Апостол Иоанн отметил, что если описать все сотворенное Иисусом “подробно, то... самому миру не вместить бы написанных книг” (Ин. 21:25). Точно так же можно сказать, что в мире едва хватает места для всего, что было написано лишь об одном эпизоде из жизни Христа — Его смерти на кресте. Сколько книг и статей, проповедей и песен, картин и других великих произведений искусства появилось благодаря тем нескольким часам!
Такое отношение к кресту перестает удивлять, когда мы вспоминаем, что все в жизни Христа предвещало и указывало на Его смерть (см. Мф. 1:21; Лк. 1:31; 2:30, 35). Он неоднократно предсказывал Свою смерть (см. Мф. 16:21; 17:22, 23; Лк. 18:31-33). За несколько месяцев до этого события Он “восхотел идти в Иерусалим” (Лк. 9:51), где, как Он знал, Ему предстояло умереть. Шесть часов, которые Христос провел на Голгофе (Мк. 15:25, 33, 34, 37), явились кульминацией Его служения.
Пилат пусть неохотно, но все же уступил требованиям иудеев и велел распять Иисуса. В какой-то момент во время судилищ над Иисусом Иуда — тот, что предал Его, — покончил с собой. Данный урок мы начнем с рассмотрения этого эпизода, а затем перейдем к истории распятия Иисуса. Учитывая важность этого события, настоящий урок будет состоять из двух частей.
В этом уроке будут противопоставлены смерть Иуды и смерть Иисуса. Можно назвать множество отличий. Иуда умер, повесившись; Иисус — будучи распятым. Иуда убил себя собственными руками; Иисус умер от рук других. Иуду осудила его совесть, тогда как Иисус был осужден иудеями и приговорен Пилатом. Однако мы должны в особенности отметить, что смерть Иуды была трагедией, а смерть Иисуса — триумфом: Иуда умер как нераскаявшийся самоубийца, Иисус же умер как безгрешный Сын Божий. В конце урока будет задан вопрос: “Чем будет ваша смерть — трагедией или триумфом?”
ТРАГЕДИЯ (Мф. 27:3-10; Деян. 1:18; 19)
Мы не знаем, за каким именно эпизодом в череде событий последовало самоубийство Иуды. Согласно Мф. 27, это случилось сразу после того, как “первосвященники и старейшины. предали [Иисуса] Понтию Пилату, правителю” (ст. 1, 2), и, возможно, тогда же это и произошло. Однако обратите внимание, что, когда Иуда “возвратил тридцать сребреников первосвященникам и старейшинам”, они находились “в храме”, а не у судейского места Пилата (ст. 3, 5). Возможно, после того как правитель дал согласие на казнь Иисуса и пока шли приготовления, первосвященники поспешили в храм к своим утренним обязанностям, где и нашел их Иуда.
Во всяком случае, в какой-то момент во время судов над Иисусом, “Иуда... увидев, что Он осуждён... раскаялся” (ст. 3). Очевидно, Иуда никак не ожидал, что Христа осудят. Может быть, он думал, что поскольку Иисус невиновен (ст. 4), то Он не пострадает от ареста, — тогда как сам он станет богаче на тридцать шекелей. Когда стало очевидно, что Иисус умрет, в Иуде запоздало проснулась совесть.
Своих нанимателей Иуда нашел в храме и попытался вернуть деньги, заплаченные ему за предательство Иисуса (ст. 3), но они отказались взять их. Он сказал им: “Согрешил я, предав кровь невинную” (ст. 4). Они с презрением ответили: “Что нам до того? Смотри сам” (ст. 4). Предателей всегда презирают те, кому они служат.
Отвергнутый холодными, каменными сердцами, Иуда бросил деньги на холодный каменный пол и “вышел” (ст. 5), — но куда ему было идти? Иудейская верхушка отвернулась от него, и он не мог показаться на глаза другим апостолам. Я представляю, как он, спотыкаясь, побрел по улицам в южную часть Иерусалима, как, ничего вокруг не замечая, проталкивался сквозь веселую толпу праздновавших Пасху людей, пока не добрался до поля горшечника за южной стеной города. Там он “удавился” (ст. 5).
