Бытует мнение, что спасатель - это самый эмпатичный человек на земле. Он всегда готов прийти на помощь, отложит свои дела ради другого, спасет от одиночества, немощи и недугов.. Однако человек, хронически несущий на себе роль спасателя, однажды может повести себя жестко и эгоистично. Для других – это шок и ужас, для самого спасателя тоже. Чувство вины накроет его потом с головы до ног, но в моменте в нём как будто включится совершенно другая, бесчувственная субличность. Почему?
Всё хроническое и нездоровое однажды ломается. Дочь, которая спасала отца от алкоголизма, в какой-то момент просто не приходит на его тревожный звонок из дома. Она злится на его беспомощность, откладывает свой визит, рассуждает, что деньги тоже важны и не хочет брать отгул.. В результате, отец умирает в квартире один, с телефонной трубкой возле кровати. Сын, который всю жизнь спасал маму от одиночества и дожил до её смерти, может не проронить ни одной слезинки на похоронах. И к самому факту ухода матери отнестись довольно прохладно.
Известно, что чувствительность к страданиям со временем падает, так устроено природой. К потоку чьих-то бесконечных жалоб на здоровье начинаешь адаптироваться, особенно когда это длится на протяжении многих лет, и сам этот человек не делает серьезных попыток выздороветь. Например, он лечит симптом таблетками, мазями, но не занимается самим заболеванием. Забивает на регулярную диагностику, врачей, профилактику, восстановительную медицину. Обращается со своим телом по принципу тушения пожара: просто пьет обезболивающее.
Спасателя держит возле жертвы его собственная уязвимая часть. Ведь жертва его тоже спасает: от бессмысленности его жизни, от одиночества, от ненужности. Этого он может и не признавать, говоря о сострадании, доброте и альтруизме. Но в каком-то смысле это всегда обмен, потому что свою заботу он обменивает на нужность. И это ни хорошо, ни плохо, так устроены все симбиотические отношения. Очевидно лишь то, что они тоже не вечны, хотя шестерёнки детских травм в них подобраны идеально.
Спасатель черствеет, потому что он всегда на работе «по ремонту» чужой беспомощности. Она фоновая, постоянная, в ней нет отпусков и выходных. Даже если он уезжает отдыхать, часть его внимания всё равно остается с человеком, который зависим от него. Морально и эмоционально. Жертва же черствеет в поглощении внимания и заботы, которые воспринимаются ею как должное. Внутри она всегда рассчитывает на помощь и поддержку и устраивает активный или пассивный бунт (иногда даже демонстративный суицид), когда спасатель хочет сепарироваться и отдалиться.
Поразительны истории, когда ребенок одинокого родителя, всю жизнь проживший возле него, не устроивший своей личной жизни, после смерти последнего чувствует вину. «Я так старался, но всё равно не смог сделать маму счастливой», - говорит он после её похорон. - «Плохо спасал от болезней, мог бы и лучше». И ему даже в голову не приходит какую огромную цену он заплатил, чтобы его матери было не одиноко. Эта цена – самые лучшие, юные годы в его жизни, которые он посвятил не собственному расцвету, а служению несчастливому родителю.
Любовь не противоречит ничему. Она может быть и в таких симбиотических отношениях, когда люди не только связаны бессилием, с одной стороны, и чувством долга, с другой. Между ними тоже случается настоящая дружба, эмоциональная близость, теплая привязанность. Однако роли разобраны уже на старте, и на них строится жизненный сценарий каждого. Жертва может прожить намного дольше положенного, несмотря на целый букет болезней, только потому что у неё есть ресурсный спасатель.
Имея этот ресурс она может и сама стать спасателем для другого члена семьи, который вдруг становится еще более слабым. Например, сын спасает мать, а мать спасает мужа, страдающего от алкоголизма. Все заняты чужими жизнями и все при деле. Жаль только то, что линия этого семейного древа на этом может и завершиться. Не дать потомков, на которых у этой семейной системы просто нет ресурса. Слишком много слабых звеньев. И не хватает тех, кто взял бы полную ответственность за свою жизнь и не брал бы на себя чужой. Это сложно, это правда сложно, когда роли неосознанно разобраны прямо с самого детства. По факту, это становится привычкой, частью личности.
Спасатель выгорает, злится, превращается в тирана, попадает в жесткое чувство вины, и снова бросается спасать. Иногда – с удвоенной силой. Ему все кажется, что от его усилий зависит физическое и психологическое состояние родственника. Что он такой всемогущий и на всё может повлиять. За всем этим он упорно не видит своего бессилия: свою депрессию (которая возникает как следствие его личной неустроенности), свою нересурность, свое отчаяние, которое он закапывает так глубоко внутрь, что сам о нём иногда только догадывается бессонными ночами. Собственно, для него, из сострадания к нему и написана эта статья.
Если тебе хорошо знакома эта роль, пойми, что ты:
- не всемогущий,
- тоже иногда слабый, только у тебя другие способы защиты, отличные от нытья,
- выгораешь со временем,
- имеешь право на злость,
- имеешь право на разгильдяйства и удовольствия,
- тоже смертный.
Автор: Федоськина Ирина Леонидовна
Психолог, Клинический психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru