Шкловский приводил множество литературных примеров в пояснение понятия остранения в искусстве. (Искусство как прием. О теории прозы. О теории прозы М, 1983, 9-23.) Понятия, что отсылает к преимущественной цели искусства. И при том настойчиво утверждает, что остранение ни призвано пояснить ничего, мол, образ не поясняет, он остраняет. Это классическая ситуация противоположности смыслу. Если образ не может пояснять, то зачем столько красочных примеров. Зачем вся эта галерея образов, что призвана быть образно показательным, разъясняющим доказательством теории, хотя не может быть? Не может быть еще и потому, что набор эмпирических примеров, это не доказательство теоретических оснований, в виду черных лебедей. Простой и не простой учебник по эстетике 1983 года, и где Шкловский? У искусства множество целей и "функций", действий, активностей. Фиксация на одной и вот оно: слово это вещь, как у ребенка. Сейчас к Фрейду. И не всегда ведь ясно, что за вещь, молоденькая девушка ding, в старонемецком диалекте? Или гвоздь молотком забить, а словом нет, ни сделать, только остранить? Тем не менее Троцкий присвоил достоинство или значения химии, а не алхимии именно теориям Шкловского. Может быть. Что же творилось до этого? Видимо то же, что и с машиной Баббиджа. Печатная машинка, сказала свое слово через Шкловского? Но теперь это большей частью наивно тем более если приписывать термины последнего времени. Тем не менее, в известной мере это возможно. И все же, следует, видимо, воздерживаться от того чтобы править, как бы соблазнительно это ни было, и каким бы очевидным предвосхищение Шкловского ни казалось. Еще век, как минимум. Оценка афористичности, метафоричности, парадоксальности и т.д. и не в том смысле чтобы вообще не было бы никаких афоризмов или метафор, станет возможна только в 21 веке и да прежде всего для триллионов байт данных, что станут генерировать машины. Наивность Рикера и иже с ним, когда он пишет о том, что метафору оценивали все время метафорами, и это следует исправить, может быть тем более очевидна теперь. Рассел когда то сказал что источник парадоксов это смешение общих и индивидных имен. Иначе говоря, не существует нулевого уровня смысла ы в языке, как это высказал Р. Барт. Первый позитивизм, да и все последующие после него оказались перед этой трудностью условности языка: невозможно создать протокольные предложения которые они хотели создать. Иначе говоря, оценка афористичности или парадоксальности может быть дана только в виду разницы масштабов и аттракторов, горизонтов и частоты резонанса. Если угодно скорости и степени. Формализованные языки математической логики, это сокращения и как таковые фигуры речи по простой и не простой причине их содержание, известного рода минимально. Но оно есть, тавтологии логики ни пусты. И, все же, контраст может дать, в том числе и понять, меру различия. В этом смысле, роль поэзии состоит в том, что бы и действительно всякий раз словно извлекать восприятие из рутины повседневной жизни. Но не только в том чтобы таким образом интенсифицировать жизнь, это не исключительное средство порнографии. Пусть бы та, и могла бы прибегать к нему. Но скорее наиболее верный способ ближайшим образом обретения истины. Теория искусства АЭ это в этом смысле последнее и самое превосходное достижение. Произведение искусства это машина желания, машина производства желания. Но формально и технически текст в известном смысле пуст. Без теории фракталов условность языка не сделать наукой. Не дать дистанцию и тем более в виду такой, ни сделать измеримым афористичность. Если же найдут, что наука не искусство что бы дистанцировать, тем более в образах, то это не так . Средоточие науки в известном смысле, это образы продуктивного превосходящего воображения, скажем образ, вида "жизни". Без этого понятия для которого нет определения, и потому это скорее образ особого характера, не появилась бы целая группа наук, вернее они появились вместе и вдруг с этим понятием, словно по флотской команде. И да как бы ни был стар мыслитель создавший КЧР, он в известном смысле Ветхого Завета еще жив. Но все это почти лирика теперь. Программы компьютерные цифровые программы для оценки афористичности текста по нескольким параметрам и прежде всего тех что создают генерируют машины. Необходимы фильтры, которые очищали бы эту воду для дальнейшего потреблении этих же машин, из тех баз данных, в которые отобранные тексты попадут. И в этом отношении сложность, что становиться таким образом просто и не просто очевидна состоит в том, чтобы не выплеснуть и ребенка. Просто и не просто потому, что грезы и галлюцинация машин, игра вероятностей, что оказывается по ту строну субъективной и объективной функциональности, может быть как раз тем, что в известно мере наиболее истинно теперь. И да, если бы все было бы просто, и разговоров долгих не потребовалось бы. Классики не отвергали фантазию, но только ту, что оказывалась пустой, в известном смысле. И да М. Фуко мог бы сделать и этого замечания диспозитив сексуальности. Может быть и, все же, здоровье, это условие свободы а свобода коррелят истины. Что все же не бесполезна для жизни. И в чем же различие? Классики не отказывались от фантазии, коль скоро, без такой невозможна ни одна теория. Наивна всякая критика критики идеологии, если та не покидает ее пределов. Сложность теперь в том, что революция возможна скорее только как научно техническая. Социально политические революции буржуазии закончились, другие видимо невозможны. И еще долго не будет возможны. Но это не значит, что социальная машины стагнирует, нет, без революции социальных машин, невозможны никакие иные. Но революция социальных машин может происходить без непосредственной социально-политической революции демократии, какой бы она ни была. В этом и тупик и выход современного общества. Тупик потому, что фиксация на демократии, как бы они ни была разнообразна, это оно самое. Выход потому, что демократия может быть разнообразной, даже, если, та, по видимости одна и та же, состоит, де, всего лишь в разделении властей.
"СТЛА"
Караваев В.Г.