«Вещи можешь не собирать, я уже купила тебе новые», — свекровь произнесла это с такой улыбкой, что Катя замерла с наполовину сложенным свитером в руках. Людмила Аркадьевна распахнула шкаф, полный дорогой одежды с бирками. «Твои старые тряпки нам ни к чему. В нашей семье принято одеваться прилично».
Катя нервно накручивала прядь волос на палец, глядя на разложенные на кровати вещи. Переезд к родителям Артёма был её идеей — пока они не накопят на первый взнос по ипотеке, будут жить у них. Свекровь сама предложила, мол, зачем деньги на съёмную квартиру тратить, когда у них целый этаж пустует? Артём сначала сомневался, но Катя убедила его, что это разумное решение. Теперь, собирая свои немногочисленные пожитки, она уже не была так уверена.
— Ты много берёшь? — Артём заглянул в комнату, прислонившись к дверному косяку. — Мама просила напомнить, что у них полно места в шкафах, можешь не тащить всё сразу.
— Да я и не собиралась, — Катя улыбнулась мужу. — Только самое необходимое. Одежда, косметика, книги...
— Книги? — Артём поморщился. — Зачем тебе книги? У мамы огромная библиотека, всё равно всё не перечитаешь.
Катя хотела возразить, что её любимые книги — это часть её самой, но промолчала. Не хотелось начинать семейную жизнь со споров.
— Хорошо, тогда только пару самых любимых, — согласилась она. — И фотоальбом с нашими снимками.
— Вот это дело, — Артём подошёл, чмокнул её в щёку. — Я тогда пойду машину прогрею. Через полчаса выезжаем, идёт?
Когда за мужем закрылась дверь, Катя присела на край кровати. Шесть месяцев назад они поженились, но продолжали жить отдельно — она в своей съёмной квартире, он у родителей. Такой формат обоим был удобен: оба работали допоздна, часто ездили в командировки. Встречались по выходным, иногда среди недели. Но после того, как Артёма повысили, а Катя перешла на удалёнку, стало логичным жить вместе.
Взгляд упал на старый свитер ручной вязки — подарок бабушки на восемнадцатилетие. Тёплый, уютный, с потёртыми локтями. Катя провела по нему рукой. Интересно, как Людмила Аркадьевна отреагирует на её гардероб? Свекровь всегда выглядела безупречно: дорогие костюмы, идеальная укладка, маникюр. А у Кати всё больше футболки, джинсы да растянутые свитера...
«Ничего, — подумала Катя, — я ведь тоже теперь часть их семьи. Примут как есть». Эта мысль немного успокоила, и она продолжила сборы.
Дом Людмилы Аркадьевны и Виктора Степановича впечатлял размерами — трёхэтажный особняк в элитном посёлке. Родители Артёма встретили их на пороге, будто почётных гостей.
— Катенька, наконец-то! — Людмила Аркадьевна обняла невестку, обдав волной дорогого парфюма. — Мы уж заждались. Виктор, забери у них чемоданы.
— Да я сам, — начал было Артём, но отец уже подхватил сумки.
— Идёмте, я покажу вашу комнату, — Людмила Аркадьевна взяла Катю под локоть. — Точнее, комнаты — у вас будет целое крыло на втором этаже. Спальня, гардеробная, кабинет для Артёма и будуар для тебя, Катюша.
Катя смущённо улыбнулась. Будуар? У неё никогда не было даже отдельной комнаты, а тут целый будуар...
Поднявшись по широкой лестнице, они прошли по длинному коридору. Свекровь распахнула массивную дверь, и Катя ахнула — просторная светлая спальня с огромной кроватью, бархатными шторами и хрустальной люстрой выглядела как номер люкс в дорогом отеле.
— Нравится? — с гордостью спросила Людмила Аркадьевна. — Я всё сама обставляла. Артём говорил, что ты любишь синий цвет, вот я и выбрала эту гамму.
— Очень красиво, — искренне ответила Катя. — Спасибо вам большое.
— А здесь гардеробная, — свекровь открыла следующую дверь. — Все шкафы пустые, можешь располагаться. Хотя... — она окинула Катю оценивающим взглядом, — вещи можешь не собирать, я уже купила тебе новые.
Свекровь произнесла это с такой улыбкой, что Катя замерла с наполовину сложенным свитером в руках. Людмила Аркадьевна распахнула шкаф, полный дорогой одежды с бирками.
— Твои старые тряпки нам ни к чему. В нашей семье принято одеваться прилично.
Катя растерянно посмотрела на Артёма, но тот, казалось, не видел ничего странного в ситуации.
— Мама всегда так, — он улыбнулся. — Любит делать подарки. Примерь что-нибудь, ты же любишь обновки.
Катя неуверенно подошла к шкафу, провела рукой по вешалкам с элегантными платьями, костюмами, блузками — всё явно дизайнерское, дорогое.
— Это очень... щедро, — осторожно сказала она. — Но я не могу принять такой дорогой подарок.
