Некоторые люди в юности мечтали рисовать «Ну, погоди!» или портреты Брежнева, а Алексей Меринов вовсе и не собирался становиться карикатуристом. Он работал в архитектурном бюро, честно чертил знаки и плакаты — такая жизнь аккуратная, линейкой отмеренная. Но у каждого чертежника где-то в ящике стола лежит вольная рука. У Меринова там лежали иллюстрации, карикатуры, рисунки с ухмылкой. И в какой-то момент он их вытащил — и мир, как водится, изменился. Меринову повезло застать ту странную школу, где учат говорить намёками. Советская цензура, как ни парадоксально, воспитала художников куда лучше, чем любой художественный вуз: надо было намалевать так, чтобы все поняли, а к тебе никто не придрался. В этой муштре и закалялся характер. И потому в эпоху гласности, когда разрешили почти всё, Меринов не ударился в грязное копание и не полез в политическую чернуху. Он остался с юмором — острым, с издёвкой, но без падения ниже пояса. Деньги — его любимый персонаж. У кого-то это скучные цифры на