Империя по имени «Золото»
В начале XII века на политической карте Дальнего Востока было тесно и неуютно. Главным игроком здесь была киданьская империя Ляо, или «Железная империя», — огромное государство, подмявшее под себя кучу народов, включая часть северного Китая. Кидани были ребятами серьезными, и все соседи платили им дань и старались не отсвечивать. Все, кроме кучки диких племен, живших в лесах Маньчжурии и на берегах Амура. Китайцы называли их чжурчжэнями, а кидани делили на «покорных» и «непокорных». И вот эти самые «непокорные», которых никто не принимал всерьез, вдруг решили, что с них хватит.
Их вождь по имени Агуда был человеком с большим талантом к решению вопросов силовыми методами и еще большим самомнением. В 1115 году, после нескольких удачных драк с киданями, он собрал своих соплеменников и заявил, что основывает новую империю. Имя для нее он выбрал с размахом — Цзинь, то есть «Золотая». Логика была простая: «Железо, — сказал он, — ржавеет. А золото — вечно». Это был не просто красивый жест, а прямой вызов «Железной империи». Началась большая заварушка.
К удивлению всех, включая, наверное, и самих чжурчжэней, их дела пошли в гору. Эти вчерашние охотники и рыболовы, которых считали дикарями, оказались гениальными воинами. Их армия, состоявшая в основном из тяжелой конницы, закованной в ламеллярные доспехи, весьма убедительно доказывала киданьским войскам их неправоту. Они дрались с яростью людей, которым нечего терять. Как писал один современник, «дерутся так, как будто сами духи вступают в сражение». За какие-то десять лет они не просто разгромили «Железную империю», но и сделали то, что казалось немыслимым, — вторглись в Китай, находившийся под властью династии Сун.
В 1127 году они взяли штурмом китайскую столицу Кайфын, после чего пригласили двух императоров сменить обстановку и провести остаток дней в маньчжурской глуши. Это был шок, сравнимый с падением Рима. Дикари с севера покорили самую цивилизованную страну мира. К середине XII века Золотая империя чжурчжэней простиралась от Амура до Янцзы. В ее состав входили Маньчжурия, Северный Китай и часть Монголии. При этом самих чжурчжэней в этой империи было меньшинство — около 10 процентов. Остальные 90 — покоренные китайцы, кидани и другие народы.
Управлять такой махиной было непросто. Чжурчжэни переняли китайскую административную систему, перенесли столицу в Пекин, но при этом старались сохранить свою идентичность. Они создали собственную письменность, поддерживали свои обычаи и решительно пресекали любые попытки ассимиляции. Это была империя, построенная на страхе и военной силе. Но, как и всякая империя, она породила не только насилие, но и уникальную культуру, следы которой до сих пор находят в земле Приамурья и Приморья. Золото, которое Агуда выбрал символом своей власти, оказалось не только металлом, но и метафорой. Их культура была такой же яркой, самобытной и, увы, недолговечной.
Мода, смерть и шаманские пояса
Что мы знаем о народе, который не оставил после себя великих книг, но оставил тысячи удивительных вещей в земле? Практически все. Археология — это наука, которая читает историю по черепкам и ржавому железу. И то, что рассказали археологи о чжурчжэнях, оказалось куда интереснее сухих строчек летописей. Особенно много поведал Корсаковский могильник на острове Большой Уссурийский — настоящий некрополь, где были похоронены сотни жителей Золотой империи.
Судя по находкам, чжурчжэни были большими модниками. Особенно они любили наборные пояса. Это был не просто элемент одежды, а своего рода паспорт и визитная карточка. По количеству и качеству бронзовых бляшек, подвесок и бубенчиков можно было определить статус, профессию и даже боевые заслуги владельца. Самые роскошные пояса, с позолоченными бляхами и ремнями, окрашенными в красный цвет, принадлежали женщинам-шаманкам. Эти дамы, судя по всему, пользовались огромным влиянием в обществе.
Женщины вообще любили себя украшать. Ожерелья из полудрагоценных камней — сердолика, агата, халцедона — были обычным делом. Но находят и стеклянные бусы, которые явно были привезены издалека. Некоторые из них, с внутренней золотой прослойкой, были изготовлены по технологии, известной в Египте и Византии. Как эти хрупкие изделия попали из Средиземноморья на берега Амура — загадка, которая говорит о размахе торговых связей того времени.