— Глупости! — отмахнулась Людмила Аркадьевна. — Ты теперь Белецкая, а Белецкие должны выглядеть соответственно. Кстати, я записала тебя в наш семейный салон красоты. Завтра в десять, не опаздывай. Марочка сделает тебе приличную стрижку.
Катя машинально коснулась своих длинных волос, которые всегда были её гордостью.
— Но я не хочу стричься...
— Не стричься, а сделать укладку, — поправила свекровь. — Эти распущенные патлы, конечно, были милы в студенчестве, но ты уже взрослая женщина, жена серьёзного человека. Надо соответствовать.
Артём, казалось, не замечал растущего напряжения.
— Мам, дай Кате освоиться, — сказал он. — Мы только приехали, а ты уже со своими переменами.
— Я хочу как лучше, — возразила Людмила Аркадьевна. — Катя такая красивая девочка, но ей нужно немного... лоска. Правда же, дорогая?
Катя сглотнула комок в горле. Ей хотелось сказать многое: что она не кукла для переодеваний, что у неё есть свой стиль, что она любит свои «патлы» и старые свитера. Но вместо этого она выдавила улыбку:
— Спасибо за заботу.
Когда свекровь наконец оставила их одних, Катя повернулась к мужу:
— Артём, это странно. Твоя мама хочет полностью изменить меня. Новая одежда, новая причёска...
— Ну что ты завелась? — Артём обнял её за плечи. — Мама просто хочет помочь. Она всегда такая — любит всё контролировать. Привыкнешь.
— Но это... это неуважение к моим вкусам, к моему выбору, — Катя высвободилась из объятий. — Я не хочу выбрасывать свои вещи только потому, что твоей маме они кажутся недостаточно дорогими.
— Никто не говорит выбрасывать, — Артём начал раздражаться. — Просто прими подарок и не устраивай драму. Ты знала, что моя семья состоятельная. Что в этом плохого?
— Дело не в деньгах, — вздохнула Катя. — А в том, что я чувствую себя... неподходящей. Будто меня нужно переделать, чтобы я соответствовала стандартам твоей семьи.
Артём провёл рукой по волосам — жест, который Катя уже научилась распознавать как признак его нетерпения.
— Слушай, давай не будем ссориться в первый же день, а? Распакуй вещи, отдохни. Вечером поговорим.
Он ушёл, оставив Катю наедине с шкафом, полным чужой одежды. Она медленно открыла свой чемодан, достала потёртый бабушкин свитер. Куда его деть? В этих роскошных шкафах он будет выглядеть как нищенская обновка.
За ужином атмосфера была натянутой. Виктор Степанович, в отличие от жены, держался приветливо, но отстранённо — больше увлечённый своим телефоном, чем беседой. Людмила Аркадьевна щебетала о планах на ближайшие дни.
— Завтра салон, потом заедем в бутик моей подруги — у неё новая коллекция. А в четверг у нас званый ужин, придут мои близкие друзья, хочу тебя представить обществу.
— Звучит... насыщенно, — Катя поковыряла вилкой изысканное блюдо, название которого не могла выговорить. — Но у меня завтра рабочий день, я не смогу поехать по магазинам.
— Рабочий день? — Людмила Аркадьевна изящно приподняла бровь. — Ах да, эта твоя... как её... удалённая работа. Копирайтер, верно?
— Редактор, — поправила Катя. — Я редактирую научные статьи для медицинского журнала.
— Какая разница, — отмахнулась свекровь. — В любом случае, это же не настоящая работа. Можешь отложить на денёк, ничего страшного не случится.
Катя почувствовала, как щёки заливает краска.
— Это очень настоящая работа, — тихо, но твёрдо сказала она. — С дедлайнами и обязательствами. Я не могу просто так всё отложить.
— Катюша права, мама, — неожиданно вмешался Артём. — Её работа важна для неё.
— Ну хорошо, хорошо, — Людмила Аркадьевна снисходительно улыбнулась. — Тогда перенесём на вечер. Салон и шопинг после работы. А то, знаешь ли, времени мало, а сделать надо многое. Твой гардероб, причёска, маникюр... — она окинула руки Кати критическим взглядом. — У тебя же встреча с нашими друзьями в четверг. Нужно произвести впечатление.
— Я могу произвести впечатление и без нового гардероба, — Катя отложила вилку. — Своим умом, например.
— Умом? — рассмеялась свекровь. — Ох, милая, никто не будет слушать твои умные речи, если ты выглядишь как студентка с вечным недосыпом. Первое впечатление всегда по одёжке, запомни это.
Катя собиралась возразить, но перехватила предупреждающий взгляд Артёма и промолчала. Остаток ужина прошёл в неловких паузах и светской беседе ни о чём.
Ночью, лёжа в роскошной спальне рядом с мирно спящим Артёмом, Катя не могла сомкнуть глаз. Всё происходящее казалось сюрреалистичным. Ещё утром она была собой — Катей Лебедевой, редактором с филологическим образованием, любительницей старых книг и уютных свитеров. А теперь она Екатерина Белецкая, невестка богатой дамы, которая считает своим долгом переделать её полностью.