Когда Иуда ушел, первосвященники стали решать, как поступить с тридцатью сребрениками. Они сказали: “Непозволительно положить их в сокровищницу храмовую, потому что это цена крови” (ст. 6). В Ветхом Завете нет такого правила, поэтому они, должно быть, имели в виду один из собственных законов. По поводу их нежелания оставить деньги себе Дж. Макгарви пишет: “У них в самом деле было странное понятие о совести: они могли взять Господни деньги... и потратить их на пролитие крови, но, потратив их подобным образом, они не могли положить их назад! Кроме того, они сделали любопытное признание. Если деньги, заплаченные Иуде, были должным образом использованы на поимку настоящего преступника, то это была цена справедливости, а не цена крови”.
Первосвященники решили на эти деньги купить “землю горшечника” (ст. 7). Вероятно, “земля горшечника” была участком, на котором горшечник брал глину. Поскольку такое поле, скорее всего, нельзя было обрабатывать, его можно было купить по умеренной цене. Иудейские вожди приобрели его “для погребения странников” (ст. 7). Под “странниками”, вероятно, подразумевались неиудеи, умершие во время посещения Иерусалима. На иудейских кладбищах язычников вряд ли хоронили.
В этом месте Матфей помещает вдохновенный комментарий: “Поэтому и называется земля та «землёю крови» до сего дня” (ст. 8). Другими словами, это поле стали называть “землёю крови”, потому что оно было куплено “ценой крови” (ст. 6). Фраза “до сего дня” указывает на то, что между событием и его описанием Матфеем прошло некоторое время (вероятно, около тридцати лет).
По своему обыкновению Матфей также отмечает, что это событие было исполнением пророчества: “Тогда сбылось речённое через пророка Иеремию, который говорит: «И взяли тридцать сребреников, цену Оцененного, Которого оценили сыны Израиля, и дали их за землю горшечника, как сказал мне Господь»” (ст. 9, 10).
В книге пророка Иеремии нет слов, приведенных в ст. 9 и 10, но они перекликаются со строками из книги пророка Захарии (Зах. 11:12, 13). Такое явное несоответствие объясняют по-разному. Иеремия мог произнести слова, впоследствии записанные Захарией. Иеремия мог быть упомянут потому, что, по вдохновению, на Захарию оказали влияние слова Иеремии о горшечнике (Иер. 18:1-6; 19:1-13) и покупке поля (Иер. 32:9).
Матфей единственный, кто в своем повествовании пишет о смерти Иуды; хотя Лука упоминает об этом позже, в Деяниях апостолов, когда рассказывает об избрании нового апостола вместо Иуды: “...Надлежало исполниться тому, что... предрёк Дух... об Иуде, бывшем вожде тех, которые взяли Иисуса. Он... приобрёл землю неправедной мздой, и, когда низринулся, расселось чрево его и выпали все внутренности его. И это сделалось известно всем жителям Иерусалима, так что земля та на отечественном их наречии названа Акелдама, то есть «земля крови»” (Деян. 1:16-19).
Критики хватаются за то, что, в их понимании, противоречит одно другому в двух повествованиях. (1) У Матфея землю купили первосвященники (Мф. 27:7), тогда как по словам Луки ее приобрел Иуда (Деян. 1:18). (2) У Матфея Иуда повесился (Мф. 27:5), в то время как Лука сообщает, что Иуда умер, “низринувшись” (Деян. 1:18). (3) Матфей пишет, что поле было названо “землёю крови”, потому что оно было куплено за деньги, которыми было оплачено пролитие крови (Мф. 27:6, 8), а Лука намекает, что поле получило такое название из- за того, что на нем пролилась кровь Иуды (Деян. 1:18, 19). Однако согласовать эти два изложения нетрудно:
• Поскольку первосвященники купили поле на деньги Иуды, то формально покупка была сделана им, и земля принадлежала ему.
• Иуда, вероятно, повесился на дереве, которое находилось на земле горшечника. Чтобы не оскверниться, никто из иудеев не стал бы прикасаться к мертвому телу (особенно во время праздника). В какой-то момент оставленное без погребения разлагающееся тело Иуды упало, и от удара его внутренности выпали на землю. Это должно было еще больше удешевить участок, что позволяет объяснить, как можно было купить эту землю всего лишь за тридцать сребреников.
• Было две причины называть это поле “землёю крови”. Матфей привел одну, а Лука — другую причину.
