Люди шепчутся о чёрных кошках, пугаются рассыпанной соли и с опаской косится на число тринадцать. В мире полно суеверий, рождённых страхом перед неизвестностью. Где-то в больших домах пропускают тринадцатый этаж, называя его сразу четырнадцатым. Где-то моряки в день, отмеченный этой цифрой, не решаются выводить свои суда из спокойной гавани в объятия бушующей стихии. Но история, о которой пойдёт речь, — это живое и яркое доказательство того, что счастье не подчиняется цифрам и приметам. Для одной простой семьи из Ливерпуля число тринадцать стало не предвестником беды, а самым светлым и долгожданным символом надежды. Оно даровало им уникальный статус, который по сей день не смогла повторить ни одна семья на всей нашей планете.
Всё началось с любви. Джанет и Грэм Уолтон создали свою семью, полную тёплых чувств и взаимного понимания. Они мечтали о детском смехе, который наполнит их дом радостью и суматохой. Но путь к этой мечте оказался тернистым и долгим. Пять лет попыток, пять лет тишины в ответ на самые сокровенные желания. Двенадцать раз их надежда оборачивалась тихим разочарованием. Двенадцать раз сердце сжималось от боли. Они уже почти смирились, уже договорились между собой, что после следующей, тринадцатой по счёту попытки, если и она не увенчается успехом, они отправятся в сиротский приют и подарят свою любовь и заботу тому, кто в ней так нуждается. Это число, тринадцать, стало для них последней чертой, рубежом, за которым их жизнь должна была пойти по совершенно иному пути.
И вот настал день, который должен был всё решить. Джанет отправилась на очередное обследование, в душе уже готовясь к тому, чтобы принять любое решение судьбы. Процедура затягивалась. Дольше, чем обычно. Дольше, чем это могло бы быть. Лёжа на кушетке, она с тревогой ловила каждое движение врача, каждое изменение в его лице. Молчание и сосредоточенность специалиста не сулили ничего хорошего. Не выдержав, она тихо спросила, всё ли в порядке. Доктор, не отрывая взгляда от экрана, лишь растерянно кивал, бормоча что-то невнятное про необходимость кое-что уточнить.
Затем он вышел из кабинета. Минуты ожидания показались вечностью. Когда дверь открылась снова, в комнату вошла целая группа людей в белых халатах. Они окружили аппарат, тихо переговариваясь между собой на своём, понятном только им, медицинском языке. Джанет ловила обрывки фраз, пытаясь сложить их в единую картину. Беременность. Это она поняла сразу. Но дальше — шквал непонятных терминов и удивлённых возгласов. Её сердце забилось чаще. Двойня? Такое бывает. Тройня? Крайне редко, но они с Грэмом справятся.
Когда главный врач, наконец, повернулся к ней, в его глазах читалась смесь из крайнего изумления и профессиональной собранности. Он сообщил ей новость, которая перевернула всё с ног на голову. Результаты не оставляли сомнений. У неё будет не два и не три малыша. У неё будет шестеро. Шестеро детей одновременно. Представьте на мгновение всю гамму чувств, которая обрушилась на эту женщину. Головокружительная радость от того, что мечта наконец сбылась, смешалась с леденящим душу страхом и осознанием колоссальной ответственности. Пять лет пустоты — и вот такой, невероятный, ошеломляющий подарок.
В кабинет пригласили Грэма. Врач был краток и предельно честен. Случай уникален. Один на сотни миллиардов. Джанет немедленно ложится в больницу под постоянное наблюдение. И тут же прозвучал жёсткий, безпристрастный медицинский вердикт. Шансы на то, что все шестеро детей родятся живыми и здоровыми, составляют меньше одного процента. На тот момент, в начале восьмидесятых, мировая медицинская практика знала лишь два подобных случая, и ни один из них не закончился полным, безоговорочным успехом. Статистика была безжалостна. Но в тот момент в Джанет говорило нечто большее, чем сухие цифры. Материнский инстинкт, та самая необъяснимая связь, уже связала её с шестью крошечными сердцами, стучащими внутри. «Я была уверена, что с моими детьми всё будет хорошо», — скажет она потом. Это была не надежда, это была уверенность.
