(Начало истории – в предыдущей статье)
Я увидел первое лицо. Оно появилось в боковом окне, слева от меня, серое, изможденное, с впалыми щеками и горящими глазами. Волосы длинные, спутанные, покрытые снегом и инеем. Одежда — какие-то лохмотья, больше похожие на звериные шкуры. Губы синие, потрескавшиеся от мороза. Лицо смотрело прямо на меня и беззвучно шевелило губами. Я не слышал слов, но по движению губ понимал: оно что-то просило, молило о помощи.
Потом появились другие лица. В лобовом стекле, в правом окне, в заднем. Мужчины, женщины, дети. Все с одинаковым выражением отчаяния и мольбы. Все в лохмотьях. Все исхудавшие, все с тем же горящим взглядом. Некоторые лица выглядели неправильно: слишком вытянуты, с чересчур большими глазами, с острыми зубами – что-то среднее между человеком и зверем. Эти рычали, скалили клыки, водили языками по стеклу.
– Впусти нас, – донёсся шепот. Я четко слышал эти слова, хотя все окна были плотно закрыты, а за окном выла пурга. Голос звучал не снаружи, а прямо в голове.
– Нам холодно, – добавился женский голос, тонкий и жалобный. – Так холодно. Помоги нам, – запищал детский голосок.
– Мы так долго ждем. Мы замерзли здесь, – продолжал хор голосов. – В этих горах… Заблудились и замерзли…
Я зажал уши руками, но голоса не исчезали. Они звучали изнутри, проникая в сознание, как ледяная вода.
– Мы умерли здесь много лет назад, – шептали они. – Наши кости лежат под снегом. Нас никто не нашел, не похоронил. Мы не можем уйти. Привязаны к этому месту холодом и смертью. Помоги нам… Возьми с собой… Дай нам тепло твоего тела…
Лица за стеклами становились все отчетливее и страшнее. Я видел каждую морщину, каждую язву на их коже. Видел, как изо ртов валит пар – но ведь мертвые не дышат! Один из них, молодой парень в остатках военной формы, начал с силой колотить кулаком в боковое стекло. Стекло затрещало, появились тонкие паутинки. Другие подхватили его пример. Они все разом принялись бить по всем стеклам, раскачивать кабину, царапать металл.
– Впусти! – кричали они, хотя криков я не слышал, только видел искаженные от ярости лица. – Впусти нас! Мы хотим жить!
Шум был оглушительным. Металл скрипел, стекла трещали, кабина ходила ходуном. Казалось, что на грузовик напала стая голодных зверей.
Я попробовал завести двигатель еще раз. На этот раз стартер крутил дольше обычного, мотор чихал, но наконец заработал. Я не стал прогревать его, сразу включил первую передачу и вдавил педаль газа в пол. Scania рванула с места, проскочила по площадке и выскочила на дорогу.
Дорога в Никуда: В Пасти Древнего Леса
Лица за стеклами мгновенно исчезли, как будто их никогда и не было. Я помчался по горной дороге, не обращая внимания на гололед, на плохую видимость, на серпантины – только бы подальше от этого места. Но уже через километр понял, что еду не туда.
Дорога была совершенно незнакомой: вместо широкой федеральной трассы узкая грунтовка, едва проходимая для грузовика. По сторонам теснились огромные деревья, их ветви смыкались над дорогой, образуя туннель. GPS-навигатор показывал пустое поле, словно этой дороги вообще не существовало.
Я остановился, попытался сориентироваться. Но компас крутился как бешеный, показывая то север, то юг. Навигатор висел мертвым грузом, экран черный, кнопки не реагировали. Даже время на электронных часах остановилось, показывая 23:33.
Попробовал развернуться, но дорога была слишком узкой. К тому же сзади что-то мерещилось в темноте: движения, тени, красные точки, похожие на глаза хищников, следящих из леса. Пришлось ехать дальше по незнакомой дороге. Надеялся, что она где-то пересечется с основной трассой или выведет к населенному пункту.
Но дорога вела всё глубже в лес, всё выше в горы. Деревья становились больше и старше. Некоторые стволы были такой невероятной толщины, что мой грузовик казался рядом с ними детской игрушкой. Это были древние кедры и лиственницы, которые росли здесь сотни, а может быть, и тысячи лет. Их ветви переплетались над дорогой так густо, что не было видно неба. Воздух становился все более густым и тяжелым. Дышать было трудно, словно атмосфера здесь была разреженной. В кабине появился странный запах: смесь гниющих листьев, застоявшейся воды и чего-то сладковатого, тошнотворного.