Если соединить вместе оба повествования, становится еще яснее, что смерть Иуды была трагедией. Иисус сказал: “...горе тому человеку, которым Сын Человеческий предаётся, лучше было бы этому человеку не родиться” (Мф. 26:24). В молитве к Богу Христос назвал Иуду “сыном погибели” (Ин. 17:12) — то есть того, “который обречён был на погибель” (Совр. пер.). Впоследствии Петр будет говорить об “апостольстве, от которого отпал Иуда, чтобы идти в своё место” [“туда, где ему надлежит быть”; Совр. пер.] (Деян. 1:25). Избранный Господом за скрытые в нем силы творить добро, Иуда беспечно упустил данные ему возможности и умер как осудивший сам себя предатель.
А что если бы Иуда не покончил с собой? Что если бы он потом попросил прощения? Я верю, что Иисус снова принял бы его — как принял Петра, который от Него отрекся. Почему же Иуда не отдался на милость Божью? Ответ может дать греческое слово, переведенное “раскаявшись” в Мф. 27:3: “Тогда Иуда... увидев, что Он осуждён, и, раскаявшись...”
В русских переводах Библии говорится, что Иуда “раскаялся”. Это слово не надо путать со словом “покаяться”. Словом “покаяться” переведено греческое слово метаноео, которое подразумевает изменение своих мыслей. В применении к человеку оно обычно указывает на серьезные перемены в его сердце. Однако в Мф. 27:3 было использовано слово метамелломай, которое предполагает переживание по поводу совершённого поступка, но не заключает в себе искреннее покаяние. (Сравните два вида печали из 2 Кор. 7:10).
Совесть Иуду мучила, но не изменила. Он был полон сожаления, но не покаяния. Отказавшись от веры и ожесточив сердце, он потерял надежду. В своих мучительных переживаниях он не видел иного выхода из его положения, кроме смерти. С самоубийством Иуды трагически закончилась впустую потраченная жизнь.
ТРИУМФ (Мф. 27:31-35, 37-39; Мк. 15:20-29; Лк. 23:26-33, 38; Ин. 19:17-22)
Теперь от истории об Иуде перейдем к истории об Иисусе. Мы остановились на том, что шли приготовления к Его распятию: нужно было дать распоряжения, назначить воинов для проведения казни (см. Ин. 19:23; Мф. 27:54), сделать табличку с надписью (Мф. 27:37) и составить все необходимые бумаги. Задолго до девяти часов утра все уже было готово, и процессия двинулась на север.
Процессия
Вероятно, впереди всех шел назначенный главным сотник (Мф. 27:54). За ним следовали приговоренные к смерти: Иисус и два преступника (Лк. 23:32). Сзади шагали воины, подгонявшие их. Замыкала шествие обычная толпа, собравшаяся посмотреть на драматические события. Без сомнения, многих привело туда нездоровое любопытство, но некоторые из женщин плакали (Лк. 23:27).
По существовавшему обычаю Иисуса заставили “нести крест Свой” (Ин. 19:17). Поскольку вес всего креста, скорее всего, превышал 130 кг, Иисус, вероятно, нес только поперечный брус, весивший от 35 до 55 кг. Иисус не мог всю дорогу нести такую тяжесть. После бессонной ночи, постоянных издевательств и бичевания Его силы иссякли. Воинам пришлось искать другого, кто бы сделал это вместо Иисуса: “И заставили проходящего некоего киринеянина Симона, отца Александра и Руфа, идущего с поля, нести крест Его” (Мк. 15:21).
Киринея была столицей области Киренаика в северной Африке западнее Египта (современная Ливия). Иудеи, выходцы из Киринеи, имели в Иерусалиме свою синагогу (Деян. 6:9). Вероятно, Симон направлялся в город на утреннюю молитву в храме, когда его схватили воины. Какое же сильное потрясение, должно быть, он пережил!
Марк назвал имена двух сыновей Симона, вероятно, ожидая, что они будут знакомы читателям. Вполне возможно, что именно об этом Руфе упоминал Павел в Рим. 16:13. Киринейские иудеи могли быть обращены в веру в день Пятидесятницы (Деян. 2:10, 37, 41). Впоследствии христиане из Киринеи распространяли благую весть об Иисусе (Деян. 11:20).
