дожидаясь ответа.
Рената положила телефон на стол и прикрыла глаза. Она победила. Она отомстила за все унижения, которые пришлось пережить десять лет назад. Так почему же вместо триумфа она чувствовала только пустоту?
Прошла неделя. Рената полностью погрузилась в дела завода, проводя там почти всё время. Она изучала документацию, проводила встречи с руководителями отделов, вникала в производственные процессы.
О Глебе не было никаких вестей. По городу ходили слухи, что он спешно продаёт недвижимость, чтобы расплатиться с долгами.
Вера Калинина прислала короткое сообщение с просьбой о встрече. Рената согласилась, но с условием, что разговор состоится на её территории — в новом кабинете директора завода.
Вера появилась точно в назначенное время. Она выглядела безупречно — строгий костюм, идеальная причёска, минимум косметики. Но глаза выдавали бессонные ночи.
— Ты добилась своего, — сказала она вместо приветствия.
Рената жестом предложила ей сесть.
— Наша договорённость в силе, — ответила она. — Десять процентов от прибыли — твои.
Вера покачала головой.
— Я не за этим пришла. Глеб знает о нашем соглашении.
Рената напряглась.
— Откуда?
— Не важно. Он знает и теперь считает, что мы вдвоём сговорились против него.
— Что ж, технически он прав.
Вера сжала в руках сумочку.
— Он подал на развод. И пытается отсудить у меня всё, что только можно. Говорит, что докажет моё участие в этой... как он выразился... афере.
— У него нет доказательств.
— Это не помешает ему уничтожить мою репутацию. Ты не знаешь его так, как я. Он не остановится.
Рената внимательно посмотрела на женщину напротив. Они никогда не были подругами — скорее, вынужденными союзницами. Но сейчас Вера выглядела по-настоящему напуганной.
— Чего ты хочешь от меня? — прямо спросила Рената.
— Защиты. Я помогла тебе получить завод. Теперь помоги мне защититься от Глеба.
— Каким образом?
— Дай мне работу здесь. Официальную должность. Что-нибудь солидное, что позволит мне иметь стабильный доход и статус. Это ослабит позиции Глеба при разводе.
Рената откинулась на спинку кресла, обдумывая предложение. Вера была умной и компетентной. Иметь её в команде могло быть полезно. К тому же, это был ещё один способ досадить Глебу.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Отдел маркетинга. Ты возглавишь его с понедельника.
Вера выдохнула с облегчением.
— Спасибо. Я не подведу.
Когда она ушла, Рената снова осталась одна в огромном кабинете. Она провела рукой по столу из тёмного дерева — тому самому столу, за которым когда-то сидел Глеб, а до него — его отец.
Телефон завибрировал. Сообщение от Павла: «Нам нужно поговорить. Я заеду за тобой в семь».
В машине Павла было тихо. Он молча вёл, а Рената смотрела в окно на проплывающие мимо улицы родного города. Они не разговаривали с того самого дня у нотариуса.
— Куда мы едем? — наконец спросила она.
— Увидишь, — ответил Павел, не отрывая взгляда от дороги.
Они выехали за город и через полчаса остановились на холме, откуда открывался вид на завод Калининых — теперь уже завод Ренаты. Огромные корпуса, дымящиеся трубы, сотни окон, горящих в вечерней темноте.
— Зачем мы здесь? — Рената вышла из машины и поёжилась от прохладного ветра.
Павел достал из багажника плед и накинул ей на плечи.
— Хотел, чтобы ты увидела это, — он кивнул на панораму завода. — Издалека. Без документов, совещаний и всей этой суеты.
Рената посмотрела вниз. Завод выглядел впечатляюще — настоящий промышленный гигант, дающий работу тысячам людей.
— Красиво, правда? — спросил Павел.
— Да, — честно ответила Рената.
— Я хочу, чтобы ты ответила на один вопрос, — Павел повернулся к ней. — Только честно. Это действительно то, чего ты хотела? Или просто способ отомстить Глебу?
Рената долго молчала, глядя на завод.
— И то, и другое, — наконец произнесла она. — Я хотела отомстить. Но я также всегда мечтала о чём-то подобном — о настоящем деле, о возможности создавать что-то реальное, осязаемое.
— Тогда почему ты никогда не говорила об этом? За все годы нашего брака ты ни разу не упомянула ни о заводе, ни о своей мечте.
— Потому что боялась, что не смогу этого добиться, — тихо ответила Рената. — А я ненавижу признаваться в своих слабостях. Даже тебе.
Павел подошёл ближе и встал рядом с ней, глядя на раскинувшийся внизу завод.
— Знаешь, я всё это время думал, — сказал он. — О нас. О тебе. О том, почему ты всегда держишь дистанцию. Почему настояла на брачном контракте. Почему так цепляешься за свою квартиру и не хочешь покупать общую.
Рената напряглась.
