— Собирай шмотки, бабуля, и валяй отсюда! — Денис бросил на кухонный стол какие-то бумаги и засунул руки в карманы джинсов. — Не твоя больше квартира.
Вера Павловна оторвалась от мытья посуды, не веря своим ушам. Внук стоял посреди кухни, которую она сама отремонтировала на свои скудные сбережения, и смотрел на неё так, словно она здесь лишняя.
— Денечка, ты что говоришь такое? — она вытерла мокрые руки о передник. — Какие шмотки?
— Не Денечка я тебе! — резко выпалил он. — Документы уже оформлены. Видишь? — он ткнул пальцем в бумаги. — Теперь это моя хата, и живу я тут один.
— Как один? А я где буду жить? — голос у Веры Павловны дрожал, но она старалась не показывать, как ей больно.
— А мне какое дело? Иди к подругам своим, к Клавке там... Или в дом престарелых подавайся.
Она подошла к столу и взяла в руки бумаги. Договор дарения. Её подпись. И правда, по всем документам квартира теперь принадлежала внуку.
— Ты же обещал... — тихо проговорила она. — Говорил, что будешь за мной ухаживать, когда я совсем старенькой стану.
— Ага, обещал! — Денис фыркнул. — А сколько мне лет терпеть твои капризы? Ты же ещё лет двадцать протянешь, не меньше. Мне что, всю молодость угробить?
— Капризы? — Вера Павловна почувствовала, как внутри что-то переворачивается. — Я тебе всю жизнь отдала! Когда родители твои в командировки мотались, кто с тобой сидел? Кто кашки варил, сказки читал?
— Ну и что теперь? Медаль тебе дать? — Денис достал из холодильника пиво и открыл банку. — Я не просил меня растить.
Эти слова ударили Веру Павловну больнее любого физического удара. Она опустилась на стул, чувствуя, как подкашываются ноги.
— Как ты можешь такое говорить? — прошептала она. — Денька, миленький, опомнись...
— Хватит меня милеть! — он хлопнул банкой по столу, пиво брызнуло на её бумаги. — Я взрослый мужик, мне девушку хочется привести, а тут ты шаркаешь постоянно. Надоело!
— Девушку? — Вера Павловна вытерла пролитое пиво рукавом. — Так ты скажи, я бы в соседнюю комнату...
— В какую соседнюю? — он рассмеялся противно. — Тебе тут вообще места нет! Понимаешь? Вообще!
Внук выпил ещё глоток пива и посмотрел на неё с каким-то холодным раздражением.
— Слушай, бабуля, не затягивай. Завтра к вечеру чтоб тебя тут не было. Я ключи поменяю.
— За что, Денька? — слёзы наконец покатились по морщинистым щекам. — За что ты меня так? Я же всё для тебя делала...
— А я тебе что должен? — он поставил банку и направился к выходу из кухни. — Квартиру получил — и ладно. Остальное меня не касается.
Вера Павловна осталась сидеть за столом, глядя на мокрые от пива документы. Сорок лет она работала на заводе, чтобы купить эту двушку. Растила внука, когда сын с невесткой развелись и каждый устроил свою новую жизнь. Пять лет назад, видя, как Денис мучается в съёмной комнатёнке, она решилась отдать ему квартиру. По доброте душевной. А теперь...
Она встала и подошла к окну. Во дворе играли дети, их мамы сидели на лавочках. Обычный вечер. А у неё жизнь рухнула в один момент.
— Ну почему так получилось? — прошептала она в стекло. — Почему дети забывают, кто их поднимал?
За спиной послышались шаги. Денис вернулся с каким-то пакетом.
— И вот это тоже бери, — он швырнул на стол пакет с её лекарствами. — Не хочу, чтобы тут всякая химия валялась.
Вера Павловна повернулась к нему. В глазах внука не было ни капли сожаления. Только нетерпение.
— А если мне плохо станет? Если сердце прихватит?
— Скорую вызовешь, — равнодушно бросил он и ушёл в свою комнату.
Вера Павловна села на кровать в своей маленькой спальне и достала из тумбочки старую фотографию. Денис, семь лет, в школьной форме, обнимает её за шею. Тогда он называл её "моя самая лучшая бабуля в мире" и обещал, что когда вырастет, построит ей большой дом.
Пять лет назад всё было по-другому. Денис пришёл к ней весь расстроенный, рассказывал, что хозяйка съёмной комнаты постоянно поднимает цену, а на свою квартиру денег не хватает.
— Бабуль, не знаю, что делать, — тогда он сидел на этой же кровати и держал её за руки. — Может, кредит взять, но проценты такие, что всю жизнь расплачиваться буду.
И тогда Вера Павловна решилась. Квартира всё равно после её смерти ему достанется, так почему бы не помочь сейчас, когда он в ней нуждается?
— А что, если я тебе квартиру подарю? — осторожно предложила она.
Глаза Дениса загорелись.
— Серьёзно? Но ты же здесь жить будешь, как всегда. Просто в документах будет моё имя.
