Елена стояла у мусоропровода и плакала. В руках дрожал пакет с последними вещами свекрови: старые тапочки, засаленный халат, пустые баночки из-под лекарств. Той давно уже не стало, а она все никак не могла заставить себя выкинуть это барахло. И вот наконец решилась.
Бросила пакет в черную дыру мусоропровода, прислушалась, как он шуршит, падая вниз. Все, конец.
В это время Павел сидел в нотариальной конторе и расписывался в документах. Квартира матери теперь его, только его. Елена об этом еще не знала, но догадывалась. Свекровь невестку не жаловала, хотя именно та уволилась ради ухода, выносила за ней судно, меняла подгузники, кормила с ложечки, переворачивала, чтобы не было пролежней.
К старости свекровь превратилась в беспомощного ребенка. А завещание написала еще до болезни, когда Елена работала и, по мнению свекрови, «мало помогала по дому».
Они так давно жили в этой квартире втроем... Детей Елене и Павлу бог не дал. Точнее, беременности заканчивались неудачно, но Елена пыталась снова и снова, а потом врачи руками развели, мол, поздно, в вашем возрасте уже забеременеть сложно.
Елена тогда не думала о штампе в паспорте, какая разница, если они по факту все равно что муж и жена? Главное в браке — это дети, а их-то и не было. А штамп... Что штамп?
Павел относился к этому философски, значит, не судьба. А Елена ночами ревела в подушку. Особенно когда свекровь еще до болезни попрекала:
— Эх, невестка у меня бесплодная попалась! Будь другая, я бы внуков уже нянчила!
Квартира была словно создана для детей... Трехкомнатная, сталинка с высокими потолками и толстыми стенами. Одна комната была свекрови, там все так и осталось после нее. Вторая была их с Павлом спальней. Третья, самая маленькая, служила кабинетом Павла.
— Несколько минут, и все готово! — любил повторять Павел, когда она жаловалась на усталость. — Памперс поменять, покормить. Что там сложного?
Елена молчала. Что объяснять? Что это не пара минут, а круглые сутки? Что она уже забыла, когда спала спокойно, не вскакивая от каждого стона из соседней комнаты? Что руки болят от постоянного таскания грузного тела? Что спина ноет так, будто ее переехал грузовик?
А Павел приходил с работы, плюхался перед телевизором и требовал ужин, горячий, свежий, с первым и вторым. Елене казалось даже, что еду он любит больше, чем ее...
К матери заглядывал на минутку, чмокнет в лоб и обратно к телевизору.
— Устал на работе, понимать надо!
И как же они будут жить теперь, когда свекрови не стало?
***
Елена возвращалась домой пешком, автобус был переполнен, а в метро спускаться неохота. Шла медленно, разглядывая витрины. Вот в этом магазине она когда-то покупала себе красивое платье. Павел тогда сказал:
— Зачем оно тебе? Все равно ведь ты толстая.
Платье так и провисело в шкафу с биркой.
У подъезда она столкнулась с соседом Михаилом, военным врачом в отставке. Он был высокий, седой, всегда подтянутый. Год назад овдовел, с тех пор осунулся, но все равно Елена считала его привлекательным.
— Добрый вечер, Елена, — вежливо кивнул он.
— Здравствуйте, Михаил.
Они редко разговаривали, только здоровались. Но иногда он помогал ей с тяжелыми сумками, когда она возвращалась из магазина с продуктами для свекрови.
— Давайте помогу, — говорил негромко и брал пакеты.
А еще Елена ловила на себе его внимательный, изучающий взгляд.
Дома Павел уже сидел за столом, барабанил пальцами по клеенке.
— Где ужин? — вместо приветствия спросил он.
— Сейчас разогрею.
— Опять вчерашнее будет?
— А что, плохое? Щи же ты любишь.
— Щи люблю свежие, а не прокисшие! — рявкнул Павел. — Целый день дома сидишь, но даже сварить ничего не можешь нормально!
Елена молча разогревала еду. В горле что-то сдавило. Хотелось сказать:
— Я не дома сидела, я с делами разбиралась, которые остались после твоей матери! Бегала по инстанциям, стояла в очередях!
Но промолчала, бесполезно что-либо говорить.
После ужина Павел важно откашлялся:
— Короче, так. Завтра приезжает тетя Рая из Воронежа, поживет у нас немного.
— Какая тетя Рая? — опешила Елена.
— Моя тетя, папина сестра. Она одна живет, родственники помогать не хотят, вот я и вызвался помочь. Мы же теперь только вдвоем, места полно.
Елена села на табуретку, ноги подкосились.
— Павел, я за твоей мамой много лет ухаживала. Я устала, мне нужен отдых.
— Какой отдых? — удивился муж. — Ты же не работаешь! И потом, тетя Рая не лежачая, сама себя обслуживает. Просто компания нужна, присмотр. Она богатая, между прочим! Квартира в родном городе есть, дача. Все родственнику завещает, который за ней ухаживать будет.
— Родственнику, — горько подумала Елена. — Не родственнику с женой. Как всегда, я тут пустое место.
На следующий день Павел привез тетю Раю на такси. А Елена до последнего надеялась, что он шутит...
Тетя Рая была маленькой, сухонькой старушкой с цепким взглядом и тонкими губами. Окинула Елену оценивающим взглядом и поджала губы:
— Невестка, значит? Хм. Павлуша говорил, ты получше выглядишь.
Елена промолчала. Павел засуетился:
— Тетя Рая, вот ваша комната! Мамина бывшая. Мы все убрали, постелили свежее.
— Пахнет больницей, — поморщилась старуха. — И вообще, грязно тут у вас. Пыль везде, полы давно не мыли.
Елена мыла эти полы утром, на коленях, руками, потому что швабра плохо отмывает старый паркет. Но снова промолчала.
Тетя Рая оказалась той еще штучкой. Требовала особый чай («не так завариваете!»), особую еду («в нашем роду готовят иначе!»), стирать ее белье отдельно («не люблю, когда мои вещи с чужими смешивают!»).
При этом у нее были явные признаки начинающейся деменции. То газ забудет выключить, то воду в ванной оставит литься, то начнет искать серьги, которые сама же спрятала.
— Это ты взяла! — тыкала она сухим пальцем в Елену. — Воровка!
Павел стоял рядом и молчал. Потом, когда серьги находились в кармане тетушкиного халата, пожимал плечами:
— Ну что ты хочешь, возраст!
Через неделю Елена не выдержала:
— Павел, давай наймем ей сиделку. Или хотя бы приходящую помощницу.
— Ты что? Сиделка берет много, у нас таких денег нет.
— Но я не справляюсь, мне тяжело!
— Что значит не справляешься?! — взорвался Павел. — Ты дома сидишь целыми днями! Что тебе еще делать? За мамой ухаживала же, а тут ходячая!
— За мамой ухаживал, — повторила про себя Елена. — А что мне за это? Даже спасибо не сказали и в завещание не вписали.
Тетя Рая обживалась, чувствовала себя хозяйкой. Елена превратилась в прислугу: подай, принеси, убери, постирай. При гостях старуха любила повторять:
— Невестки у нас — люди временные, сегодня есть, завтра нет. А родные остаются навсегда!
Но главный удар поджидал впереди... 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