— Опять ты всю получку отдал? — голос Марины дребезжал, как натянутая струна. Она не кричала. Она шипела. Это было хуже.
Сергей потупил взгляд, переминаясь с ноги на ногу на кухне их хрущёвки. В руках он нервно перебирал потрёпанный конверт.
— Марь, ну пойми… У Ленки ремонт, одна с ребёнком… Сестра просила помочь… Кухня у них в ужасном состоянии, шкафы старые, всё разваливается…
— А у нас что, дворец Версаль? — Марина резко развернулась и захлопнула дверцу холодильника. Звук ударил по ушам, как выстрел.
— Где продукты, Сергей? Где деньги на садик для Кати? На коммуналку? На жизнь, в конце концов?
— Я не всю… Я немного оставил, — он протянул ей конверт. В конверте была одна тысяча.
Марина усмехнулась. Коротко, безжалостно.
— Ну конечно. Герой. Брат месяца. А кто ты в этой семье? Поставщик бесплатных обедов для своей сестры? Ужинай у неё сегодня. Раз уж твоя зарплата там и осела. На ремонт.
Она сняла фартук, бросила его на стул и вышла из кухни. Сергей слышал, как в спальне громко хлопнула дверь. Он остался один. Тишину нарушал только мерный гул старого холодильника. Он сел на стул, провёл рукой по лицу. Конфликт в семье. Ссора из-за денег. Опять.
На следующий день Сергей поехал к сестре. Не из-за ужина. Из-за чувства вины. Ему нужно было убедиться, что деньги потрачены не зря. Что его жертва оправдана.
Лена открыла дверь. Она сияла. В руках она держала новый кухонный нож, блестящий и острый.
— Сереж! Заходи, как раз тебя звать хотела! Посмотри, какую вытяжку мне муж поставил!
Сергей замер в прихожей.
— Какой муж?
— Ну, Сашка! Мой бывший. Помирились мы, он тут почти всё и делает, руки золотые. Говорит, жалеет, что нас бросил. Теперь помогает.
Сергей зашёл на кухню. Пахло краской и новой мебелью. На столе лежал мощный перфоратор. Из гостиной доносился смех племянницы и мужской бас. Не его зарплата делала этот ремонт. Его деньгами Лена просто купила новую кофемолку и этот нож. Обман близкого человека. Предательство в семье.
— Ты чего такой кислый? — Лена налила ему кофе из новой турки.
— Что-то случилось?
— Да нет… Всё нормально. Марина немного… недовольна.
— А, опять скандал? — Лена пренебрежительно махнула рукой.
— Ну, ты же знаешь, какая она жадная. Не умеет родных людей поддерживать. Ты не переживай. Сашка нам всё сделает. Ты лучше ещё немного подсоби, а? Надо финальные штрихи, люстру хорошую купить…
Сергей не допил кофе. Он вышел на улицу. Было противно. Он чувствовал себя последним лохом, размазнёй. Мужем-бездельником, которого обвели вокруг пальца. Финансовая нестабильность давила на него грузом. Долги, кредиты, скандалы с женой. И всё из-за его мягкотелости.
Вечером дома было холодно. Не физически. Эмоционально. Марина молчала. Говорила только с дочкой.
— Мам, а папа почему не ужинает с нами? — спросила Катя, размазывая пюре по тарелке.
— Папа сегодня сытый, — ровным, ледяным голосом ответила Марина.
— Он обедал у тёти Лены. На свои деньги.
Сергей сидел в гостиной и смотрел в стену. Он понимал, что теряет семью. Понимал, что его доверием и добротой просто пользуются. Проблемы в отношениях достигли пика. Нужно было что-то менять. Но что?
На следующий день он не пошёл на работу. Он сел за компьютер и составил резюме. Не то, что обычно. Он искал не просто работу, а возможность. Вакансию с более высокой зарплатой. Даже если это будет сложнее. Даже если придётся ездить на другой конец города. Потом он пошёл в банк и взял маленький, но важный кредит. Не для сестры. Для семьи. Он купил продуктов. Положил их в тот самый холодильник.
Когда Марина вернулась с работы, она увидела на столе цветы. Скромные, ромашки. И полные полки в холодильнике. Она ничего не сказала. Просто стояла и смотрела. Потом её взгляд упал на квитанцию об оплате за детский сад, лежащую на столе. Она была погашена.
— Это что? — спросила она тихо.
— Это я, — сказал Сергей. Он стоял в дверном проёме.
— Я устроился на новую работу. Вахтой. На север. Уезжаю послезавтра. Денег хватит на всё. И на ремонт нашей кухни тоже.
Марина медленно обернулась. В её глазах стояли слёзы. Не злости. Другой боли.
— На север? Надолго?
— На два месяца. Это большие деньги, Марь. И… я позвонил Лене. Сказал, что больше не смогу помогать. Что у меня своя семья есть.
Молчание повисло между ними. Ссора и конфликт остались позади. Теперь была тихая, горькая правда.
— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — прошептала она.
— А я не хочу, чтобы ты захлопывала перед моим носом холодильник, — он попытался улыбнуться, но не вышло.
— Прости меня. За всё.
Он подошёл к ней. Она не отстранилась. Она упёрлась лбом в его грудь.
— Дурак… Совсем дурак.
— Знаю, — он обнял её.
— Но я научусь. Дам слово. Больше не буду бездельником.
Через два дня он уехал. Марина провожала его на вокзале. Держала за руку. В кармане у него лежала её зарплата — она отдала ему всё, что смогла собрать, на дорогу, на мелкие расходы. Жизненная история не закончилась. Она просто сделала новый виток. Семейная драма перешла в стадию надежды. Надежды на то, что даже после ссоры и предательства можно найти силы всё изменить. Ради тех, кто действительно дорог.