— Конечно, внучек. Куда я денусь? — она погладила его по голове. — Ты же обещал, что когда я совсем старенькой стану, будешь за мной ухаживать.
— Обещаю! — он крепко обнял её. — Ты у меня самая дорогая на свете.
Оформление документов заняло месяц. Вера Павловна каждый день думала: "Правильно делаю. Пусть у мальчика будет своё жильё". Даже когда подруга Клавдия предостерегала:
— Вер, ты с ума сошла! Молодые сейчас другие, не те, что мы были. Им только дай — и забудут про всё.
— Не говори ерунды, — отвечала тогда Вера Павловна. — Денька не такой. Он же внучек мой.
Первый год после оформления ничего не изменилось. Денис по-прежнему приходил к ней советоваться, благодарил за помощь. Но постепенно что-то стало не так. Он начал приводить друзей, включать громкую музыку допоздна, а когда бабушка просила потише, отмахивался:
— Моя квартира, мои правила.
Потом появилась первая девушка. Потом вторая. Они смотрели на Веру Павловну как на помеху, шушукались между собой. А Денис начал говорить:
— Бабуль, может, тебе к Клавдии переехать? Временно, пока я личную жизнь устрою.
Она сначала подумала, что он шутит. Но сегодня поняла — он говорил серьёзно. И даже не сегодня это началось, а гораздо раньше. Просто она не хотела видеть правду.
— Неужели я так ошиблась в тебе? — прошептала она, глядя на фотографию.
За стеной заиграла громкая музыка. Денис явно праздновал. Веру Павловну затрясло от обиды и злости. Неужели всё так и закончится? Неужели она останется на улице из-за собственной доброты?
На следующее утро Вера Павловна проснулась в шесть, как всегда. Привычка сорока лет заводской работы. Она тихо прошла на кухню, но чайник включать не стала — не хотела будить внука. Потом вспомнила — а зачем его беречь?
Когда чайник засвистел, из комнаты Дениса послышалось недовольное бурчание.
— Бабуль, ты что, совсем того? Семь утра!
— А я на работу привыкла в шесть вставать, — ответила она, наливая кипяток в чашку. — Сорок лет так жила.
— Ну так ты же на пенсии теперь! — он вышел на кухню в одних трусах, растрёпанный. — Можешь спать до обеда.
— Не могу. Не привыкла.
Денис открыл холодильник, достал молоко и выпил прямо из пакета. Раньше Вера Павловна сделала бы замечание, но сейчас промолчала. Зачем? Завтра её здесь не будет.
— Слушай, а документы-то на квартиру где лежат? — вдруг спросил он.
— В серванте, как всегда. А что?
— Да так, проверить хочу. Мало ли что.
Вера Павловна допила чай и пошла собирать вещи. Чемоданов у неё не было — зачем они были нужны? Пришлось складывать всё в полиэтиленовые пакеты.
В половине девятого в дверь позвонили.
— Вера Павловна, это я, Клавдия! Открывайте!
Подруга ворвалась в квартиру с мрачным лицом.
— Ну что, дурёха, допрыгалась со своей добротой?
— Откуда ты знаешь?
— Да вся лестничная клетка слышала вчера, как он на тебя орал! — Клавдия сняла пальто и прошла в кухню. — Соседка Лидия Семёновна говорит, такого нахальства в жизни не видела.
— Тише, Клава, он ещё спит.
— А мне наплевать! — подруга повысила голос. — Пусть слышит, что о нём думают нормальные люди!
Из комнаты донеслось шуршание — Денис просыпался.
— Клавдия Михайловна пришла? — послышался его голос. — А чего так рано?
— За бабушкой твоей пришла! — крикнула Клавдия. — Чтобы не видеть, как ты её на улицу выставляешь!
Денис вышел, уже в джинсах и футболке.
— А вас кто спрашивал? Это наши семейные дела.
— Семейные? — Клавдия всплеснула руками. — Ты семью-то видел когда последний раз? Отец твой в Сочи с новой женой живёт, мать в Америке у сестры. А бабушка одна с тобой возилась!
— Ну и что? Я её не заставлял.
— Не заставлял? — голос Клавдии становился всё громче. — А квартиру заставлял подарить?
— Она сама предложила! — огрызнулся Денис.
— Потому что жалела тебя, сироту несчастного!
Вера Павловна стояла между ними и чувствовала себя виноватой. Не хотела она, чтобы Клавдия ругалась с внуком.
— Клава, перестань, — тихо попросила она.
— Не перестану! — подруга развернулась к Денису. — Ты хоть понимаешь, что творишь? Женщина тебе всю жизнь отдала, а ты её как собаку выгоняешь!
— Я никого не выгоняю, — холодно ответил он. — Просто хочу жить один. Это моё право.
— Твоё право? А её права где?
— Какие права? Квартира моя, документы на руках.
В этот момент раздался звонок в дверь. Денис пошёл открывать.
— Здравствуйте, — послышался незнакомый женский голос. — Я из социальной службы. Меня соседи вызвали, говорят, здесь пожилая женщина нуждается в помощи.
