– Мы тебя не ждали, – сказала подруга и закрыла дверь перед носом.
Катя постояла несколько секунд на лестничной клетке, не веря, что дверь действительно захлопнулась. Постучала тихо — вдруг показалось? Но за дверью было глухо. Ни шагов, ни голосов. Она стояла с банкой варенья в одной руке и бутылкой вина в другой, как дура. Варенье — малиновое, сама варила, накануне. Вино — недорогое, но хорошее, праздничное. Согласовали же — пятница, восемнадцать ноль-ноль, Наташина квартира. День рождения Ани.
Катя покачала головой, будто стряхивая что-то липкое, и пошла вниз. Каблуки громко цокали по лестнице, как будто кто-то ещё за ней шёл. На первом этаже села на подоконник, достала телефон, посмотрела переписку.
"Катя, в пятницу к шести, Наташка у себя. Придёшь?" — это Аня писала, та самая, у которой сегодня день рождения. Катя ответила: "Приду. С пустыми руками не явлюсь". Ни намёка на то, что кто-то "не ждал". Ни единого слова.
Она сидела на холодном подоконнике ещё минут десять, пока пальцы не начали неметь от банки варенья. Потом встала, сунула банку в сумку, вино держала в руке. На автобусе поехала обратно домой.
Квартира встретила тишиной и запахом вчерашнего супа. Кота не было — он спал обычно на шкафу и редко встречал её у двери. Катя поставила вино на стол, вытащила банку и уставилась на неё. Малиновое, густое, тёмное. Варила с любовью — думала, девчонкам приятно будет, к чаю.
Села. Не раздевалась, только пальто расстегнула. Телефон звякнул. Сообщение от Ани.
"Катя, ты где? Ты не придёшь?"
Она машинально ткнула по экрану, открыла диалог. Минуту просто смотрела, потом напечатала: "Я была. Мне сказали, что меня не ждали. Дверь закрыли".
Через полминуты – входящий звонок. Катя не взяла. Аня звонила ещё раз. Потом Наташа. Потом снова Аня.
В девятом звонке Катя всё-таки подняла.
– Что случилось? – голос Ани был сбивчивым. – Ты была? Когда? Я тебя не слышала. Я в комнате была, музыка играла…
– Дверь мне Наташа открыла, – сказала Катя спокойно. – Сказала, что меня не ждали, и закрыла.
– Подожди… Подожди… – Аня замолчала, слышно было, как она кому-то что-то говорит, потом вернулась: – Наташ, ну что ты делаешь… Катя, я… я даже не знаю, что сказать.
– Не надо ничего говорить. Скажи, ты правда звала меня? Не по ошибке?
– Конечно звала! Ну ты что…
Катя ничего не ответила. Просто нажала на красную трубку. Телефон положила на подоконник. В комнате стало темно — уличные фонари не работали. Только из окна соседнего дома тянулся слабый прямоугольник света.
Она сидела так долго, в пальто, в сапогах. Мысли крутились однообразно, будто на поломанной пластинке: "Сказала, что не ждали... Закрыла дверь..."
Катя не была конфликтным человеком. Всю жизнь старалась быть удобной. И дружбы держала — десятилетиями. С Аней они вместе ещё со школы, с Наташей — с девяностых. Разные, конечно. Наташа — по-своему резкая, с язвицой, но весёлая. Аня — мягкая, чуть рассеянная. Катя — кто? Катя — всегда между ними, на подхвате. Салат порезать, юбку подшить, в поликлинику сводить, в больницу навестить. Подруга? Или обслуживающий персонал?
На следующий день ни одна не позвонила.
Катя проснулась поздно, без настроения, с горьким привкусом на языке. Олег, её муж, уехал ещё на рассвете. Сменщик его заболел, и теперь по субботам тоже на вахту. Завтракать не хотелось. Она сделала крепкий чай и, решив не думать о вчерашнем, включила стиральную машину.
В обед позвонила Люба — коллега из бухгалтерии. Голос бодрый, как всегда.