Через час такой езды впереди забрезжил свет. Сначала я обрадовался: наконец-то признаки цивилизации! Но когда подъехал ближе, понял, что это не электрическое освещение. Это были костры. Множество костров, горящих в лесу по обеим сторонам дороги.
У каждого костра сидели фигуры. Высокие, неподвижные, закутанные в шкуры и меха. Они не поворачивали головы, когда мимо проезжал грузовик, но я чувствовал, как их взгляды следят за мной. Когда свет фар падал на них, становились видны лица – не совсем человеческие, слишком угловатые, с выступающими скулами и впалыми глазами.
Один из них поднялся и медленно пошел к дороге. Это было существо ростом почти с медведя, но передвигалось на двух ногах. Изо рта капала слюна, пар валил из ноздрей. Оно подняло одну руку – то ли приветствие, то ли предупреждение. Я не стал выяснять намерение этого чудовища. Вдавил газ в пол, и Scania помчалась прямо на него. В последний момент существо отскочило в сторону с поразительной ловкостью, но я видел в зеркало, как оно бежит за грузовиком, легко догоняя на четырех лапах. Вскоре к нему присоединились другие.
Шабаш в Саянской Глуши: Тропа Предков
Из леса выскакивали все новые и новые чудовища. Целая стая окружила мой грузовик, бежала рядом, выла и рычала. Некоторые выскакивали прямо на дорогу, заставляя меня резко маневрировать. Это были не звери и не люди. Что-то среднее. Оборотни, как в старых фильмах ужасов, но реальные, живые, дышащие. Их было много, десятки, может быть, сотни. Они окружили грузовик плотным кольцом, не давая сойти с дороги.
Дорога пошла круто вверх. Двигатель работал на пределе возможностей. Температура охлаждающей жидкости ползла к красной зоне. Но останавливаться было нельзя. Стая не отставала, наоборот становилась все агрессивнее.
Наконец дорога вывела на большую поляну, посреди которой горел огромный костер. Но это был необычный костер. Пламя было синим, почти белым, и от него не чувствовалось тепла. Вокруг костра в правильном круге стояли те самые столбы с черепами, которые я видел на перевале. Только здесь их было намного больше – сотни! А между столбами двигались фигуры. Много фигур в шкурах и мехах с лицами людей и зверей. Они танцевали вокруг костра под звуки барабанов и какой-то жуткой музыки – завывания, скрежета, ритмичного стука.
Когда мой грузовик выехал на поляну, все они остановились и повернулись ко мне. Сотни пар глаз уставились на кабину – красных, желтых, зеленых, светящихся в темноте, как у хищников. Они начали медленно приближаться к грузовику, не спеша, с достоинством, как охотники, которые знают, что добыча никуда не денется. В руках у них были копья с наконечниками из кости, топоры, похожие на те, что использовали древние племена, ножи с зазубренными лезвиями. Оружие было примитивным, но от этого не менее смертоносным.
Я понял: это конец. Некуда ехать, некуда бежать. Поляна была окружена густым лесом, другого выхода я не видел. Двигатель начал перегреваться, на приборной панели загорелась красная лампочка: еще немного – и мотор заглохнет окончательно.
Но тут случилось неожиданное. Один из них, самый высокий, видимо, вождь или шаман, поднял руку с посохом, увенчанным медвежьим черепом. Остальные мгновенно остановились, словно по команде. Он медленно подошел к кабине и заглянул в окно.
Лицо у него было почти человеческим, но покрытым сложными татуировками и шрамами. Кожа темная, обветренная, с глубокими морщинами. Глаза желтые, волчьи, пронзительные. На голове красовался головной убор из волчьих хвостов и медвежьих когтей. Борода седая, заплетенная в косички с костяными украшениями.
Он смотрел на меня долго, внимательно, будто заглядывал в душу. Потом что-то сказал на незнакомом языке. Голос был низким, гортанным, с множеством горловых звуков. Язык был ни русским, ни тувинским, ни хакасским – ничем из тех, что я когда-либо слышал. Я не понимал слов, но смысл был ясен. Он спрашивал, что я здесь делаю, как сюда попал.
– Заблудился! – прохрипел я, с трудом находя голос. – Я просто заблудился в пурге.
Вождь кивнул, словно понял. Снова что-то сказал, указал посохом в мою сторону. Другие существа приблизились, но держались на расстоянии.
