— Мама, нас правда выселят из дома?
Голос Ани, обычно звонкий и уверенный, сейчас дрожал и срывался. Марина медленно опустила лист бумаги на кухонный стол. Официальный, с гербовой печатью. Решение Краевого суда. Слова «выселить Орлову Марину Викторовну и Орлову Анну Андреевну из спорной квартиры» плыли перед глазами, как в дурном сне. Двадцать три года. Двадцать три года назад, когда Ани еще даже в проекте не было, эта однушка в центре уже была их домом. Теперь, суд решил, что они здесь никто. Гости, которые слишком засиделись.
Марина пожала плечами. Гостья. В собственном доме.
***
История, как это часто бывает, началась с большой любви. Или с тем, что за нее принимают. В далеком 1998 году Андрей Орлов, молодой и перспективный, купил эту самую однушку. Шикарную по тем временам, в престижном районе. Они с Мариной были женаты уже пять лет, и покупка казалась логичным шагом — вить семейное гнездо.
Но уже тогда, в самом начале, прозвенел первый звоночек. Тоненький, чуть слышный, который Марина тогда предпочла проигнорировать. Андрей, такой заботливый и щедрый, почему-то оформил квартиру только на себя. А потом, когда через три года родилась Анечка, так и не прописал в ней ни жену, ни дочь. На все робкие вопросы Марины он находил тысячу и одна причина: то времени нет, то документов нет, то в паспортном столе очередь на три дня.
— Марин, ну какая разница? — отмахивался он. — Мы же семья. Все общее.
И Марина верила. Не давила, не настаивала. Зачем? Она и не подозревала, что самый сильный шторм устроит ей тот, кто обещал быть ее каменной стеной.
Семейное счастье, если оно и было, закончилось банально — разводом в 2009м. Андрей собрал вещи и ушел к другой. Марина с восьмилетней дочуркой осталась в квартире, которая по закону все еще была их общим домом. Обида была горькой, но жизнь продолжалась. Алименты Андрей платил исправно, в воспитании дочери почти не участвовал, но и не мешал.
А через год, в 2010-м, он предпринял первое выселение. Мол, вы тут не прописаны, прав не имеете, будьте добры на выход. Тогда суд встал на сторону Марины, четко указав в условии: квартира, приобретенная в браке, является совместной собственностью, а потому бывшая жена и дочь имеют полное право на ее проживание. Действительно, точка. Жирная и окончательная.
***
Двенадцать лет они жили спокойно. Марина работала, вырастила дочь, платила за эту самую маленькую квартиру из своего кармана. Андрей изредка появился на горизонте, но о жилье больше не заикался. И вот, когда Анна уже стала студенткой, ему что-то опять стукнуло в голову. Видимо, все эти годы не давала покоя мысль о «своей» квартире, в которой живут его бывшая жена и родная дочь. И он подал новый иск. На этот раз — более продуманный и циничный.
***
— Уважаемый суд! — Голос Андрея прозвучал жалобно. Он стоял перед судьей, всем своим видом изображая жертву. — Я, как собственник, не могу попасть в свою же квартиру! Ответчица и ее взрослая дочь создали мне невыносимые условия для проживания! Меня не пускают на порог, меняют замки! Стоит мне появиться, как начинаются скандалы, крики, угрозы!
Марина слушала этот театр одного актера и чувствовала, как кровь приливает к лицу. Какой артист пропадает... Не пускают его. Да он за двенадцать лет трижды пытался «войти», и каждый раз это заканчивалось пьяной истерикой с требованием отдать «его метры».
— Это ложь! Наглая ложь! — не выдержав, вскочила она. — Мы живем в этом доме больше двадцати лет! Это единственный дом моей дочери! Он сам ушел из семьи, а теперь хочет выгнать нас на улицу!
— Прошу занести в протокол, что ответчица перебивает и ведет себя агрессивно, — уверенно проговорил адвокат Андрея, холеный молодой человек в дорогом костюме. Он повернулся к судье. — Да, квартира была куплена в браке. Но после развода ответчица так и не подала иск о разделе совместно нажитого имущества. Прошло более десяти лет. Срок исковой давности истек. Соответственно, право собственности на квартиру осталось в единоличном владении моего доверителя, господина Орлова. Он — единственный собственник.
У Марины перехватило дыхание.
— Но зачем мне было подавать на раздел? — ее голос дрогнул. — У меня на руках есть решение суда от 2010 года, где черным по белому написано, что мы имеем право здесь жить! Суд уже признал наши права!
Адвокат истца едва заметно усмехнулся.