Деревянный брус переложили с плеч Иисуса на плечи Симона, и процессия двинулась дальше (Лк. 23:26). Шествие, должно быть, продвигалось медленно, так как улицы были запружены народом — в основном паломниками, прибывшими на праздник. В какой-то момент — может быть, когда процессия сделала остановку — Иисус собрался с силами и обратился к рыдавшим в толпе женщинам: “Дочери иерусалимские! Не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших, ибо приходят дни, в которые скажут: «Блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие!» Тогда начнут говорить горам: «Падите на нас!» — и холмам: «Покройте нас!» Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?” (Лк. 23:28-31).
Иисус говорил о грядущей осаде и полном разрушении Иерусалима (66-70 гг.). Это бедствие будет вдвойне тяжелым для тех, у кого будут дети. Стих 30 — цитата из Ос. 10:8, вопль отчаявшихся людей, которые согласны принять любую защиту.
Последнее предложение в словах Христа подразумевает, что если римляне подобным образом обращались с “зеленеющим деревом” (Иисусом), то можно себе представить, что они сделают с “сухим деревом” (Иерусалимом). Посмотрите на это по-другому: если римляне так поступают с Иисусом, невиновным в мятеже против Рима, то насколько ужаснее они поступят с Иерусалимом, когда его жители будут действительно виновны в подобном мятеже (как и произойдет в 60-е гг.). Проведенная Христом аналогия была основана на том, что зеленые растения живы, а сухие нет: Он был духовно жив, тогда как Иерусалим — фактически — был мертв.
Конечный пункт
Хоть и с задержками из-за многолюдья на улицах, процессия неуклонно продолжала свой путь. Ее конечным пунктом было место, специально отведенное для казней на кресте: “место, называемое Лобное, по-еврейски — Голгофа” (Ин. 19:17; см. Мф. 27:33; Мк. 15:22; Лк. 23:33).
Голгофа находилась “вне врат” (Евр. 13:12) “недалеко от города” (Ин. 19:20), очевидно, рядом с оживленной дорогой (см. Мф. 27:39; Мк. 15:29). Большинство полагают, что это место было сразу за северной стеной города, неподалеку от одной из дорог, ведших с севера в Иерусалим. Должно быть, это было видимое издали место, может быть, на возвышенности, поскольку римляне использовали распятие как наглядный урок любому, кто решил бы проявить неповиновение. Почти наверняка там все время стояли врытые в землю три столба, приготовленные для очередных жертв.
С течением времени были выдвинуты два предположения о том, где находилась Голгофа. Традиционно принято считать, что она была там, где в IV веке воздвигли “церковь Гроба Господня”. В XIX веке Чарльз Гордон указал на другое место, которое стало называться “Голгофа Гордона” (или “Зеленый холм”), в полукилометре к северо-востоку от Дамасских ворот. Где бы ни располагалось это место, мы не можем с точностью сказать, почему оно называлось “Лобным”. Некоторые считают, что скалистое образование на Голгофе Гордона напоминает череп, но вполне возможно, что это место получило свое страшное название из-за того, что там царила смерть.
Распятие
Наконец процессия прибыла к месту назначения. С приговоренных сорвали одежду и дали им болеутоляющую настойку, приготовленную из кислого вина и слабого наркотика (Мф. 27:34; Мк. 15:23). Попробовав настойку, Иисус отказался выпить ее (Мф. 27:34). Он не хотел, чтобы его чувства притупились, когда Он будет пить чашу страданий (см. Ин. 18:11).
Затем они “распяли Его и злодеев” (Лк. 23:33). Первым читателям Евангелий, собственными глазами видевшим казни через распятие, было понятно, как много заключали в себе эти слова. Поперечные брусья были положены на землю. Грубые руки повалили приговоренных на землю и вытянули их руки вдоль брусьев. Палач, схватив руку несчастного и прижав ее к брусу, приставлял к запястью длинный железный гвоздь. Несколькими умелыми ударами он вбивал гвоздь сквозь дрожащую плоть в дерево. Затем он переходил к другой руке и снова повторял весь процесс. После того как руки осужденного таким образом обездвиживались, воины поднимали брус вместе с жертвой и закрепляли его на вертикальном столбе. Затем колени жертвы сгибали и его ступни (или щиколотки) прибивали к столбу (Лк. 24:39, 40).
