В прошлой части мы мельком пробежались по истории становления британского флота, этому чистому и благородному пути к величию и великолепию.
Естественно, возникает вопрос – почему несмотря на очевидные факты, британский королевский флот вызывает столько симпатий?
Ответ прост: Нагромождение лжи и пропаганды. Начиная с Непобедимой Армады, самый большой урон которой нанёс не Фрэнсис Дрейк, а плохая погода, и заканчивая их величайшим морским героем на все времена – Горацио Нельсоном.
Национальный Герой
Начало
Ну, а теперь прокатимся катком по истории «великого адмирала».
Начнём с того, что человек он был, мягко говоря, неоднозначный. Болезненный ребёнок, родился в семье священника. Всего в семье было одиннадцать детей. Мать Горацио умерла, когда ему было то ли восемь, то ли девять лет. Естественно, будущий спаситель Британии «пошёл добровольцем» на флот – иначе в биографии героя и быть не могло, героев же не отправляют на флот для того, чтобы сбагрить лишний рот.
Уважаемый читатель, у меня нескромный риторический вопрос. Вы когда-нибудь испытывали на себе такую штуку, как «морская болезнь»? Давайте опишу. Вам плохо. Всё вокруг вроде стабильно – пол внизу, стены стоят. Но вестибулярный аппарат понимает, что вас болтает. И болтает хорошо. У вас болит голова, возможно повышенное слюноотделение. А ещё вас тошнит. Не безостановочно, но всё же вы регулярно отправляете своё обед за борт. Скажите, испытывая сей прекрасный букет ощущений, вы остались бы на флоте? Нельсон – остался. Можно, конечно, говорить о силе духа и характере героя, но на самом деле у него просто не было выбора.
Морскую болезнь прославленный Горацио так и не победил. Но на тот момент он был ещё мальчишкой, и его дядя, капитан Морис Саклинг, уточнял: «Чем повинился бедный Горацио, что именно ему, самому хрупкому из всех, придётся нести морскую службу? Но пусть приезжает. Может, в первом же бою ядро снесёт ему голову и избавит вас от всех забот!».
Дальше были ещё всякие истории, в которых юный и хрупкий Горацио проявлял себя героем, бегая за белыми медведями и прочее. О «схватке с белым медведем» даже картину нарисовали, но уже после смерти Нельсона. Кстати, к слову – возможная встреча юного Горацио с медведем после его смерти превратилась в ожесточённую схватку. На картине тощий мальчик вообще пытается медведя прикладом забить. С самого детства герой, и вообще молодец.
В 1777 году Нельсон сдал экзамен на чин лейтенанта комиссии, во главе которой сидел все тот же дядя Морис Саклинг, брат его покойной матушки. Спустя год Горацио получает чин коммандера, ещё через год – полного капитана. После назначения на фрегат «Хинчинбрук» Нельсон отчаянно ловит «контрабандистов».
Звучит благородно и очень прям законно. Но на деле это выглядит чуть иначе.
Привожу два примера:
Первое. В английский порт идёт судно. Не английское. С товарами. Подходит корабль, товары объявляются контрабандой (всё честно!), и судно становится призом.
Второе. Куда-то по своим делам, к примеру, во Францию, идёт американское судно. На борт поднимаются англичане, товар объявляется контрабандой… Ну, понятно, в общем. Грабёж под вывеской борьбы с контрабандистами. Выгодно и капитану, и морякам, и адмиралу, под чьим руководством ходит капитан.
Согласно Навигационному Акту торговлю в британских портах могли вести только британские же корабли. После того, как Штаты завоевали себе независимость, они перестали быть подданными короны. Естественно, ввозить товары в британские порты они уже не могли. Но ведь как это работает? Если нельзя, но очень хочется – дай взятку. И эти взятки кормили толпу народа, от мелких таможенников до высоких чинов из Адмиралтейства.
В принципе, Нельсон поступил как истинный англичанин. Он нашёл стабильную экономическую цепочку, и начал её грабить, оперируя законом.