— Уважаемая, это решение не имеет преюдициального значения для данного спора. Вы больше не его жена. А за десять лет вы своим правом на раздел так и не воспользовались. Молчали. Значит, со всем были согласны.
Молчали... Значит, согласны. Эта формулировка, холодная и безжалостная, как скальпель хирурга, вскрыла всю абсурдность ситуации. Получилось, она должна была, оттирая слезы после развода, тут же бежать в суд и делить кастрюли, вилки и квадратные метры?
Районный суд проигнорировал доводы Андрея. А вот Краевой суд прислушался к этому бреду. Решение было как удар под дых: выселить. Без предоставления другого жилья. Кассационный суд был тоже на стороне Андрея. Оставался Верховный, но попасть к нему на рассмотрение - все равно что выиграть в лотерею.
***
Тридцатое января 2024 года. Марина уже ни на что не надеялась. Они с Аней перебирали вещи, прикидывая, что увезут на съемную квартиру, а что выбросят. Продали старую машину, чтобы были деньги на первый месяц аренды и залог. Руки опустились. Понятно, это конец.
Звонок от ее юриста, пожилой и очень въедливой женщины, застал ее врасплох.
— Марина Викторовна, здравствуйте. Сидите? Лучше сядьте.
Марина присела на краешек коробки с книгами. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Сейчас скажет, что ее жалоба в Верховный суд тоже отклонена.
— У меня для вас новость, — в голосе юриста прозвучал неприкрытый триумф. — Бомба. Верховный суд России отменил решение вашего Краевого суда о выселении! Полностью!
Марина молчала, не в силах справиться.
— Слышите? — продолжала юрист, явно наслаждаясь моментом. — Они там в определении написали: право на совместную собственность супругов не прекращается из-за того, что они не подали иск о разделе в трехлетний срок. Применение к бывшей жене-собственнику статьи 31 Жилищного кодекса — как к «бывшему члену семьи» — это грубейшая правовая ошибка! Дело отправляют на новое рассмотрение в Краевой суд.
Марина медленно опустила телефон. Она не плакала. Не смеялась. Просто сиделка в коробке с книгами, посреди комнаты, заваленной узлами и чемоданами. Слезы, которые она так долго сдерживала, вдруг нахлынули горячей волной до боли в горле.
***
Двадцать седьмого июня 2024 года в том же самом зале Краснодарского краевого суда собрались те же самые люди. Только атмосфера была совершенно иной. Не было большего гнетущего предчувствия беды.
Андрей сидел ссутулившись, мрачный, как грозовая туча. Он прекрасно понимал, что игра окончена. Его холеный адвокат что-то формально бубнил в поддержку своего клиента, но без прежней уверенности и понтов. Его аргументы, еще недавно бывщие столь весомыми, теперь рассыпались в пыль под тяжестью определения Верховного суда.
Председательствующий судья, пожилой мужчина с уставшими глазами, выслушал его без особого интереса, а потом негромко, но отчетливо произнес:
— Судебная коллегия определила: решение Ленинского районного суда от 6 апреля 2022 года... оставить без изменений, требования Орлова Андрея Ивановича — без удовлетворения.
В зале повисла тишина. А потом Аня, сидевшая рядом с матерью, крепко-крепко ее обняла.
Как юрист, я скажу: дело Орловых стало хрестоматийным. Оно показало, что судеьная система, хоть и огромная, неповоротливая, все же способна исправлять собственные ошибки. Формализм и жонглирование статьями не всегда побеждают здравый смысл и справедливость.
Краевой суд, вынося решение о выселении, забыл о главном, о базовом принципе. Совместная собственность, нажитая в браке, не испаряется с течением времени и не аннулируется отсутствием иска о разделе. Она есть, пока ее физически не поделили. И бывшая жена в такой квартире — не «бывший член семьи», а такой же полноправный сособственник, как и бывший муж. Право ребенка на жилье, в котором он вырос, — это вообще категория, которую трогать нельзя.
Андрей получил свой урок правоведения. Дорогой и унизительный. Он проиграл суды и навсегда разрушил то хрупкое подобие отношений, которое все еще оставалось у него с дочерью. В погоне за квадратными метрами он потерял нечто большее.
А Марина с Анной? Они отстояли свой дом. Но цена этой победы — шрамы, которые остались с ними навсегда. Иногда правота — это не радостный финал с фанфарами, просто возможность выдохнуть и перестать бояться, что завтра тебя выкинут на улицу. И это, поверьте, уже очень много.
Все совпадения с фактами случайны, имена взяты произвольно. Юридическая часть взята отсюда: Определение Верховного суда № 18-КГ23-206-К4 от 30.01.2024 (УИД 23RS0059-01 -2022-001287-04)