– Ты не отсюда, – сказал вождь, неожиданно по-русски, но с диким, архаичным акцентом. – Ты из мира железа и огня. Что привело тебя в наши земли?
– Работа, – ответил я. – Я везу груз, попал в пургу, съехал с дороги.
– Дорог здесь нет, – покачал головой вождь. – Есть только тропы предков, тропы тех, кто ушел в мир теней.
Он обошел грузовик, внимательно его изучая. Другие существа следили за каждым его движением. Я понимал: от решения этого существа зависит моя жизнь.
– Железный зверь… – пробормотал вождь. – Пьет черную кровь земли, дышит ядовитым дымом. Вы принесли много зла в мир. Но ты… – он снова посмотрел на меня, – ты не злой. Ты просто заблудился. Заблудился не только телом, но и духом.
Вождь что-то крикнул на своем языке. Несколько существ побежали к краю поляны и вернулись, таща что-то большое и темное. Когда они приблизились, я увидел – это была туша огромного медведя.
– Мы охотились сегодня, – объяснил вождь. – Старый медведь-шатун забрел на наши земли. Пришлось его убить. Но мясо нам не нужно. Мы питаемся другим. Возьми его. Пусть будет платой за проход.
Я не понимал, зачем мне туша медведя, но спорить не решался.
– Слушай внимательно, – продолжал вождь. – Дорога, по которой ты приехал, ведет только сюда. Обратно по ней не вернуться. Но есть другая тропа, старая, забытая. Она выведет тебя к твоей дороге.
Он указал посохом в противоположную от костра сторону. Там, между деревьями, действительно виднелась узкая тропинка.
– Но помни, – голос вождя стал строгим, угрожающим, – ты видел то, что не должен был видеть. Знаешь то, что не должен знать. Забудь об этом месте. Никому не рассказывай о нас. Иначе…
Он не договорил, но смысл был ясен.
– Понял, – кивнул я. – Никому не скажу.
– И еще, – добавил вождь, – больше не езди этими дорогами зимой. Зима – наше время, время охоты. В следующий раз мы можем быть не такими гостеприимными.
Несколько существ подошли к грузовику и забросили тушу медведя в кузов. Мне стало не по себе от легкости, с которой они подняли такую тяжесть.
– Теперь уезжай, – сказал вождь. – Следуй тропе. Никуда не сворачивай. И помни, мы будем наблюдать.
Я завел двигатель. На этот раз он заработал сразу. Медленно поехал в указанном направлении. Тропинка была едва различима, но моя Scania каким-то чудом по ней проходила, хотя казалось, что это невозможно. Существа провожали меня взглядами. Некоторые следовали рядом, бесшумно бегая между деревьями. Я чувствовал их присутствие, хотя и не видел.
Обратно в Реальность: Заплатить за Спасение
Ехал долго: час, может быть, два. Время здесь текло по-другому. Тропинка петляла между гигантскими деревьями, то поднималась вверх, то спускалась в овраги. Иногда мне казалось, что я еду по кругу, но компас по-прежнему был мертв.
Постепенно деревья становились меньше, обычнее. Появились знакомые сосны и лиственницы. Тропинка расширилась, превратилась в грунтовую дорогу. Наконец впереди забрезжил рассвет, и тропинка вывела к асфальтированной дороге.
Я узнал это место! Федеральная трасса R-257, примерно в 100 километрах от Кызыла. Навигатор ожил. Заработали часы. Время показывало 6:15 утра.
Я остановился на обочине и вышел из кабины. Оглянулся назад. Только лес. Обычный зимний лес, никаких тропинок. Словно всего этого не было.
Но в кузове лежала туша огромного медведя. Весила она не меньше трехсот килограммов. Я попытался её сдвинуть – безуспешно. Пришлось оставить как есть.
До Кызыла добрался без приключений. Сдал груз, но заказчикам о ночном приключении ничего не рассказал. Кто поверит в такую историю?
Обратно ехал по объездной дороге через Абакан. Дольше на четыре часа, но зато по нормальной цивилизованной трассе. На те Саяны больше не возвращался.
Дома долго не мог рассказать семье, что со мной произошло. Света заметила, что я изменился. Стал нервным, плохо сплю, часто просыпаюсь ночью. Сказал, что устал от дальних рейсов, нужен отпуск.
Тушу медведя пришлось куда-то девать. Продать не мог – нет документов, да и кому нужна туша неизвестного происхождения? В итоге отдал знакомому охотнику, который занимается разделкой дичи. Он был удивлен размерами медведя и странным состоянием мяса. Оно не портилось даже без заморозки.