— И к какому выводу ты пришёл?
— Что ты никому не доверяешь. Совсем. Ты выстроила стену между собой и миром, и я... я просто не смог её пробить.
— Это не так, — возразила Рената, но в её голосе не было уверенности.
— Нет? — Павел посмотрел ей в глаза. — Тогда почему ты никогда не рассказывала мне о своих планах? О своих деньгах? О своём прошлом с Глебом?
— Я привыкла справляться сама, — ответила Рената. — Всегда. С детства. Меня так воспитали.
— Но в этом и суть брака, разве нет? В том, чтобы не быть одному?
Рената отвернулась, чувствуя, как к горлу подступает комок.
— Мои родители были женаты тридцать лет, — сказала она. — И всю жизнь мама зависела от отца — финансово, эмоционально. Когда он умер, она осталась ни с чем. Ни денег, ни профессии, ни уверенности в себе. Я поклялась, что никогда не повторю её судьбу. Что всегда буду независимой.
— Независимость — это одно, — мягко сказал Павел. — А стена недоверия — совсем другое.
Они стояли молча, глядя на огни завода. Ветер усилился, и Рената плотнее закуталась в плед.
— Ты вернёшься домой? — спросила она наконец.
Павел покачал головой.
— Нет. По крайней мере, не сейчас. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. И тебе тоже.
— Время для чего?
— Чтобы решить, чего ты хочешь на самом деле. Завод у тебя уже есть. Месть свершилась. А дальше что?
Рената не нашлась с ответом. Этот вопрос она себе не задавала.
Через месяц Рената полностью погрузилась в управление заводом. Она проводила реорганизацию, оптимизировала процессы, внедряла новые технологии. Работа поглощала всё её время, и это было к лучшему — так она меньше думала о Павле, о разрушенном браке, о пустой квартире.
Глеб исчез из города. По слухам, уехал за границу, прихватив последние деньги. Вера оказалась отличным руководителем отдела маркетинга — энергичным, креативным, эффективным. Под её руководством завод заключил несколько выгодных контрактов с новыми клиентами.
Однажды вечером, задержавшись в офисе допоздна, Рената услышала стук в дверь. На пороге стоял Павел.
— Привет, — сказал он. — Можно?
Рената кивнула, и он вошёл в кабинет. Выглядел он хорошо — отдохнувшим, спокойным.
— Как дела на заводе? — спросил он, оглядываясь по сторонам.
— Неплохо, — ответила Рената. — Много работы, но мне нравится.
— Я слышал, ты сделала Веру начальником маркетинга.
— Да. Она оказалась ценным сотрудником.
Павел кивнул и сел в кресло напротив стола.
— Я пришёл сказать, что подал заявление на развод, — сказал он без предисловий.
Рената почувствовала, как что-то оборвалось внутри, но внешне осталась спокойной.
— Я понимаю, — ответила она.
— Правда? — Павел внимательно посмотрел на неё. — Потому что я не уверен, что сам понимаю. Но я знаю одно: нельзя строить отношения на песке. А наш брак именно таким и был — без фундамента доверия.
Рената молчала, не зная, что ответить.
— Я не претендую ни на что, — продолжил Павел. — Квартира твоя, машина моя, совместно нажитого имущества практически нет. Так что всё будет быстро и без лишних сложностей.
— Как всегда и планировалось, — тихо произнесла Рената.
— Что?
— Ничего, — она выпрямилась в кресле. — Спасибо, что сообщил лично. Я подпишу все необходимые документы.
Павел встал, но не спешил уходить.
— Знаешь, что самое печальное? — сказал он. — Я действительно любил тебя. Не твои деньги, не твой статус, не твою квартиру. Тебя.
— Я знаю, — ответила Рената. — И я... я тоже любила тебя. По-своему.
— По-своему, — Павел горько усмехнулся. — Вот только твой способ любить не предполагает доверия. А без него... что остаётся?
Он направился к двери, но на пороге обернулся.
— Удачи с заводом, Рената. Надеюсь, он стоил всего этого.
Когда дверь за ним закрылась, Рената долго сидела неподвижно. Потом медленно достала из ящика стола фотографию — единственную, которую она хранила здесь. На ней они с Павлом стояли на фоне моря, счастливые, улыбающиеся. Это было три года назад, в их первую совместную поездку.
Она провела пальцем по лицу мужа на фотографии. Что бы изменилось, если бы она рассказала ему о своих планах? Если бы доверилась? Если бы позволила ему стать частью своей жизни по-настоящему, а не держала на расстоянии все эти годы?
Рената положила фотографию обратно в ящик и закрыла его. Сожаления были бесполезны. У неё был завод, была месть, была победа. И пустая квартира, в которой теперь никто не нарушит её идеальный порядок.
Она вздохнула и вернулась к документам. Работа не ждёт. Особенно когда больше ничего не осталось.