— Это не обсуждается, — отрезал Аркадий Петрович. Гипс на бедре казался чугунным, но тяжелее всего давила на плечи беспомощность. Неделю назад он был хозяином своей квартиры, своей жизни. Сегодня он — объект заботы, почти предмет мебели, который сын и внук двигали по комнате взглядами, полными тревоги и плохо скрытого раздражения.
— Пап, это не упрямство, это здравый смысл, — устало возразил Павел, его пятидесятилетний сын. Он сидел на краешке дивана, словно в любой момент готовый сорваться и убежать из этой пропитанной нафталином и укором квартиры. — Ты упал. Тебя час никто не мог найти. А если бы инсульт?
— Но его не было! — рявкнул старик.
— А будет — поздно станет! — ввинтился в разговор Кирилл, двадцатилетний внук. Он не отрывал взгляда от смартфона, его пальцы летали по экрану. Казалось, он одновременно вел этот спор и управлял запуском космического корабля. — Дед, XXI век. Есть технологии, которые решают эти проблемы. Элементарно. Мы ставим тебе систему «Умный дом». Голосовой помощник, датчики движения, кнопка SOS на браслете. Падаешь — нам с отцом мгновенно прилетает уведомление. Всё. Проблема решена.
Аркадий Петрович посмотрел на внука. Высокий, резкий, говорящим на языке кликов, апдейтов и оптимизации.
— Мне не нужна тюрьма с датчиками, — прошипел он. — Мне нужен мой телефон. С диском.
— Который ты не успеешь набрать, если тебе станет плохо! — Кирилл наконец поднял глаза, и в них сверкнула холодная сталь логики. — Твоя система неэффективна. Она устарела.
— Это моя жизнь устарела? Моя память — неэффективный жесткий диск, который пора форматировать?
— Пап, Кирилл не это имел в виду, — вмешался Павел, пытаясь затушить пожар. — Мы просто хотим тебя обезопасить. Ради нас. Пожалуйста.
Последний аргумент ударил ниже пояса. «Ради нас». Аркадий Петрович сдулся, как проколотый шар. Он махнул рукой: — Делайте, что хотите.
Это было не разрешение. Это была капитуляция.
На следующий день начался блицкриг. Кирилл приехал с целой армией коробок. Он двигался по квартире как спецназ на зачистке: быстро, точно, без сантиментов. Старые лампочки были выкручены, розетки заменены на «умные». В центре гостиной, на полированном столе, где обычно лежала стопка газет, воцарилась черная колонка-шпионка.
— Знакомься, дед. Это Алиса, — бросил Кирилл через плечо. Колонка мигнула фиолетовым глазом и отрапортовала бодрым синтетическим голосом: «Привет! Я помогу вам сделать день лучше». — Уже сделала, — пробурчал Аркадий Петрович. — В гроб меня загонишь.
Вечером, оставшись один, он почувствовал себя оккупантом в собственном доме. Свет не подчинялся выключателям. Попытка приказать «Алисе» выключить «эту чертову лампу» провалилась — бездушный голос требовал правильных команд, как тюремный надзиратель. Взбесившись, старик выдернул колонку из сети, но свет продолжал гореть. Лишь через полчаса унизительных препирательств с пустотой он нашел нужные слова. Засыпал он с чувством, что его дом захватил вежливый, но неумолимый враг.
Но главный бой был впереди. Через пару дней Кирилл остановился перед книжным шкафом, занимавшим целую стену, и вынес приговор: — Вот он. Главный пылесборник. Дед, это же тонна макулатуры. Давай оцифруем.
Аркадий Петрович почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Его книги. Его друзья. Потрепанный томик Лермонтова, который он читал жене на первом свидании. Собрание сочинений Чехова, купленное на первую зарплату. Справочник мостостроителя с его пометками на полях.
— Оцифровать — это сжечь? — тихо спросил он. — Ну зачем так грубо? — искренне удивился Кирилл. — Отсканировать. Всё будет в одном ридере. Вот, я тебе уже купил.
Он протянул деду тонкий, холодный планшет. Бездушный кусок пластика и стекла. — Здесь нет души, — сказал Аркадий Петрович, возвращая гаджет. — Душа в тексте, а не в бумаге! — взорвался Кирилл. — Это удобно! Шрифт можно увеличить, подсветку включить! Хватит цепляться за прошлое!
— Когда я держу книгу, я держу историю! — голос старика загремел, наполняясь забытой силой. — Я чувствую ее вес, слышу шелест страниц! А это, — он ткнул пальцем в ридер, — это симулякр! Одноразовый, как твои чувства!
Конфликт достиг точки кипения. Павел пытался быть миротворцем, но его уговоры тонули в грохоте столкновения двух эпох. В тот вечер Аркадий Петрович заперся в своей комнате, охраняя последний бастион своего мира.
Развязка наступила через неделю. Павел и Кирилл приехали снова. На этот раз они не пытались спорить. Они пришли с готовым решением.
