Валентину Петровну, мою соседку по лестничной клетке, я поначалу считал настоящим подарком судьбы. В наш век, когда люди в одном подъезде годами не знают имен друг друга, она была островком из прошлого. Классическая божья одуванчик: седые волосы, собранные в аккуратный пучок, добрые, чуть выцветшие глаза за стеклами очков и неизменная улыбка. Она всегда угощала меня пирожками с капустой, когда я, уставший после работы, сталкивался с ней у лифта, и участливо спрашивала, тепло ли я оделся.
Я переехал в эту квартиру полгода назад, и ее тихое, почти ангельское присутствие за стенкой действовало успокаивающе. Она жила одна, очень тихо. Днем, как я понимал, смотрела телевизор или вязала, а по вечерам из-за ее двери доносился едва слышный запах валокордина и сушеных трав. Идиллия, да и только.
Первый тревожный звонок прозвенел тихой сентябрьской ночью. Я страдал от бессонницы и подошел к окну подышать воздухом. Окно моей кухни выходило как раз на подъезд. Было около трех часов ночи. Улица была пуста и залита нездоровым оранжевым светом фонарей. И в этой мертвой тишине я увидел ее. Валентина Петровна, сгорбившись, тащила к подъезду большой, туго набитый мешок из плотной ткани, похожей на брезент. Мешок был не просто большим — он был огромным и, судя по тому, как она надрывалась, невероятно тяжелым. Она волокла его по асфальту, оставляя темную, влажную полосу.
Мне стало не по себе. Что может делать хрупкая старушка в три часа ночи с таким грузом? Я попытался найти логичное объяснение: может, строительный мусор, старые вещи. Но почему ночью? Я наблюдал, пока она, кряхтя, не втащила свою ношу в подъезд. Через пару минут я услышал, как лифт проехал мой этаж и остановился на ее.
Утром я столкнулся с ней у почтовых ящиков. Она была как всегда — светлая, улыбчивая, в накрахмаленном переднике.
— Доброе утро, Пашенька! — пропела она. — Как спалось?
— Доброе, Валентина Петровна, — ответил я, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Вы вчера поздно вернулись, я свет в окне видел. Все в порядке?
Ее улыбка ни на секунду не дрогнула.
— Ой, да что ты, милый. Старость — не радость, вот, давление скакало, ходила в круглосуточную аптеку.
Она лгала. Я это почувствовал всем нутром. Аптека была в другой стороне.
С тех пор я стал присматриваться. И чем больше я смотрел, тем больше видел странностей. Кошки, которые раньше грелись на лавочке у подъезда и которых она всегда подкармливала, исчезли. Все до единой. По ночам из-за ее стены иногда доносился странный, скребущий звук, похожий на то, как будто кто-то точит нож о камень. А раз в неделю, всегда глубокой ночью, история с мешком повторялась.
Я попытался поговорить с другими соседями. Старшая по подъезду, Тамара Игоревна, только отмахнулась:
— Да ты что, Павел! Валентина Петровна — святая женщина! Она мухи не обидит. Тебе показалось.
Я начал сомневаться в собственном рассудке. Может, и правда показалось? Но однажды ночью я возвращался из командировки. Такси высадило меня у дома около двух часов. И я увидел ее снова. Она стояла у мусорных баков и пыталась запихнуть внутрь очередной мешок. В этот раз он был не один, а несколько, поменьше. Один из них порвался, и из него на асфальт вывалилось что-то темное, покрытое перьями. Голуби. Десятки мертвых голубей. Она быстро, с какой-то не старческой сноровкой, начала запихивать их обратно, озираясь по сторонам. Я спрятался за дерево. Когда она ушла, я подошел к баку. Оттуда несло тяжелым, приторно-сладким запахом, от которого замутило.
Страх стал моим постоянным спутником. Я установил на телефон программу, которая записывала звук по таймеру, и оставлял его у стены, смежной с ее квартирой. Утром я прослушал запись. Большую часть времени была тишина, но под утро я услышал ее голос. Она не говорила — она напевала. Тихую, монотонную колыбельную на каком-то незнакомом, гортанном языке. А еще я услышал другой звук. Чавкающий. И тихое, довольное урчание, не похожее ни на одно животное, которое я знал.
Развязка наступила в прошлый четверг. Я проснулся от того самого тошнотворного запаха. Он просачивался в мою квартиру, казалось, через стены. Я не выдержал. Подошел к двери и посмотрел в глазок. Дверь Валентины Петровны была приоткрыта. Из щели сочился тусклый багровый свет.
Я не знаю, что на меня нашло. Наверное, это было отчаяние. Я тихо толкнул свою дверь, пересек площадку и заглянул внутрь.
Вся мебель в ее прихожей была сдвинута к стенам. Пол был застелен клеенкой. Посреди комнаты стояло старое корыто, наполненное чем-то темным и вязким. А рядом на полу лежал последний мешок. Он шевелился. Изнутри доносилось то самое урчание и чавканье.
И тут из комнаты вышла она. Без платка, с растрепанными седыми волосами. Она держала в руках большой разделочный нож. Но страшным было не это. Страшным было ее лицо. На нем не было ни доброты, ни улыбки. Только холодное, древнее, как мир, выражение вселенского голода. Она посмотрела на меня, и ее глаза блеснули в полумраке красным.
— А я тебя ждала, Пашенька, — проскрипела она голосом, который, казалось, шел не из ее горла, а из самой земли. — Чувствовала, что ты скоро придешь. Мой мальчик проголодался. Он уже большой. Ему нужно больше, чем птички.
Она медленно пошла в мою сторону, волоча нож по полу. Мешок за ее спиной задергался сильнее.
Я не помню, как захлопнул ее дверь. Как влетел в свою квартиру и закрылся на все замки. Я забаррикадировал дверь комодом и сел на пол, трясясь всем телом. Я слышал, как она подошла к моей двери. Она не стучала. Она просто провела по ней чем-то острым, оставляя глубокую борозду.
— Ничего, — донесся ее скрипучий шепот. — Я подожду. Мы умеем ждать.
Я сижу в этой квартире уже третий день. Я не выхожу. Еда заканчивается. Я боюсь включать свет. Иногда я слышу, как она напевает за стеной свою колыбельную. А иногда — как что-то большое и тяжелое скребется в мою дверь с той стороны. Я знаю, что рано или поздно мне придется выйти. Или оно само войдет ко мне. И милая старушка Валентина Петровна будет стоять рядом и улыбаться своей доброй, ангельской улыбкой.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#мистика #ужасы #страшные истории #хоррор