— Собирайтесь и убирайтесь отсюда! — голос Анатолия звенел от злости. — Это моя дача, понятно? Моя! И больше я вас тут видеть не хочу!
Галина стояла у крыльца с ведром клубники в руках и не могла поверить в то, что слышит. Рядом с ней жались к маминой юбке пятилетний Артёмка и семилетняя Настя, оба перепуганные и растерянные.
— Толя, ты что говоришь? Дети же здесь живут уже месяц, у них вещи, игрушки... — Галина поставила ведро на ступеньку и вытерла руки о передник.
— А мне наплевать! — бывший муж размахивал руками, лицо его покраснело от гнева. — Развелись мы с тобой или нет? Развелись! Значит, и дача моя, и огород мой, и всё здесь моё!
Настя вдруг заплакала, спрятав лицо в мамины ноги. Артёмка молча смотрел на отца огромными глазами, в которых стоял вопрос: почему папа такой злой?
— Толя, но мы же договаривались... — начала было Галина, но он её перебил.
— Ничего мы не договаривались! Ты сама напросилась сюда с детьми на лето, я из жалости разрешил. А теперь хватит! Марина завтра приезжает, и я не хочу, чтобы она видела тут посторонних!
Галина почувствовала, как внутри всё похолодело. Марина. Двадцатипятилетняя секретарша из его офиса, из-за которой, собственно, и развалилась их семья. Та самая, которая якобы «понимает его как никто другой» и «не пилит по пустякам».
— Посторонних? — тихо переспросила Галина. — Это твои дети, Толя. Твои!
— Мои дети будут жить там, где я скажу. А я говорю — не здесь! — Анатолий достал из кармана сигареты, закурил, нервно затянулся. — У тебя есть час, чтобы собрать шмотки и свалить.
Настя рыдала уже в голос. Артёмка вдруг отошёл от мамы и подбежал к отцу.
— Пап, а мы что, больше не будем здесь жить? А кто будет поливать помидорки? Я же сам их сажал! — мальчик дёргал отца за рукав рубашки.
Анатолий стряхнул с себя сынишку, как назойливую муху.
— Найдём, кого поливать. Тебя там не стояло. Иди к матери.
Галина подхватила сына на руки, прижала к себе. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, слышно было на всю округу.
— Хорошо, — сказала она, удивляясь собственному спокойствию. — Мы уедем. Только позволь детям взять их вещи.
— Быстрее! И чтобы через час вас тут не было! — Анатолий швырнул окурок прямо на клумбу с петуниями, которую Галина вместе с детьми высадила в первые дни приезда.
Она завела детей в дом, попыталась унять дрожь в руках. Надо было собираться, но с чего начать? Как объяснить малышам, что папа выгоняет их из дома, где они прожили лучший месяц этого лета?
— Мам, а почему папа такой сердитый? — спросила Настя, утирая слёзы кулачком. — Мы же ничего плохого не делали.
— Не знаю, доченька. Наверное, у него неприятности на работе, — соврала Галина, начиная складывать детские вещи в сумки. — Мы поедем к бабушке, хорошо? У неё тоже есть огород.
— А помидорки наши? А клубничка? — не унимался Артёмка. — Мам, а кто будет кормить Мурзика? Он же привык ко мне!
Галина закрыла глаза. Мурзик — бездомный котёнок, которого дети подобрали у дороги и выхаживали. Он только-только привык есть из мисочки и не убегал при виде людей.
— Мурзика... Мурзика мы заберём с собой, — твёрдо сказала она. — Найдём ему переноску.
Они упаковывали вещи молча. Дети то и дело подбегали к окну, смотрели во двор, где расхаживал Анатолий, громко разговаривая по телефону. Галина краем уха слышала обрывки разговора: «Да, Мариночка, завтра всё будет готово... Конечно, только мы вдвоём... Никого тут не будет...»
— Мам, а мы когда-нибудь ещё сюда приедем? — тихонько спросила Настя, складывая в коробку свои рисунки.
— Не знаю, малыш. Посмотрим.
Галина старалась не смотреть на стены, которые месяц назад сама переклеивала обоями. На кухню, где каждое утро готовила завтрак для детей. На веранду, где по вечерам они все вместе пили чай с вареньем. На огород, где Артёмка каждый день бегал проверять «свои» помидоры.
Этой дачей они с Толей бредили ещё до свадьбы. Копили деньги, выбирали участок, строили дом своими руками. Галина помнила, как они выкладывали дорожки, сажали яблони, спорили о том, где лучше сделать детскую площадку. Тогда казалось, что у них впереди вся жизнь, что дети будут расти здесь, приводить сюда своих детей...
— Время вышло! — крикнул с крыльца Анатолий. — Где вы там копаетесь?
— Уже выходим! — отозвалась Галина. Последний раз окинула взглядом комнату, где спали дети. На подоконнике стоял горшок с геранью, которую Настя вырастила из черенка. На столе лежала недочитанная книжка Артёмки.
— Мам, а книжку можно взять? — мальчик потянулся к столу.
— Конечно, сынок. Бери всё, что хочешь.