— Пап, мы нашли тебе квартиру, — начал Павел, глядя в сторону. — Однокомнатную. В новом доме. Там пандусы, консьерж. И до нас ближе. Аркадий Петрович молчал. — А с этой что? — глухо спросил он. — Продадим, — выпалил Кирилл. — Мне нужен первый взнос на ипотеку. Я уже и аванс внес, пап, понимаешь? Сделка горит. Да и зачем таким активам простаивать?
«Активам». Это слово стало последней каплей. Его жизнь, его память, его любовь — это «актив», который мешает внуку купить собственную коробку из бетона и стекла.
— Там мы сразу сделаем умный ремонт, — с энтузиазмом продолжал Кирилл, не замечая, как лицо деда превращается в каменную маску. — Никакого хлама. Начнем с чистого листа!
«С чистого листа». Его лист, исписанный почти за восемьдесят лет, предлагалось просто сжечь. В глазах внука он не увидел злости. Он увидел нечто худшее — абсолютное, стерильное непонимание. Кирилл не хотел его обидеть. Он хотел его «улучшить», «оптимизировать», не понимая, что для этого нужно сначала его убить.
— Я подумаю, — сказал он неожиданно спокойно.
Когда за ними закрылась дверь, Аркадий Петрович встал. Он прошел по квартире, прощаясь. Резная спинка стула. Прохладная клавиша пианино. Корешок книги. Взгляд его упал на черную колонку в углу. На вежливую шпионку. Символ вторжения.
Из кладовки он вернулся с молотком. — Алиса, — сказал он твердо. — Какая сегодня погода? — Сегодня в Москве плюс девятнадцать, облачно... — начал бодрый голос. Первый удар расколол пластиковый корпус. Голос захлебнулся. Второй. Третий. Он бил молча, методично, вкладывая в каждый удар всю свою боль и ярость.
Разбив вражеский штаб, он забаррикадировался в кабинете. Он был в своей крепости. И он не собирался сдаваться.
На следующий день Павел и Кирилл застали поле битвы. Осколки «Алисы», молоток на полу и запертая дверь. — Что мы наделали... — прошептал Павел. — Я не понимаю! Я же хотел как лучше! — почти кричал Кирилл, мечась по комнате. — Безопасность! Комфорт! Что не так?!
— Всё не так, сынок, — тихо ответил Павел. — Мы с тобой пытались перепрошить компьютер с живым сердцем. Мы говорили с ним на языке эффективности, а нужно было — на языке любви. Знаешь, почему он держится за этот «хлам»? Потому что мама здесь. В каждой вещи. Мы хотели забрать его из дома, а для него это было равносильно тому, чтобы забрать его у нее второй раз.
Слова отца ударили Кирилла как разряд тока. В его логичном мире произошел системный сбой. Он остался в квартире один. Он бродил по комнатам, но теперь смотрел на все другими глазами. Он подошел к книжному шкафу и наугад вытащил толстую книгу. «Теория и расчет мостовых конструкций». На полях, рядом с формулами, была приписка: «Проверить прогиб балки. Нюра говорит, что я слишком много думаю о работе». Нюра. Его бабушка.
Он сел за стол, достал планшет. Но вместо интерфейсов и сайтов его пальцы начали рисовать. Он рисовал кабинет деда. Старое кресло, шкаф. Рядом с креслом он нарисовал изящный столик. На нем — чашка, раскрытая книга и планшет. Не заменяющий, а дополняющий. На экране планшета — окно видеозвонка с улыбающейся двоюродной сестрой из Владивостока. Он не разрушал старый мир. Он бережно встраивал в него мост.
Распечатав рисунок, он просунул его под дверь кабинета. — Дед, — сказал он тихо, прислонившись к двери. — Прости меня. Я был самонадеянным дураком.
Прошла вечность, прежде чем за дверью послышался шорох. Ключ повернулся. На пороге стоял Аркадий Петрович. В руке он держал рисунок. Они молчали, глядя друг на друга через порог, разделявший две вселенные. — Чай будешь? — наконец спросил старик. Это был мирный договор.
Квартиру не продали. Кирилл нашел другой способ решить свой финансовый вопрос. Из всех гаджетов осталась только кнопка SOS и телефон с тремя кнопками быстрого вызова.
В один из вечеров Кирилл привез планшет и установил его на новый столик. — Смотри, дед, одна кнопка. Нажимаешь — и звонишь Ленке во Владивосток. Когда на экране появилось живое, улыбающееся лицо внучки, Аркадий Петрович не смог сдержать слез.
Кирилл уселся возле деда, рядом светился экран планшета. Цифровой овраг, пролегавший между ними, никуда не исчез. Но в тот вечер дед и внук начали строить через него мост. Прочный, как те, что всю жизнь проектировал Аркадий Петрович, и гибкий, как интерфейс, который завтра нарисует Кирилл.
💬 Понравилась история? Буду рада вашим комментариям и пожеланиям по темам для новых историй. Ставьте лайки 👍 и даже дизлайки 👎, подписывайтесь на канал