Но главным делом для любого чжурчжэня была война. Их погребения буквально набиты оружием. Лук и стрелы были у всех — и у мужчин, и, судя по всему, у женщин. Археологи насчитали более 40 разновидностей железных наконечников: плоские, граненые, бронебойные, а также двурогие срезни, чье предназначение было весьма недвусмысленным. Были и особые «фирменные» наконечники, похожие на бурав, которые, по словам летописца, после встречи с целью оставались с воином навсегда. Кроме луков, в ходу были палаши, копья, топоры и кинжалы. Защитное вооружение тоже было на уровне: чешуйчатые панцири, шлемы. Это был народ воинов, для которых переход в иной мир был частью профессии.
Их погребальные обряды говорят о сложных представлениях о загробном мире. Большинство покойников хоронили в земле, на спине, с подогнутыми ногами. Но встречались и вторичные захоронения: когда тело сначала оставляли на специальном помосте или на дереве, а через некоторое время кости хоронили в земле. Так же поступали со своими умершими многие сибирские народы-шаманисты. Детей же хоронили в дуплах деревьев, которые считались вместилищем душ рода. Все это — отголоски древних, доимперских верований, которые сохранились даже после того, как чжурчжэньская знать приняла буддизм. Они строили храмы с черепичными крышами и гранитными колоннами, но хоронили своих мертвецов по заветам предков, щедро снабжая их всем необходимым для жизни в ином мире.
Золотая богиня и прочие сказки
Там, где есть золото и таинственно исчезнувшая цивилизация, неизбежно появляются легенды о кладах. Чжурчжэни, назвавшие свою империю Золотой, просто не могли не оставить после себя миф о несметных сокровищах, спрятанных от врагов. И этот миф оказался куда долговечнее самой империи. Уже несколько столетий он будоражит умы кладоискателей, романтиков и просто любителей легкой наживы.
Главный приз в этой лотерее — легендарная Золотая Богиня. Якобы, это была статуя женщины-богини из чистого золота, которой поклонялся простой народ. Ее постоянно перевозили из одного столичного храма в другой, а когда в 1234 году империя рухнула под ударами монголов, жрецы спрятали ее в тайном колодце, который ищут до сих пор. Существовала ли она на самом деле — большой вопрос. Официальная наука относится к этой истории скептически. Но, как говорится, чем черт не шутит. В конце концов, Трою тоже когда-то считали мифом.
Помимо богини, в фольклоре фигурируют и другие золотые артефакты — Золотой Конь, Золотой Олень. Их ищут по всему евразийскому континенту, от Дальнего Востока до Болгарии. Эти легенды — классический пример «бродячего сюжета», который в каждой местности обретает свои детали. На Дальнем Востоке таким «местом силы» для кладоискателей стала сопка Шапка в Амурской области.
Эта сопка, своей формой действительно напоминающая головной убор, овеяна тайнами. По одной из легенд, ее насыпали вручную древние люди, носившие в своих шапках землю. Геологи, конечно, эту версию опровергают, утверждая, что сопка имеет естественное происхождение. Но на ней действительно находится древнее чжурчжэньское городище-крепость. А где крепость, там, по логике кладоискателей, должны быть и сокровища. Считается, что именно в основании Шапки чжурчжэни спрятали свою казну перед приходом монголов.
Археологи, проводившие здесь раскопки, никакого клада, разумеется, не нашли. Но это ничуть не смущает энтузиастов. Тот факт, что сопка находится в пограничной зоне и доступ к ней ограничен, только подогревает интерес. Запретный плод, как известно, сладок. И пока одни, «романтики», перекапывают архивы в поисках карт, ведущих к Золотой Богине, другие, «прагматики», берут в руки лопаты и металлоискатели и отправляются на реальные городища. И вот их деятельность — это уже не сказка, а суровая и печальная реальность.
Бригада с лопатой и металлоискателем
Романтические поиски Золотой Богини — это одно. Совсем другое — деятельность так называемых «черных копателей». Это люди, для которых история — не наука и не легенда, а просто бизнес. Вооружившись металлоискателями, картами и лопатами, они методично грабят древние городища и могильники, нанося непоправимый вред науке. Их интересует не контекст, не культурный слой, а только предметы, которые можно продать.