Дети набрали полные руки мелочей — книжки, игрушки, карандаши. Галина подхватила сумки, коробку с вещами. В последний момент заглянула в кладовку — там в корзинке спал Мурзик.
— Мурзик! — обрадовался Артёмка. — Ты с нами едешь!
Котёнок мяукнул, потянулся, недовольно покосился на суету вокруг.
Они вышли во двор. Анатолий стоял у калитки, демонстративно держал её открытой.
— Наконец-то, — буркнул он. — А кота куда тащите?
— Это Мурзик, пап! Помнишь, я тебе рассказывал, мы его спасли! — Артёмка прижимал к себе корзинку с котёнком.
— Здесь он останется. Мыши ловить будет.
— Нет! — впервые за весь день крикнул мальчик. — Он мой! Я его кормил, я за ним ухаживал!
— Толя, пожалуйста, — устало попросила Галина. — Не отбирай у ребёнка кота.
Анатолий колебался. Потом махнул рукой.
— Забирайте своего Мурзика. Только быстрее убирайтесь!
Они дошли до автобусной остановки медленно. Сумки тяжёлые, дети устали плакать, Мурзик жалобно мяукал в корзинке. Галина то и дело оборачивалась на дачу — вдруг Толя передумает, выбежит, скажет, что это была глупая шутка?
Но никто не выбегал. Только соседка тётя Клава выглянула из-за забора, покачала головой, что-то прошептала себе под нос.
— Мама, а где мы теперь будем жить? — спросила Настя, когда они сели в автобус.
— У бабушки Лиды. Она нас ждёт, — Галина обняла дочку. — Там тоже хорошо.
— А огород у неё есть?
— Есть. Небольшой, но есть.
— А помидоры можно посадить?
— Сейчас уже поздно садить, доченька. В следующем году посадим.
Автобус тронулся. За окном мелькали знакомые места — магазинчик, где они покупали мороженое, пруд, где кормили уток, поле, где собирали ромашки для букетов. Всё это теперь стало просто пейзажем за окном, а не частью их жизни.
Галина достала телефон, набрала мамин номер.
— Мам, это я. Мы едем к тебе... Да, с детьми... Нет, не в гости. Толя нас выгнал с дачи. Объясню потом.
В трубке послышалась знакомая мамина ругань в адрес бывшего зятя. Галина усмехнулась — впервые за день ей стало чуть легче.
— Мам, не ругайся при детях. Приедем через час.
Артёмка уснул, прижавшись к маме. Настя рассматривала в окно дорогу, молчала. Только изредка всхлипывала.
— Мам, а папа нас совсем не любит? — вдруг спросила она.
Галина долго думала, что ответить. Хотелось сказать правду — что папа любит только себя, что у него новая жизнь, в которой для детей нет места. Но Настя ещё маленькая, не поймёт.
— Папа вас любит, — сказала она наконец. — Просто он сейчас запутался. Взрослые иногда делают глупости.
— А мы к нему ещё приедем?
— Если он нас позовёт.
— А если не позовёт?
— Тогда не приедем.
Настя задумалась, потом кивнула.
— Понятно. А у бабушки Лиды вкусные пирожки?
— Самые вкусные на свете.
— Тогда хорошо.
Автобус подъезжал к городу. Галина смотрела на спящего сына, на дочку, которая пыталась развеселить Мурзика, и думала о том, что жизнь не закончилась. Да, больно. Да, обидно. Да, страшно начинать всё сначала. Но дети рядом, они здоровы и верят, что мама всё устроит.
А она и правда устроит. Найдёт новую работу, снимет квартиру побольше, чтобы Мурзик мог бегать. В следующем году они поедут на дачу к маминой подруге, там тоже есть огород. Артёмка посадит свои помидоры, Настя будет выращивать цветы.
А Анатолий останется на своей драгоценной даче с новой женой, которая, наверняка, не захочет возиться с огородом и будет жаловаться на комаров. Пусть наслаждается своим счастьем, раз так хотел.
— Мам, смотри, бабушка нас встречает! — Настя показала в окно.
Действительно, у автобусной остановки стояла мама Галины с большой сумкой и встревоженным лицом. Увидев автобус, она замахала руками.
— Ну что, детки, приехали, — сказала Галина, будя Артёмку. — Вставай, сынок, бабушка ждёт.
Они вышли из автобуса, и бабушка Лида сразу подхватила внуков в объятия.
— Мои дорогие! Как же так получилось? Что за человек такой, собственных детей на улицу выгнать! — причитала она, целуя детей.
— Бабуль, а у тебя Мурзик жить будет? — спросил Артёмка, показывая корзинку с котом.
— Конечно! Мой Васька уже старенький, компания ему не помешает. А как его зовут?
— Мурзик. Мы его из канавы спасли, а теперь он с нами живёт.
— Правильно сделали. Никого нельзя бросать, — строго сказала бабушка Лида, многозначительно глядя на дочь.
Галина поняла намёк, слабо улыбнулась. Да, мама права. Никого нельзя бросать. А значит, всё будет хорошо. Как-нибудь да будет.