Естественно, «заинтересованные лица» не воспылали любовью к исполнительному капитану. Зато захваченные «призы» неплохо пополнили карманы самого Нельсона и его команды. Естественно, от большой любви к родине и чувства истинного патриотизма (а не понимания, что с этим задохликом в карманах звенят монеты) матросы потом пообещали Горацио служить и дальше под его началом.
Примерно в то же время Нельсон познакомился с принцем Уильямом (будущим королём Вильгельмом).
В принципе, Нельсон стал неоднозначной фигурой. Он точно не был трусом – трус не полезет на абордаж, не потеряет в идиотской попытке десанта руку и не словит маслину, лишившись зрения на один глаз. Не был он и бездарью – успехов на море у него хватало. Зенитом его славы стало сражение при Абукире, где его корабли наголову разгромили французскую эскадру. Правда, основную задачу Нельсон не выполнил – французы всё равно высадились в Египте.
Неаполитанский палач
Кроме «славных моментов» были и ещё один, о котором англичане не очень любят вспоминать.
В 1798 году при дворе неаполитанского короля Горацио Нельсон ознакомился с Эммой Гамильтон.
На тот момент Эмма поработала деятелем искусства (была натурщицей, а так же выступала обнажённой в театре, тогда это было аналогом онлифанс), и уже семь лет была замужем за Уильямом Гамильтоном, послом Британии в Неаполитанском королевстве. На момент знакомства будущих супругов Эмме было 18, сэру Гамильтону 56. Такая вот искренняя любовь дочки кузнеца, красавицы и всячески одарённой творческой личности к старому богатому мужику.
В 1798 году женатый на тот момент Нельсон «влюбился» в очередной раз, и с попустительства престарелого куколда Уильяма завёл роман с Эммой. «Жрица искусства» дружила с королевой Неаполя, да и была женой английского посла – видимо, ей не очень понравилось бежать на Сицилию от республиканцев в январе 1799 года.
В июне 1799 года в Неаполе восстали сторонники монархии. Поддержали монархистов люди Ушакова (для точности скажу, что под руководством Фёдора Фёдоровича был союзный русско-турецкий флот). Командовал дерзким рейдом Григорий Григорьевич Белли, урождённый Генри Белли – российский капитан второго ранга шотландского происхождения.
Сторонники республики и их покровители-французы заперлись в крепости. И французам, и республиканцам уже было понятно: подмоги не будет, и их возьмут либо долгой осадой, либо кровавым штурмом. Кардинал Руффо, возглавивший сторонников неаполитанского короля, вежливо и культурно договорился с осаждёнными об их капитуляции. 21 июня французы и республиканцы сдали оружие. Под актом капитуляции поставили подписи республиканцы и французы с одной стороны, и кардинал Руффо, русские и турецкие офицеры – с другой.
А вот Нельсон под этим не подписывался. Как и одна известная лярва, Эмма Гамильтон.
Поэтому 24 июня благородный джентльмен заявил, что клал он на договоры. Руффо и Белли предложили вернуть французам и республиканцам оружие – и пусть британцы дохнут на стенах замка. До Нельсона дошло, что дело пахнет палёными британскими транцами, и дал заднюю.
Сложивших оружие отпустили. Они погрузились на корабли, и уже в море благородный джентльмен арестовал поверивших его слову республиканцев и французов.
Собственно, началась форменная резня – как среди захваченных на море, так и в городе. Многие были или убиты «при попытке к сопротивлению», остальные повешены или сосланы на каторгу. Имущество наспех казнённых или арестованных изымалось в пользу неаполитанского короля.
По разным данным, правосудие было принесено разному количеству людей – от сотни до десятков тысяч. Складывать все трупы к воротам Нельсона – значит уподобляться британцам с их сочинительством «черных легенд». Большую часть убийств совершили «лаццарони» - местные пролетарии тех времён, дорвавшиеся до грабежей. Правда, и русские моряки, и Белли, и укрывавшиеся у русских моряков неаполитанцы в письмах и воспоминаниях указывают, что в причинении добра и нанесении справедливости участвовали и английские моряки.
