Слова «Опять?» и «специалист своеобразного вида» висели в воздухе гуще, чем запах старой пыли. Марк не спал всю ночь. Он сидел на кухне, вцепившись в столешницу, и слушал. Дом притих, будто затаился. Даже то самое дыхание за стеной стало едва слышным, приглушенным, словто его источник теперь тоже кого-то ждал. Эта тишина была хуже скрежета.
Ровно в девять утра в дверь постучали. Не звонок, а три четких, негромких удара костяшками пальцев. Марк вздрогнул, будто его ударили током. Он медленно подошел к двери, заглянул в глазок.
На площадке стоял мужчина. Очень высокий и до невозможности худой, в длинном пальто цвета хаки, несмотря на погоду. Его лицо было скрыто в тени низко надвинутой кепки, но Марк почувствовал на себе пристальный, недобрый взгляд. В руке незнакомец держал старый, потрепанный кейс из потертой кожи.
– Из управляющей компании, – донесся из-за двери глухой, безжизненный голос. – По заявке.
Марк, руки у него дрожали, открыл дверь. Мужик шагнул внутрь, не поздоровавшись. Он принес с собой запах – сладковатый, затхлый, как в подвале старой библиотеки или в склепе. Он прошел в прихожую, и его взгляд сразу упал на стену с процарапанными словами «ЗДЕСЬ ТЕСНО».
– Ага, – просто сказал он, без тени удивления или эмоций. – Межстенное.
Марк заморгал. – Межстенное? Что… что это значит?
– Значит, не у вас, – «специалист» повернул к нему голову, и Марк увидел лишь острый, бледный подбородок и тонкие, бескровные губы. – Оно в стене. Между. Иногда проявляется. Вы не первый.
Он поставил кейс на пол, щелкнул замками. Внутри лежали не обычные инструменты сантехника или монтажника. Были какие-то скребки с длинными тонкими ручками, похожие на хирургические, рулон плотной черной пленки, моток тонкой проволоки и несколько баллончиков с непонятными маркировками.
– Вы… вы будете вскрывать стену? – робко спросил Марк.
– Нет, – ответил мужчина, доставая скребок. – Вскрывать нельзя. Выпустишь. Я его… уговорю.
Он подошел к стене, приложил к ней ладонь, потом наклонился и прижался к обоям ухом. Помолчал так с минуту. Марку показалось, что дыхание за стеной полностью затихло в его присутствии.
– Слышишь? – вдруг сказал специалист, обращаясь не к Марку, а к стене. – Выходить нельзя. Правила знаешь.
И тут же из стены, прямо из-под его уха, раздался тихий, жалобный стон. Такой человеческий и полный такой безысходной тоски, что у Марка по спине побежали мурашки.
Специалист выпрямился, его лицо оставалось невозмутимым. –Не поможет. Твое место там. Договор есть договор.
Он взял баллончик и стал аккуратно, слой за слоем, наносить на стену вокруг надписи густую, серебристую краску из баллончика. Она ложилась плотно, не пропитывая обои, образуя странный блестящий узор, похожий на паутину.
– Это… что это? – прошептал Марк. –Отражатель, – коротко бросил тот. – Чтоб не лезло. И чтоб не слышно было.
Пока он работал, из стены доносилось тихое шипение. И еще один звук – тихий, яростный скрежет, будто там чьи-то ногти в бессильной злобе впивались в гипсокартон.
Наконец, специалист закончил. Серебристая «паутина» закрывала всю нижнюю часть стены. Он упаковал свои инструменты в кейс, закрыл его. –Готово. Не сдирайте, не заклеивайте. Не вешайте на это место ничего. Забудьте.
– Но что это было? – не унимался Марк, чувствуя, как по телу бегает холодный пот. – Кто… или что там?
Тот взглянул на него. Впервые из-под кепки блеснули глаза – странного, мутно-серого цвета, бездонные и пустые. –Прежняя хозяйка, тетя ваша… она беспокоилась, что одна. Завела себе тихого соседа. А они, соседи эти, бывают навязчивыми. Особенно когда им приказывают любить. И особенно когда хозяин… уходит.
Он надел кепку еще ниже. –Можете не волноваться. Оно теперь притихло. Надолго ли… – он сделал паузу, – зависит от вас. Главное – не звать его. Не думать о нем. И никогда не пытаться его увидеть.
С этими словами он вышел на площадку, оставив Марка в одиночестве. Дверь закрылась.
В квартире воцарилась мертвая тишина. Ни вздохов, ни скрежета. Даже привычная утренняя пыль на полу в прихожей казалась обычной, серой. Марк подошел к стене. Серебристый узор слабо поблескивал в свете лампы. Он прислушался. Ничего.
Облегчение захлестнуло его. Он смеялся, плакал, наливал себе виски дрожащей рукой. Кошмар закончился.
Прошла неделя. Тишина в квартире стала привычной. Марк почти поверил, что все позади. Почти.
Но однажды вечером, принимая душ, он заметил на запотевшем зеркале едва видимый контур. Не человека. Что-то вытянутого, тонкого, с слишком длинными пальцами. И пока вода шумела, ему почудился тихий, влажный звук. Не скребущий. Царапающий.
Не по стене. По той самой серебристой «паутине» в прихожей.
Он замер, и ледяная струйка воды побежала по его спине. Он понял. Специалист не «уговаривал» и не изгонял. Он лишь запечатал. И теперь то, что было за стеной, было не снаружи. Оно было внутри. Внутри этой странной серебристой ловушки. И оно не ушло.
Оно ждало. Ждало, пока Марк нарушит единственное правило. Ждало, пока ему станет одиноко. Пока он затоскует по чьему-нибудь присутствию. Или пока зеркало в ванной снова не покажет ему того, кто теперь тихо скребется из-за серебристой сетки, стараясь до него докричаться.
#рассказы