Показательна история двух жителей Приморья, Минисабита Фаритова и Сергея Кокина. Эти «любители истории», один — печник, другой — слесарь, с 1998 года планомерно раскапывали Шайгинское городище, памятник федерального значения. Когда их застали на месте преступления археологи, они уверяли, что не знали о статусе городища и просто собирали коллекцию «из любви к искусству». Они даже добровольно сдали часть находок — монеты, статуэтки, бронзовые зеркала.
Но грабежи продолжались. В итоге было возбуждено уголовное дело — одно из первых в России против «черных копателей». При обыске у Фаритова дома нашли сотни уникальных артефактов. Ученые, проводившие экспертизу, заявили, что коллекция бесценна. Оценить ее в денежном эквиваленте невозможно. Тем не менее, по слухам, на черном рынке японские коллекционеры готовы платить до 20 долларов за одну чжурчжэньскую монету.
Чем же закончилась эта история? Прокуратура прекратила уголовное дело с формулировкой «в связи с деятельным раскаянием». Решили, что печник и слесарь ранее не судимы, коллекцию сдали, в содеянном раскаялись, а потому самого факта следствия для них будет достаточно. Археологи были в шоке. По их словам, эти «любители истории» оставили свой неизгладимый след на трети уникального памятника. Они копают бессистемно, закладывая шурфы там, где сработал металлоискатель, разрушая культурный слой и превращая городище в хаотичное нагромождение ям.
И таких, как Фаритов и Кокин, — тысячи. На территории Приморья и Приамурья — сотни чжурчжэньских городищ, и уследить за всеми невозможно. У «черных копателей» есть свои интернет-сайты, где они обмениваются информацией, хвастаются находками и договариваются о сделках. Иногда археологам удается склонить кого-то из них к сотрудничеству, но это капля в море. Пока спрос рождает предложение, а наказание за вмешательство в дела давно минувших дней остается смехотворным, разграбление будет продолжаться.
Когда прошлое бесценно (и стоит десять рублей)
В этой истории о чжурчжэньском золоте есть один трагикомический парадокс. С одной стороны — бесценное наследие великой империи, уникальные артефакты, которые могут рассказать о жизни и смерти целого народа. С другой — черный рынок, где все это величие имеет вполне конкретную и, как правило, смешную цену.
Когда журналист под видом продавца пришел на «блошиный рынок» во Владивостоке и предложил купить чжурчжэньскую монету XII века, ему предложили 10 рублей. «Тут этого добра навалом, — объяснил ему местный торговец. — Вон, у Ваньки целый мешок». Бронзовая статуэтка хранителя домашнего очага той же эпохи была оценена чуть дороже, но тоже в пределах разумного. «Здесь тебе все равно нормальную цену никто не даст, — подытожил торговец. — Вот если японцам продать, тогда да».
В этом диалоге — вся суть проблемы. Великая история, которая должна быть достоянием музеев и предметом изучения ученых, превратилась в товар, причем в товар копеечный. Ее извлекают из земли слесари и печники, а скупают заезжие коллекционеры. Государство, которое должно охранять свое наследие, оказывается бессильным. А наука, которая должна его изучать, может только сокрушенно качать головой.
Чжурчжэни, создавшие Золотую империю, были грозными воинами. Они покорили Китай, наводили ужас на соседей. Их шаманки носили роскошные пояса, их воины были закованы в железо. Они строили города и храмы. А сегодня их наследие, их память, их вечный покой тревожат в поисках бронзовых побрякушек, которые можно продать за десять рублей.
Возможно, в этом и есть высшая ирония истории. Любая империя, какой бы могущественной она ни была, рано или поздно превращается в прах. А потом приходят люди с металлоискателями и начинают копаться в этом прахе в поисках того, что блестит. И величие прошлого оказывается бессильно перед сиюминутной жаждой наживы. Золотая империя ушла, оставив после себя легенды о золотых богинях и реальные бронзовые монеты ценой в пачку сигарет. И, глядя на это, начинаешь понимать, что слова Агуды о вечности золота были слишком оптимистичны. Ржавеет все. Особенно память.