Адмирала Карачиолло, которого республиканцы поймали на берегу и поставили «командовать флотом республики» из пары канонерок и бригов, тоже ждало британское милосердие. После поимки его судили, и приговорили к пожизненному заключению. Нельсона это не устроило, и адмирала отправили в петлю, не дав положенных суток на «улаживание своих дел». Не знаю почему, но по какой-то причине кроме однорукого «каблука» приговор выносила и его персональная замужняя лярва.
В английском Парламенте внезапно оказались люди с признаками чести, которых возмутил поступок Нельсона. Естественно, на голос чести положили то же самое, что и всегда – за зверства в Неаполе Нельсон не понёс наказания.
Ну, про битву при Копенгагене в 1801 году я уже писал. Когда Нельсону был отдан приказ «остановить бой», он поднёс трубу к незрячему глазу и сказал, что не видит этот сигнал, совершив очередное военное преступление (хотя о чем я , в те времена такого термина то не было), и породив новую идиому в английском языке («Повернуться незрячим глазом» = «намерено игнорировать»).
Воспетый мертвец
Самым большим заблуждением о Нельсоне является то, что именно он начал «ломать линейный строй». При Копенгагене в 1801 году Неаполитанский Палач использовал линейную тактику, и выиграл сражение только шантажируя датского кронпринца. Его успех при Абукире и Трафальгаре, которые англофилы называют примером его «тактического гения» и «прорывом в морской тактике», являлись лишь развитием тактики манёвренного боя, заложенной Григорием Андреевичем Спиридовым в Хиосском сражении. Позже эту тактику развил Ф.Ф. Ушаков.
Кстати, про Ушакова. «Его флагман я атакую первым», «Под его вежливой наружностью скрывается медведь» - так писал про Фёдора Фёдоровича «рыцарь моря» Нельсон. Горацио очень не любил тех, кто его превосходит – того же Карачиолло он невзлюбил после похвалы неаполитанского адмирала от его же короля – неаполитанцы куда лучше справились со штормом при короле Неаполя, и Нельсона это глубоко задело. Видимо, надо было командовать моряками, а не блевать за борт. Ну, и ключевой фразой «великого адмирала» было «я ненавижу русских».
Но островитяне, столь страстно приписывающее себе все «открытия», «изобретения» и «первенства», яростно популяризируют версию о том, что именно Нельсон, и именно при Трафальгаре «совершил прорыв» в тактике морского боя. Чуть более сведущие заявляют, что при Абукире воспетый англичанин тоже использовал манёвренный бой, и указывают на то, что первые теоретические основы манёвренного боя изложил Д. Клерк в книге «Опыт морской тактики», а Ушаков и Спиридов вообще не при чем, и действовали в рамках линейной тактики. Ну-ну. С тем же успехом можно сказать, что Нельсон использовал линейную тактику при Трафальгаре – его корабли зашли в испано-французский строй двумя линиями.
Трафальгарская битва не зря так воспета историками флота. В ней тактика манёвренного боя лишь утвердилась. Горацио Нельсон направил своё корабли, разделив испано-французский строй, и…
И словил маслину от французского марсового стрелка. Дальнейшее сражение вёл не Нельсон, а Катберт Коллингвуд. Именно ему, а также ошибкам француза Пьера де Вильнёва и испанца Фредерико Гравина.
Трафальгарское сражение для Британии стало спасением. Франция и Испания одномоментно потеряли преимущество на море. Возможность вторжения в Англию была утрачена – Наполеон потерял большую часть флота. Нельсон, столь непопулярный и осуждаемый на родине за увлечение онлифанщицами того времени, тут же стал национальным героем. Именно его, а не Коллингвуда, назвали творцом победы – ведь мёртвым героям не нужно платить.
Победу в Трафальгарском сражении английская внутренняя и внешняя пропаганда быстро пустила в дело. Вне Англии активно создавался образ «Владычицы морей», внутри – образ непобедимого флота и героических моряков. На флоте увеличился поток добровольцев – записываться в моряки приходили даже те, кто не пытался бежать от жены или правосудия.
Колосс на импортных ногах
Тем не менее, какой бы пропаганда не была, а именно после Трафальгара британский флот стал сильнейшим в европейских морях. И можно было бы сказать, что островитяне добились своего – но более глубокий взгляд рассмотрел бы в этой махине колосса на глиняных ногах.
Для строительства кораблей нужно много ресурсов. Ключевыми из них являются дерево, железо и пенька.
Дерево англичане закупали в странах Балтики и совсем немного – в России.
Следующим важным товаром было железо. Для выплавки этого самого железа кроме железной руды нужен древесный уголь – а с деревом, как мы помним, на туманном острове примерно так же, как и с погодой. Поэтому железо так же закупалось, в том числе в Швеции и в России.
Пенька. Вот с ней всё было совсем плохо.
Пенька – это материал, получаемый из волокон конопли. Она использовалась для производства канатов и парусов.
И почти вся пенька к 19 веку закупалась в России. В разных источниках импорт пеньки составляет от 1,5% до 4% стоимости общего импорта Англии.
Как видите, три ключевых ресурса островитяне закупали за рубежом.
Дерева на строительство и поддержку флота уходило очень много, и когда император Павел резко закрутил гайки, оборвав торговлю с Англией и запустив проект Северного Союза и второго вооружённого нейтралитета, на острове тут же стали рисовать карикатуры с «безумным императором». И если дерево можно было поискать ещё где-то, то вот с пенькой всё было хуже.
Я не фанат теорий заговоров, но спустя полгода в свержении и убийстве Павла отметился и английский посол, а к датским берегам отправился один однорукий и слепой на один глаз парень с морской болезнью.
Кстати, Павел Петрович планировал лишить англичан их «жемчужины в короне». Планы эти назывались «Индийский поход», но были похоронены вместе с самим императором.
В 1807 году, после заключения Тильзитского мира Россия присоединилась к континентальной блокаде. И если производство железа к тому моменту англичане с горем пополам наладили, то дерево пришлось гнать из Канады. А пенька?
А пенькой англичане, наученные горьким опытом 1800-1801 годов, закупились впрок, и их склады были наполнены.
Как видите, немалая доля мощи английского флота зависела от ресурсов, не производимых в Британии и её колониях.
Несостоявшееся противостояние
Были ли у Англии серьёзные соперники на море после Трафальгара? Фактически – нет. Теоретически?
Теоретически – да. Была одна держава, которая могла позволить себе строить новые корабли вместо ремонта старых, имела невероятное количество строевого леса и запасы пеньки и железа. И этой державе, Российской Империи, островитяне всячески мешали выйти в Средиземноморье. Упустив выход России в Балтику и вообще в море, Британская корона стремилась запереть «русского джина» в Чёрном море. В 1807 году была сорвана совместная русско-английская экспедиция на Константинополь. Во времена греческой войны за независимость англичане делали всё, что бы Дарданеллы и Босфор остались под властью Османской империи, а про собственного адмирала Кодрингтона, командовавшего объединённой англо-русско-французской эскадрой при Наварине Георг IV писал «Я посылаю ему ленту, хотя заслужил он верёвку». Про Крымскую войну и так все знают, как и про то, что только вмешательство Англии в 1878 году не позволило России осадить и взять Константинополь.
Можно много дискутировать о том, что было бы и как было бы – но англичане сдержали «русского джина» в Черном море, и господство британского флота на морях ещё долгое время не оспаривалось.
На море английский и русский флоты тоже сталкивались. Так во время Англо-Русской войны 1807-1812 годов был уничтожен линейный корабль «Всеволод». Эту громкую победу англичане одержали благодаря тому, что «Всеволод» сначала сел на мель, а после, повреждённый, остался беспомощен перед двумя фрегатами.
Англичане подходили к Триесту, где стояли русские корабли отряда Салтанова. Нападать англичане не решились.
Точно так же они не решились нападать и на эскадру Д.Н. Сенявина, стоявшую в Лиссабоне. Правда, Сенявин поверил в несуществующее честное английское слово, и сдал свои корабли англичанам «на хранение».
Ещё одним боем «бездымной войны» стал бой катера «Опыт» (14 орудий) с фрегатом «Сальсет» (50 орудий). Катер отбился от эскадры, и встретил судно без опознавательных знаков. Уже на расстоянии пушечного выстрела англичане подняли флаг и предложили сдаться, но были посланы по всем известному адресу. Уйти от фрегата маленькое судно не смогло, и завязался бой. Английскому фрегату понадобилось четыре часа на то, чтобы справиться с утлым катером.