Возвращение к Себе: Неизбывный Зов
Несколько недель спустя попытался найти информацию о том месте в интернете. Оказалось, Саянские горы действительно имеют дурную славу. Здесь живут коренные народы: тувинцы, хакасы, алтайцы. У них до сих пор сильны шаманские традиции, вера в духов природы. Есть легенды о диких людях, существах, которые живут в самых глухих уголках гор. Не звери и не люди, а что-то среднее. Они избегают контактов с цивилизацией, но иногда встречаются с заблудившимися путниками.
Нашел несколько рассказов других водителей. Кто-то видел странные огни в горных лесах, кто-то слышал голоса на неизвестных языках, кто-то встречал людей в шкурах, которые исчезали при приближении. Власти всё это замалчивают, списывают на галлюцинации, усталость, горную болезнь. Но мы, водители, знаем: в Саянах есть места, где лучше не останавливаться, особенно зимой.
Прошло 8 месяцев, но я до сих пор не могу забыть ту ночь. Особенно часто вспоминаю вождя с желтыми глазами. Он смотрит на меня во снах и говорит:
– Ты нарушил границу между мирами, видел то, что скрыто от людей. Эти знания изменили тебя. Рано или поздно ты вернешься к нам…
Просыпаюсь в холодном поту, хожу по дому, пью чай, смотрю новости. Но слова не выходят из головы.
А недавно случилось кое-что тревожное. Компания снова предлагает мне маршруты через Саяны. Говорят, что я лучший водитель для горных дорог, что мне можно доверить самые ответственные грузы. Зарплата хорошая, премии обещают. Я отказываюсь, придумываю отговорки: то машина неисправна, то документы просрочены, то здоровье подводит. Но начальство настаивает всё активнее.
И знаете, что самое страшное? Иногда мне самому хочется согласиться. Поехать туда снова. Увидеть тех существ, поговорить с вождем. Узнать больше об их мире, об их жизни. Это желание пугает меня больше всего. Словно та ночь оставила во мне что-то чужое, что тянет обратно в горы.
Света замечает мои изменения. Говорит, что я стал другим, более замкнутым, задумчивым. Иногда ловит меня на том, что я смотрю в окно на север, в сторону гор, и что-то бормочу на непонятном языке.
А вчера произошло нечто, что окончательно меня напугало. Андрей принес домой университетский учебник по этнографии Сибири. Листая его, я наткнулся на фотографию, которая заставила меня похолодеть. На снимке был изображен шаманский алтарь где-то в горах Тувы. И среди прочих артефактов я увидел знакомый посох – тот самый, с медвежьим черепом, который держал в руках вождь!
Под фотографией была подпись: “Культовое место неизвестного происхождения. Обнаружено экспедицией 1987 года в труднодоступном районе западных Саян. Предположительно принадлежит исчезнувшему племени, практиковавшему архаичные формы шаманизма”.
Значит, я был не первым, кто попадал в то место. Но что случилось с участниками экспедиции? Почему алтарь назван “неизвестного происхождения”, если там живут те существа? Я пытался найти больше информации об этой экспедиции, но безуспешно, словно все следы были тщательно заметены.
Зов Предков: Последний Рейс
Теперь я понимаю: то, что я видел, было не галлюцинацией. Это реальность, скрытая от обычных людей. Мир, который существует параллельно с нашим, иногда пересекаясь. И я стал частью этого мира. Волей-неволей, но стал. Теперь они знают обо мне, а я о них. И эта связь никогда не разорвется.
Если кто-то из вас поедет в Саяны, будьте осторожны. Особенно зимой, особенно ночью. Не сворачивайте с основных дорог, не останавливайтесь в незнакомых местах. И если увидите костры в лесу, ни в коем случае не приближайтесь. Там живет что-то древнее, что-то, что помнит времена, когда мир был другим. Они терпят нас, пока мы не вторгаемся в их владения. Но терпение их не бесконечно.
Я выжил в ту ночь только потому, что вождь решил меня отпустить. Но в следующий раз мне может не повезти. Или они просто не захотят отпускать…
И самое страшное: с каждым днем мне все больше хочется это проверить. Рано или поздно я вернусь в горы. Чувствую это всей душой. Зов предков, как сказал бы вождь. Зов того мира, частью которого я невольно стал. Только не знаю, смогу ли я вернуться оттуда во второй раз…