Начались долгие недели сохранения. Больничные стены, режим, постоянные обследования. Врачи ставили перед ней задачу — продержаться хотя бы до двадцати трёх недель. Только тогда у детей появится призрачный шанс на жизнь. Джанет слушала, кивала и делала невозможное. Она продержалась тридцать одну неделю. Её сила воли, её спокойствие и выдержка поражали весь медицинский персонал. Она терпела тяжесть, дискомфорт, ужасные толчки, от которых, казалось, не было спасения. Она делала это ради них. Ради шестерых.
День, когда малышам стало тесно, настал. Силы терпеть были на исходе. В операционной царила атмосфера высочайшего напряжения и собранности. Было сформировано семь медицинских бригад. Шесть — для приёма каждого нового человека в этот мир. Седьмая — для того, чтобы сохранить жизнь и здоровье их матери. Процесс появления на свет шестерых близнецов — это сложнейшая медицинская операция, ювелирная работа, где важен каждый вздох, каждый момент. Джанет находилась в глубоком сне и ничего не помнила. Её первым вопросом, когда она очнулась в послеоперационной палате, был простой и самый главный: «Дети живы?».
Ей ответили утвердительно. Она стала матерью шести дочерей. Правда, врачи сразу отметили, что со второй из малышек, которую позже назовут Люси, есть некоторые основания для беспокойства. Как шутливо заметит потом их отец, эта девочка, «номер два», даёт им поводы для волнения и по сей день. За её жизнь медики боролись особенно упорно. Но все шестеро были живы. Все шестеро, пусть и крошечные, весом от едва набранного килограмма до полутора килограммов, были доношены и готовы к борьбе. Ещё больше месяца вся большая семья провела в стенах перинатального центра, набираясь сил, а затем Джанет наконец-то смогла привезти своих шестерых дочек в свой настоящий, общий дом.
И тут началась настоящая жизнь. Любой, у кого есть дети, знает, сколько хлопот и бессонных ночей приносит один младенец. Умножьте это на шесть. Молодые родители, не имевшие до этого опыта обращения с новорождёнными, оказались в эпицентре настоящего урагана из пелёнок, бутылочек и круглосуточного кормления. Грэм позднее признавался, что без помощи государственных медсестёр, прикреплённых к их уникальной семье, они бы просто не справились. «Когда они были маленькими, в нашем доме было больше детской присыпки, чем пыли на всех улицах Лондона, — вспоминал он. — Только подгузников мы использовали за год больше одиннадцати тысяч. Мне пришлось оставить работу и уйти в отпуск по уходу за ребёнком, чтобы помогать Джанет. Первые два года прошли как в густом тумане. Мы с женой спали урывками, по два-три часа в сутки. Всё остальное время уходило на бесконечную круговерть кормлений, переодеваний и укачиваний».
Но они не сломались. Они находили выход из любых ситуаций. Например, для прогулки они использовали две сдвоенные коляски, а ещё двух самых маленьких девочек носили в специальных перевязях, прижимая к себе, как кенгуру своих детёнышей. Вся округа знала их в лицо. Прохожие с радостью помогали им преодолеть высокие бордюры или занести это детское царство в автобус. Ливерпуль стал для них большой и дружной семьёй.
Даже когда самый сложный младенческий период остался позади, забот меньше не становилось. Шесть девочек — это шесть индивидуальностей, шесть характеров, шесть пар глаз, смотрящих на мир с любопытством. Они вместе болели, вместе учились ходить и говорить. Накормить такую ораву голодных ртов было отдельной задачей. Но Грэм и Джанет, так долго ждавшие этого своего материнства и отцовства, проявили невероятную, всеобъемлющую любовь и мудрость. Они с самого начала понимали, что растят не единый коллектив, а шесть разных личностей, и делали всё, чтобы подчеркнуть их индивидуальность.