Для распятия использовалось несколько видов креста, включая Т-образный крест, Х-образный крест и более привычной нам формы латинский †-образный крест. На Т-образном кресте поперечный брус прибивался сверху столба. В случае латинского креста поперечный брус крепился ближе к верхушке на фронтальной части столба. Во времена Христа римляне в Палестине отдавали предпочтение Т-образному кресту, но техника распятия в разных областях могла иметь свои отличия. Согласно ранней невдохновенной традиции, Иисус был распят на латинском кресте. Тот факт, что над головой Иисуса была прикреплена табличка (Мф. 27:37; Лк. 23:38; см. Ин. 19:19), служит подтверждением достоверности этой традиции.
“Тогда распяты с Ним [Иисусом] два разбойника: один по правую сторону, а другой по левую” (Мф. 27:38; см. Мк. 15:27). Это исполнило пророчество Исаии о том, что Мессия будет “причтен к злодеям” (Ис. 53:12; см. Лк. 23:33; Мк. 15:28). Греческое слово, переведенное в Мф. 27:38 “разбойники”, является тем же словом, что было употреблено при описании Вараввы в Ин. 18:40, только во множественном числе. В смысл этого слова заложено насилие. Возможно, что оба “разбойника” были соучастниками Вараввы в восстании. Можно даже предположить, что центральный крест сперва предназначался для этого отъявленного негодяя, пока толпа не потребовала: “Смерть Ему [Иисусу]! А отпусти нам Варавву” (Лк. 23:18).
Когда трое осужденных были пригвождены к крестам, палачу оставалось сделать последнее: прибить у них над головами таблички. На них сообщалось, в чем обвинялись эти люди (см. Мф. 27:37; Мк. 15:26). Пилат сам продиктовал надпись на табличке над головой Иисуса: “ИИСУС НАЗОРЕЙ, ЦАРЬ ИУДЕЙСКИЙ”. Слова были написаны “по-еврейски, по-гречески, по-римски” (Ин. 19:20).
Еврейский был языком иудейской веры, латынь была языком римского закона, а греческий был языком, на котором все говорили. Большинство проходящих и проезжающих мимо могли прочесть надпись, как минимум, на одном языке, а то и на всех трех.
Первосвященники стали возражать. Они сказали Пилату: “Не пиши: «Царь иудейский», но что Он говорил: «Я Царь иудейский»” (Ин. 19:21). Однако правитель отказался менять формулировку. Он ответил: “Что я написал, то написал” (Ин. 19:22). Хотя это была небольшая победа, Пилат, должно быть, и ей был рад.
До полудня оставалось приблизительно столько же, сколько прошло от рассвета (Мк. 15:25). Три человека висели на римских крестах. Тут и там на Голгофе группами стояли римские воины, представители иудейской верхушки, зеваки и горстка последователей Христа (Ин. 19:25). Сцена была готова для шести часов страданий Иисуса — и Его смерти.
Об этих шести часах мы поговорим в другой раз. А сейчас, прежде чем закончить, я еще раз хочу подчеркнуть, что, в отличие от трагедии смерти Иуды, смерть Иисуса была триумфом. В то время она не казалась триумфом, но все же это была победа, потому что...
• Иисус умер, полностью подчинившись воле Божьей (Лк. 22:42). Всякий исполняющий Божью волю является победителем (см. Отк. 2:7).
• Иисус умер с верой, не сомневаясь в том, что Бог сдержит Свое обещание воскресить Его. Вера — и тогда, и теперь — есть победа, побеждающая мир (1 Ин. 5:4).
• Покорно приняв смерть, Иисус одержал победу над силами зла (Евр. 2:14).
• Своей жертвенной смертью Иисус принял на Себя наши грехи, сделав наше спасение возможным (Ис. 53:4-6; 1 Кор. 15:3; 2 Кор. 5:21)!
• На кресте Иисус завершил Свое дело (Ин. 19:30).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Я побывал на большом количестве похорон, а на многих еще и читал проповеди. Некоторые похороны были триумфом, но некоторые, к сожалению, были трагедией. А чем будут ваши похороны? Вероятно, ваша смерть не будет такой трагедией, как смерть Иуды, и, конечно, не будет таким триумфом, как смерть Иисуса. Тем не менее, вам придется выбирать между “смертью праведников” (Чис. 23:10) и “смертью грешника” (Иез. 33:11). То, какой смертью вы умрете, обусловит ваша нынешняя жизнь. Чем будет ваша смерть — триумфом или трагедией?