Глава 1
В ту апрельскую ночь фельдшер Наталья Петровна, женщина лет шестидесяти, принимала сразу двух рожениц.
- Угораздило вас в один день разродиться, будто другого времени не нашли! То по два-три месяца никто не рожает, то аж двум приспичило. Лизавета, не кричи ты так, уши аж закладывает! А тебе, Матрёна, покричать бы чуть надобно. Молчишь так, что аж не по себе становится. Сколько уж часов назад тебя муж сюда привел, а от тебя ни крика, ни стона, только морщишься.
- Вас не поймешь, Наталья Петровна, - Матрёна усмехнулась и вновь поморщилась от боли. - Кричишь - плохо, не кричишь - тоже плохо.
- Так в меру всё надо, бабоньки, в меру. Лизок, настал твой час.. Катька! -она позвала помощницу, - да где ты бродишь?
Вскоре в фельдшерском пункте раздался громкий плач ребенка, который оповещал всему белу свет о том, что новый человек родился. Катерина тут же принялась мыть ребенка, пока Наталья Петровна вновь занялась роженицей. А через шесть часов на свет появился еще один мальчик - сын Матрёны.
Катерина, приняв малыша, подумала, что ей показалось... Положив младенца рядом с сыном Елизаветы, она подозвала Наталью Петровну.
- Глядите... - кивнула она на них.
- Чего глядеть? Здоровы вроде малыши, а там уж сегодня вечером врач Семен Григорьевич из Ульяшева вернется, осмотрит их хорошенько.
- Да вы на лица младенчиков глядите - словно братья-близнецы они.
Наталья посмеялась сперва над молоденькой практиканткой, но потом, посмотрев то на одного мальчика, то на другого, чуть не вскрикнула - и в самом деле, они очень похожи друг на друга.
- Во дела! - прошептала Катерина.
- Цыц! - Наталья Петровна нахмурила брови. - Ты чего это напридумывала? Может, скажешь еще, что братья они? Быть того не может, я же Ивана давно знаю, никогда бы он от супруги своей не стал гулять. Иван верный мужик, правильный. В свои двадцать восемь уже бригадиром на посевной работает, а зимой в управлении колхоза заседает. Он не такой, как многие мужчины сельские - не пьет, жену не обижает. Детишек у них пять лет не было, а как узнал он, что Матрёна забеременела, так счастливее мужика не найдешь. Глупости всё это, Катюха, никогда не поверю в то, что с Лизой он любовь крутить будет. Да и она не такая баба, чтобы с женатым крутить.
- Да? А кто же отец ребенка, Наталья Петровна? В селе до сих пор все гадают, а она молчит.
- И ты молчи. Слушай меня, Катя - все младенчики друг на дружку похожи. Лизавету поутру домой отпущу, а Матрёна еще денек побудет, слабенькая она пока. Отнеси Лизе её сына, пусть с ней побудет.
****
Елизавета вернулась к тётке на следующее утро с ребенком на руках, а Матрёну забрал Иван.
Иван сидел дома, держа новорожденного Петеньку на руках, и думал о том, что сейчас, на другом конце села Лиза точно так же, должно быть, держит на руках его второго сына. Как же рвалось его сердце, как хотел он хоть одним глазком посмотреть на него, но он помнил слова Елизаветы, когда она ему сказала, чтобы он не подходил к ней.
Когда по селу поползли слухи о том, что Лиза беременна, Иван понял, что это его ребенок. Он подошел к ней, когда она вышла работать в поле на замену Матрёне, которая в то же время отлеживалась дома, чувствовав себя очень плохо. Первые месяцы у его жены протекали тяжело, постоянно мучили тошнота и головокружение. А вот Лизок легко переносила беременность, вон как ловко управлялась косой.
- Лиза, я слышал, что ты ждешь ребенка. Это же мой? - спросил он, убедившись, что их никто не услышит.
- Твой, Ваня, - не стала она лгать.
- Почему ты раньше не сказала?
- Зачем, Ваня? - устало спросила она, бросая на землю косу. - Зачем?
- Если это мой ребенок, то я должен был об этом знать. Я помогать тебе стану, Лизонька.
- Ваня, забудь. Обо мне забудь, о том, что между нами было. И не вздумай появляться рядом со мной, не смей ко мне ходить. Ежели кто узнает, что я от тебя ребенка понесла, худо мне будет. О Матрёне подумай, не виновата она ни в чем. Я согрешила, мне этот крест и нести.
- Я имею право и ты мне не запретишь!
