Человечество привыкло к идее, что космос — безмолвен. Радиотелескопы десятилетиями ловили лишь шорохи реликтового излучения и редкие всплески пульсаров. Но чем тише становилась Вселенная, тем громче звучал вопрос: «Где все?».
В одиннадцатом десятилетии XXI века построили Оракул — сеть спутниковых приёмников, охватывающих всю околосолнечную орбиту. Их чувствительность позволяла различать сигналы уровня электрического разряда в атмосфере Юпитера. И вот однажды Оракул нашёл их: следы передачи. Не слова, не числа, даже не музыка, а последовательность регулярных провалов в шуме, как будто кто-то нарочно вырезал куски космического эфира.
Учёные ликовали, политики тревожились. Но главный вопрос оказался иным: почему, если это цивилизация, она выбрала столь странный язык? Ответ пришёл от математика из Чили: провалы были слишком регулярны, чтобы не быть системой координат. Это не сообщение. Это карта. Но карта чего?
Через годы вычислений стало ясно: карта указывала на пустоту. На те сектора галактики, где ничего не было. Ни звёзд, ни планет, ни туманностей. Будто кто-то вычеркнул эти места из космоса. И с каждым десятилетием пустот становилось больше.
Так Ферми-парадокс перестал быть философской загадкой. Разумные существа существовали, но они занимались не строительством и не посевом сигналов дружбы. Они занимались вычёркиванием. Космос был населен, но не жителями, а охотниками, методично зачищающими галактику.
Когда человечество это поняло, стало поздно. Потому что Оракул продолжал работать, и где-то далеко-далеко появилась новая пустота — точно в тех координатах, где находилась Солнечная система.