Утром Катя проснулась с решимостью расставить все точки над «и». За завтраком, когда Артём ушёл звонить по работе, а свёкор уже уехал в офис, она обратилась к Людмиле Аркадьевне:
— Я очень ценю вашу заботу и щедрость. Но мне неловко принимать столько дорогих подарков.
— Не говори глупостей, — свекровь намазывала тост маслом, не глядя на Катю. — Это не подарки, а необходимость. Ты теперь часть семьи Белецких, а значит, должна соответствовать.
— Но разве быть частью семьи не означает, что меня принимают такой, какая я есть? — осторожно спросила Катя.
Людмила Аркадьевна наконец подняла глаза, и в них Катя увидела что-то похожее на жалость.
— Милая, когда я вышла замуж за Виктора, я тоже была наивной девочкой из простой семьи. Его мать, моя свекровь, была жёсткой женщиной. Она не покупала мне одежду — она заставляла меня выбрасывать старую и покупать новую на свои деньги, которых у меня не было. Она критиковала всё: мою речь, мои манеры, мою внешность. И знаешь что? Я ей благодарна.
— Благодарна? — удивилась Катя.
— Конечно, — кивнула Людмила Аркадьевна. — Она сделала из деревенской девчонки настоящую леди. Научила меня всему, что я знаю о светской жизни. Благодаря ей я смогла стать достойной женой для Виктора, поддерживать его статус, помогать в карьере. И теперь я хочу помочь тебе, Катя. Артём — перспективный мальчик, у него большое будущее. Но для этого ему нужна правильная жена.
Катя почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Значит, она — неправильная?
— Я люблю Артёма таким, какой он есть, — тихо сказала она. — И я надеялась, что ваша семья тоже примет меня такой, какая я есть.
— Любовь — это прекрасно, — снисходительно улыбнулась свекровь. — Но брак — это не только любовь. Это ещё и обязательства, соответствие определённому уровню, социальные связи. Я не прошу тебя меняться внутренне, дорогая. Только внешне. Это не так уж сложно, поверь.
— А если я откажусь? — прямо спросила Катя.
Людмила Аркадьевна изящно промокнула губы салфеткой.
— Тогда тебе будет очень сложно в нашей семье. И рано или поздно Артём это заметит.
Это прозвучало почти как угроза. Катя встала из-за стола.
— Простите, мне нужно работать.
В кабинете, уставившись в экран ноутбука, Катя не могла сосредоточиться. Слова свекрови крутились в голове. «Правильная жена», «соответствовать уровню», «будет сложно»... Неужели это и есть её будущее — постоянно пытаться соответствовать чужим стандартам?
Вечером, когда Артём вернулся с работы, Катя решилась на разговор.
— Нам нужно поговорить о твоей маме, — сказала она, закрыв дверь спальни.
— Что на этот раз? — устало спросил Артём, расстёгивая рубашку.
— Она хочет полностью изменить меня. Моя одежда, моя причёска, даже моя работа — всё, по её мнению, недостаточно хорошо для семьи Белецких.
— И что? — Артём пожал плечами. — Мама просто хочет помочь тебе адаптироваться. Она через это сама прошла.
— Она рассказала, — кивнула Катя. — Но я не хочу «проходить через это». Я хочу, чтобы меня принимали такой, какая я есть.
Артём вздохнул, сел на край кровати.
— Послушай, Кать. Я люблю тебя, ты знаешь. Но мы теперь живём здесь, в этом доме, в этой среде. Нельзя просто игнорировать определённые... стандарты. Может, стоит хотя бы попробовать? Ради меня?
Катя смотрела на мужа и не узнавала его. Где тот Артём, который восхищался её умом на первом свидании? Который говорил, что любит её непосредственность, её простоту, её неподдельность?
— А что, если я не смогу? — тихо спросила она. — Что, если я никогда не стану «правильной женой», как хочет твоя мама?
Артём отвёл взгляд.
— Тогда... не знаю. Будем решать проблемы по мере поступления.
В эту ночь Катя снова не могла уснуть. Она лежала, глядя в потолок, и думала о своём будущем. О том, что её ждёт в этом доме, в этой семье. Постоянное давление, критика, попытки переделать... А потом, может быть, и детей придётся растить по стандартам Людмилы Аркадьевны.
Утром она встала раньше всех, собрала свои немногочисленные вещи, которые даже не успела разложить. Бабушкин свитер, любимые книги, фотоальбом... Написала короткую записку Артёму и вызвала такси.
Стоя на пороге роскошного особняка с чемоданом в руке, Катя почувствовала странное облегчение. Да, впереди неизвестность. Да, придётся снова искать квартиру, возможно, брать кредит. Да, отношения с Артёмом под большим вопросом.
Но она останется собой. Катей Лебедевой, в старом бабушкином свитере, с «патлами» и без маникюра. И это стоило дороже всех дизайнерских нарядов в шкафу свекрови.