- Ваня, не надо кликать на меня беду. У тебя будет ребенок от законной жены... Видишь, как судьба над нами пошутила? Ты хоть и согревал мою постель, но и про супругу не забывал. Всё у вас с Матрёной будет хорошо, и ребеночек будет, и семья крепкая. И я устроюсь в жизни. Только не приходи ко мне, не тревожь меня...
Она избегала его, а теперь вот он и не знал, как ему быть. Надо же - оба его сына родились в один день. Только вот Лиза не пустит его, не увидит он мальца, покуда она сама не позволит. А та твёрдо держит оборону.
***
Лиза видела, что её сынок Василий родился копией своего отца. Было очень страшно, что кто-то догадается. Поэтому, когда малышу всего два месяца исполнилось, попросилась она о переводе на десятую ферму.
- Чего ты там забыла? - председатель удивился её просьбе.
- Жить мне негде. К тёте Марфе сын с семьёй скоро вернется, а к матушке возвращаться не хочу, там и так тесно. А в Ярмолинке мамина двоюродная сестра живет, одинокая женщина. Я ездила к ней в выходной день, она даже рада будет меня принять, с Васюткой нянчиться будет.
****
1944 год
- Не в чем его в школу отправлять, - тётя Нюра качала головой, сокрушаясь, что её внучатый племянник в обносках идет в свой первый класс.
- Тётя Нюра, всем сейчас трудно, всем тяжело. Благо, хоть школу к этому году открыли для учеников, а всех беженцев расселили по домам, а то бы не пошел он в первый класс. Думаешь, там всем наряженные будут? Сейчас не до одежды, накормить бы, и то ладно.
- Да, Лизонька, времена нынче худые совсем. Всё, что вырастили, уходит в город...
- Не в город, тётя, на фронт. Бойцам нашим есть что-то надо. А мы тут, в тылу, уж как-нибудь проживём. В конце концов у нас есть коза, а у неё молоко. Курочки яйца несут, так что мы еще в довольствии живём. У кого-то и этого нет. А что не в чем идти Васеньке в школу, так не беда, придумаем что-нибудь. Ботиночки и штанцы я ему выменяю на две курочки у Глаши. Её сын подрос, уж малы они ему давно, а куры лишние не будут, вчера только об этом говорили.
- Дожили, - пожаловалась тётя Нюра. - Раньше я платья шила бабонькам местным за рублики, а теперь вот шмотье для мальчонки на кур вымениваем.
- Всё перемелется, мука будет. Вернутся наши мужики с победой, всё легче станет. Сейчас женщины и дети пашут на полях да в колхозах, да и дома управляются. А вернутся наши бойцы, и по-другому жизнь пойдет, страна восстановится.
- Лизок, а твой-то воюет, не знаешь?
- Воюет, тёть Нюр. Но не мой он вовсе, другая его ждет. Дай Бог, чтобы пришел.
- Ты молишься за него, я видела. Свечу вот ставишь пред иконой.
- А как не молиться? Он отец моего сына. Любовь у нас с ним была. Греховная, неправильная, тайная, но всё же чувства были.
- И сейчас есть, - кивнула двоюродная тётка. - Маешься ты, вижу я, трудно тебе... Лизок, мужики вернутся, да не все. Каждый из них на вес золота. Может быть, поборешься за свое счастье? Ну чем твой Василий хуже, чем тот, другой ребенок?
Лиза и этой тётке ничего не рассказала про отца Василия, держала рот на замке, сохраняя свою тайну. Пыталась Нюра выведать у неё, да только тщетно всё было. Вот такая уж Лиза - коли решила молчать, так до конца пойдет.
- Мой Василий не хуже, но у моего любимого есть жена, законный сын. И я не должна была изначально с ним связываться. Коли допустила такой грех и такую оплошность, мне и нести эту ношу.
- А ему же каково? Знать, что есть еще один сын, но не видеть его?
- Ему сложно. Но он так же расплачивается за свой грех. Возможно, когда закончится война и он придет, я позволю ему увидеть сына. Но Василий не будет знать, что он его отец.
- Без батьки так и будет расти, - покачала головой Нюра.
- А сколько таких мальчишек сейчас без отцов остались?
- Верно говоришь, Лиза. Верно. Но ты не имеешь право не пускать отца к сыну, а сыну запрещать видеться с отцом.
Лиза знала, что тётка права, но как же она боялась, что их тайные отношения выйдут наружу!
ПРОДОЛЖЕНИЕ