Остальные же морские стычки проходили как обычно – островитяне гоняли русские торговые корабли, не нарываясь на неприятности.
Пропаганда
История пропаганды величия Англии (и английского флота в частности) началась ещё в XVI веке. Есть такой классный приём: если персонаж «А» испортил воздух, ему надо показать на стоящего рядом персонажа «И», и сказать, что тот замарал штаны. Если «А» сделал это достаточно убедительно, то оппонент («И») изначально оказывается в положении обороняющегося. Даже если он докажет, что он не при чём, осадочек и общее впечатление останутся, а любые попытки обвинить «А» в испорченном воздухе, выставляются как попытка мелочной мести.
Вместе с одним товарищем, психологом и конфликтологом, мы подвели этот приём под такое определение :
«стратегия опережающего удара, основанная на механизме проективной идентификации и реализующаяся через риторический приём «tu quoque», доведённый до абсурда (гиперболизация) в рамках техники «большой лжи».
Да, уважаемый Читатель. Йозеф Геббельс не был первым, кто начал использовать «Большую ложь» в пропаганде. В XVI веке в процессе Контрреформации появилась такая интересная штука, как Испанская Чёрная Легенда. Не буду вдаваться в подробности, можете погуглить, если интересно. Но последствия очернения политических и религиозных оппонентов англичанами сказываются и по сей день.
Ну, а за воспевание британского флота мы можем поблагодарить таких прекрасных авторов, как Рафаэль Сабатини, Роберт Стивенсон, Патрик О’Брайан и Сесил Скотт Форрестер. Пусть Вас не смущает фамилия Сабатини, он наполовину англичанин (по матери), и воспитывался в Шотландии. Если вспомнить ту же трилогию о Бладе, то испанцы в ней показаны «однозначно злыми и алчными». Кроме «пиратской трилогии» Сабатини неоднократно проходится по испанцам и в других своих произведениях - «Псы Господни», «Колумб» и так далее.
Жора Трубодуров, он же Горацио Хорнблауэр, прошёлся ещё более мощным пропагандистским катком в литературе. Настолько мощным, что им восхищался Черчилль. Ещё бы не восхищаться – герой почти без страха и упрёка, почти идеализирующий британский флот. Первые романы опубликованны в 1937-1938 годах. Думаю, понятно, в какое время появился новый герой, и почему Уинстон Черчилль его всячески рекомендовал?
Горацио Хорнблауэр С.С.Форестера и Джек Обри О’Брайана стали красивой картинкой, в которой британский флот могуч, офицеры благородны, а матросы в большинстве своём добровольцы и всячески довольны жизнью и преданы короне.
Если Вам, уважаемый читатель, показалось, что я предвзято и негативно отношусь к британскому флоту и его фанатам – Вам не показалось.
Да, британский флот в те времена – это отлаженная военная машина. Это идея. Это эстетика, переданная в книгах. Это дисциплина.
Это прозвучит неоднозначно, но спустя сто сорок лет после Нельсона по Европе шастали ребята в стильной форме от Хуго Босса, с отлаженной военной машиной и своей эстетикой. Они, как и островитяне, имели претензии на господство и всяческое национальное превосходство над остальными. И это моё грубое и субъективное мнение, но разница в массовом восприятии между ними заключается в том, что одних победили, а других – нет.
Надеюсь, написанного в этих двух статьях достаточно, чтобы Вы взглянули на чёртов «роял нэви» с другой стороны. Стороны, не украшенной литературными изысками, откровенной пропагандой и очернением исторических соперников правительства одного острова.
Благодарю за внимание.
... и напоследок.
Уважаемый читатель) Я всегда рад ответить на вопросы в комментариях, и приветствую обратную связь.
Мои статьи на остальные темы, а так же статьи других авторов и многое другое можно найти в паблике "Исторический Угар" в соцсети "Вконтакте.
Поддержать автора можно лайком, подпиской или чеканной монетой.
В формате книги мои статьи (и не только про флот, и не только статьи) можно прочитать на моей авторской странице на author.today.
Спасибо за внимание!