– Катюш, привет. Слушай, не хочешь с нами в кино завтра? Девчонки собираются. Ты ведь любишь исторические фильмы.
Катя хотела отказать — не до весёлостей ей было, но потом передумала.
– Пожалуй, пойду.
– Отлично. Завтра на шесть, у «Горизонта». Встретимся у входа.
Она положила трубку и впервые за сутки улыбнулась. Всё-таки хорошо, что есть люди, которые не считают тебя лишней.
Воскресенье выдалось солнечным, тёплым. Катя пришла на место раньше, как всегда. Любила приходить заранее, чтобы никуда не бежать и не торопиться. У входа стояли две женщины — не её. Присела на скамейку. Прошло пятнадцать минут. Потом двадцать. Позвонила Любе.
– А ты уже там? – удивилась та. – А мы решили не идти. Я всем в чат писала… Ты не видела?
– В какой чат?
– В общий, в мессенджере, ну... Мы там с работы переписываемся.
– Я в нём не состою.
– Ой… а кто тебя добавит забыл? Ладно, слушай, прости. Мы просто спонтанно передумали, ну и я думала, что все увидят.
– Понятно, – сказала Катя и нажала «отбой».
Она дошла до набережной пешком. Ветер поднялся, листья летели прямо в лицо. Она шла медленно, без цели. Платье на ней было лёгкое, и стало зябко. Захотелось плакать. Не из-за кино, не из-за Наташи — просто от обиды, накопившейся комом.
На лавочке у спуска к реке сидел пожилой мужчина и крутил в руках пижонскую трость. Улыбнулся:
– Зябко нынче, а вы налегке.
– Идти надо было в пальто, – кивнула она. – Но кто ж знал.
– Я, вот, знал, – он поднял трость. – Потому с тростью и хожу. В ней зонтик спрятан. Трюк старый.
Катя чуть улыбнулась. Присела на другую сторону лавки. Они разговорились. Звали его Владимир. Вдовец. Детей нет. В прошлом — учитель физики. Теперь на пенсии, гуляет, рисует, стихи пишет. Разговор был простой, ни к чему не обязывающий, но душевный.
– У меня сегодня день рождения, – сказал он, вдруг немного смутившись. – Вот, вышел, думал, хоть с природой посижу.
Катя посмотрела на него внимательно.
– У меня в сумке вино. Хотела подруге на праздник отнести. Может, нам с вами выпить по рюмке? У вас же праздник.
Он удивлённо рассмеялся:
– А давайте. Но только вон там, за деревьями, есть столик. Я там часто сижу, ветра меньше.
Они пошли. Разлили вино в пластиковые стаканчики, у него с собой были. Выпили. Катя ела своё малиновое варенье ложкой — прямо из банки. Он взял ложку, попробовал — похвалил. Сидели молча.
– Вас ведь Катя зовут, да?
– Да. А вы — Владимир.
– А что это за праздник был, на который вы не попали?
Катя поколебалась, потом всё рассказала. Спокойно, без слёз. Он слушал внимательно, не перебивая.
– Больно, когда не ждут, – сказал он. – Особенно те, кого ты всю жизнь считал близкими.
– Именно, – кивнула Катя.
– А знаете, – он помолчал, – я рад, что вы не попали на тот праздник. Иначе я бы сейчас сидел здесь один, и день рождения был бы унылый.
Они рассмеялись. Поговорили ещё немного. Потом он встал:
– Пойду. Но если позволите — можно я позвоню вам как-нибудь? Просто поболтать. Вы — человек хороший.
Катя кивнула.
Вечером, уже дома, она вымыла пустую банку из-под варенья, вытерла аккуратно и поставила на полку. Потом взяла телефон. В сообщениях — молчание. Ни Наташи, ни Ани. Как будто вычеркнули. Она не стала писать.
Через пару дней пришло сообщение от Владимира:
"Если не занята, приглашаю вас на выставку. Там очень красиво."
Она подумала немного. И ответила:
"Я свободна. Спасибо, что позвали."
И всё встало на свои места.