Джанет, к примеру, никогда не покупала им одинаковую одежду, хотя многие родители близнецов часто идут по этому простому пути. «Я всегда старалась, чтобы мои девочки выглядели опрятно и красиво, но у каждой был свой собственный стиль, — рассказывала она. — Даже когда они пошли в школу и должны были носить униформу, мы нашли способ добавить немного индивидуальности. Прямо у выхода из дома стояла большая пластиковая корзина, полная носков всех цветов радуги. Рядом висела коробочка с такими же разноцветными резиночками для волос. И каждая дочка, перед тем как выйти из дома, выбирала тот цвет, который ей нравился именно сегодня. Это было их маленькое, но такое важное личное решение».
Годы летели стремительно. Дом наполнялся смехом, ссорами, школьными уроками, первыми победами и разочарованиями. Семья стала местной знаменитостью, их приглашали на телевидение, они снимались в рекламе, путешествовали на отцовском микроавтобусе, который был единственным способом вывезти всю эту компанию куда-либо. Они жили полноценной, шумной, насыщенной жизнью. А потом пришло время, которое рано или поздно наступает в любой семье. Повзрослевшие птенцы начали один за другим покидать родное гнездо, чтобы начать свою, самостоятельную жизнь.
И вот спустя тридцать семь лет мы можем посмотреть, как же сложилась судьба каждой из шестерых сестёр, появившихся на свет в тот счастливый день.
Та самая «номер два», Люси, которая с самого начала давала поводы для волнения, выбрала себе профессию, от которой замирает сердце у любого родителя. Она работает стюардессой на британских авиалиниях и большую часть жизни проводит в небе. И вся семья, как и много лет назад, продолжает за неё волноваться каждый раз, когда её самолёт поднимается в воздух.
Третья по счёту, Рут, нашла себя в работе, требующей аккуратности и порядка. Она стала секретарём в одной солидной частной фирме, являясь незаменимым помощником для своего руководства.
Четвёртая, Сара, пока единственная из всех сестёр, кто подарил родителям самую долгожданную радость — продолжил род. Она стала матерью очаровательной девочки и сейчас находится в отпуске по уходу за ребёнком, с головой погрузившись в заботы о новом поколении.
Пятая, Кейт, проявила себя как человек, умеющий находить и оценивать таланты. Она работает специалистом по подбору персонала для крупных компаний, именно она ищет те самые нужные кадры, которые двигают бизнес вперёд.
Шестая, Дженни, оказалась сладкоежкой и рукодельницей не только в душе, но и в жизни. Она реализовала свою мечту и открыла собственную кондитерскую, где радует горожан вкуснейшими тортами и пирожными.
И, наконец, первая из сестёр, Ханна. Она осталась жить вместе с родителями, выбрав одну из самых благородных профессий — стала учительницей в начальной школе. Она каждый день дарит свою любовь и знания другим детям, продолжая ту линию заботы и тепла, которую в неё вложили её собственные родители.
Грэм, теперь уже седовласый дедушка, с нежностью и лёгкой грустью вспоминает те безумные, наполненные суетой и счастьем годы. Он обожает свою внучку Джорджи и с нетерпением ждёт, когда и другие его дочери решатся подарить ему таких же чудесных внуков. «Конечно, мне немного жаль, что пока только одна из дочерей стала матерью, — размышляет он. — Возможно, остальные немного побаиваются курьёзов, которые могут случиться с близнецами. Хотя я был бы безмерно рад такому подарку. И знаете, если бы мне сейчас предложили прожить всё это снова — весь этот стресс, всю эту беготню, все эти бессонные ночи — я бы, не задумываясь ни на секунду, сказал «да».
Глядя на историю семьи Уолтон, понимаешь простую и вечную истину. Никакие цифры, никакие приметы и суеверия не имеют ровным счётом никакого значения перед лицом настоящей любви, искреннего желания и человеческой воли. Самое главное — это то, что двое людей любят друг друга и всей душой хотят дать жизнь новому человеку. А уж как распорядится природа — подарит ли она одного ребёнка, двоих или сразу шестерых — это её великий и прекрасный замысел. Семья Уолтон — это живое чудо. Награда за терпение, веру и ту самую, тринадцатую попытку, которая развеяла все суеверия и подарила миру шесть удивительных судеб.