Вера Павловна покраснела от стыда. Значит, уже весь дом знает об их скандале.
— Проходите, — Денис пропустил социального работника. — Только я не понимаю, зачем вас вызвали. Никто в помощи не нуждается.
Женщина средних лет в строгом костюме внимательно осмотрела квартиру, потом подошла к Вере Павловне.
— Вы здесь прописаны?
— Нет, уже нет, — тихо ответила бабушка.
— А где будете жить?
Молчание затянулось. Клавдия сердито смотрела на Дениса, социальный работник ждал ответа, а Вера Павловна не знала, что сказать.
— Пока никуда, — наконец ответила Вера Павловна. — Думаю ещё.
Социальный работник достал блокнот.
— Понимаю. А вы, молодой человек, внук?
— Да, — сухо ответил Денис.
— И вы выселяете бабушку из квартиры, которую она вам подарила?
— Я никого не выселяю! — вспылил он. — Просто хочу жить отдельно. Имею право?
— Юридически — да. Морально? — женщина покачала головой. — Это другой вопрос.
В дверь снова позвонили. На этот раз пришла Лидия Семёновна, соседка снизу, а с ней ещё две женщины с лестничной площадки.
— Вера Павловна, мы слышали... — начала Лидия Семёновна. — Как так можно? Какой позор!
— Позор? — Денис развернулся к соседкам. — А вас кто звал? Идите по домам!
— Как это кто звал? — возмутилась одна из женщин. — Порядочные люди не могут молчать, когда творится такая несправедливость!
— Денис, — тихо сказала Вера Павловна, — может, правда не надо скандалить? Я пойду к Клаве пока...
— Нет, Вера Павловна! — неожиданно резко вмешалась социальный работник. — Не надо никуда идти. У меня есть предложение.
Все повернулись к ней.
— Дело в том, что на такие случаи есть статья в административном кодексе. Неблагодарность по отношению к пожилым родственникам, особенно после получения имущества в дар.
Денис побледнел.
— Что это значит?
— Это значит, что дарение может быть отменено по решению суда, если даритель докажет неблагодарность одаряемого.
— Как это отменено? — голос Дениса сорвался. — Документы же оформлены!
— Документы — это бумаги, — спокойно ответила женщина. — А закон защищает обманутых пожилых людей.
Клавдия торжествующе посмотрела на Дениса:
— Ну что, герой, не ожидал?
— Вера Павловна, — продолжила социальный работник, — вы хотите подать заявление?
Все замолчали. Бабушка стояла посреди кухни, и все взгляды были направлены на неё. Денис смотрел с каким-то новым выражением — уже не с пренебрежением, а с беспокойством.
— Бабуль, — он сделал шаг к ней, — ты же не будешь... Мы же договоримся как-нибудь...
— Договоримся? — Вера Павловна впервые за все эти дни посмотрела на внука прямо в глаза. — Как мы вчера договорились? Когда ты мне сказал собирать шмотки?
— Я погорячился...
— Погорячился? — голос бабушки становился твёрже. — Денис, я сорок лет работала, чтобы эту квартиру купить. Сорок лет! В любую погоду, через силу, даже когда болела. Знаешь зачем?
Денис молчал.
— Чтобы у моей семьи был дом. Чтобы внукам было где жить. А ты...
Она запнулась, потом продолжила:
— А ты говоришь: "Не просил меня растить". Совесть у тебя есть?
— Есть, — тихо ответил он.
— Где же она была вчера?
Лидия Семёновна вдруг заговорила:
— Вера Павловна, а помните, как он маленький был? Всё к вам бежал: "Бабуля, почитай", "Бабуля, поиграй". И вы всё бросали, с работы даже отпрашивались, когда он болел.
— Помню, — кивнула Вера Павловна.
— А как он плакал, когда родители развелись! Говорил: "Хорошо, что есть бабуля. Она меня никогда не бросит".
Денис стоял, опустив голову.
— И вот чем отплатил, — добавила другая соседка. — Стыд и срам.
— Хватит! — вдруг крикнул Денис. — Все такие умные! А вы попробуйте в тридцать лет с бабушкой жить!
— Так никто тебя не заставлял квартиру брать! — резко ответила Клавдия. — Не мог обеспечить — сиди в своей комнатёнке съёмной!
— Лицемеры вы все! — Денис махнул рукой. — Сами бы на моём месте то же самое сделали!
— Нет, — твёрдо сказала социальный работник. — Нормальные люди так не поступают.
Вера Павловна смотрела на внука и видела того семилетнего мальчика с фотографии. Только теперь этот мальчик вырос и стал чужим.
— Денис, — сказала она тихо, — ответь мне честно. Ты действительно думаешь, что я заслужила такое отношение?
Он поднял голову и встретился с ней глазами. В них было что-то новое — то ли стыд, то ли испуг.
— Я... я не знаю, — пробормотал он.
— Не знаешь? — Вера Павловна выпрямилась. — Тогда я знаю.
Она повернулась к социальному работнику:
— Подаю заявление. На отмену дарения.