Все части повести здесь
– А ты познакомишь меня с сестрой? – спросил он тогда.
– Ее сейчас тут нет, она уехала в Москву, и честно говоря, я не знаю, когда вернется.
– Ты скучаешь по ней?
– Как сказать... да... скучаю. Мы сестры, и мы с детства вместе, я как-то раз пообещала ей, что всегда буду рядом. Но не сложилось.
– Лиля, она же уже взрослая... И ты не можешь быть рядом вечно.
– Я это понимаю. Потому и не стала возражать, когда она уехала в Москву. Вот она – Лиля показала Максу фото сестры в телефоне. Потом спохватилась как-то, забеспокоилась, что ли, вероятно, побоявшись, что Макс вот так возьмет вдруг... и влюбится в ее сестру. Потом обругала себя – как можно влюбиться в фотографию?! Максим не такой, по нему сразу видно - ему важен человек, а не бездушное изображение без проблеска жизни в глазах.
Часть сорок девятая
Илья попросил Лилю зайти к нему с отчетом, как только все будет готово, и она пришла во второй половине дня, вроде бы такая же, как и прежде, и в то же время... что-то неуловимо изменилось в ней – другим стал ее взгляд, и даже прежде строгие глаза ее сейчас смотрели на все вокруг с какой-то особой теплотой, излучая мягкий, согревающий душу, свет. Она положила перед ним папку с документами, показала самые основные моменты, и Илья в очередной раз убедился в том, что Бакланов посоветовал ему очень хорошего бухгалтера - старательного, терпеливого, дотошного.
– Спасибо, Лиля – улыбнулся он – отчет, как всегда, на высшем уровне.
Он все еще не отпускал ее, и она видела, что он мнется, словно что-то желает спросить, но не решается. Наконец, смущенно хмыкнув, он произнес:
– У меня есть два билета в театр, на сегодняшнее представление, ты не хочешь составить мне компанию?
– Извините, Илья Васильевич, я занята сегодня, у меня планы на вечер.
– Лиль, ну давай уже просто «Илья», ладно?
– Это неудобно, вы же мой начальник. Одно дело, когда мы в боулинг играем, и совершенно другое – когда на работе. Должна быть субординация.
Она не знала, как сказать ему прямо о том, что она не сможет пойти с ним ни сегодня в театр, ни завтра куда бы то ни было... Ей было, с одной стороны, немного жаль его, она прекрасно понимала, что нравится ему, а с другой... с другой стороны правильнее было бы сразу расставить все точки над «и» и не давать ему напрасных надежд. Потому она решила, что обязательно в следующий раз поговорит с ним об этом, когда он решит снова пригласить ее куда-нибудь.
Вечером, когда рабочий день закончился, Илья, чуть задержавшись, вышел из своего кабинета и направился к выходу. Где-то впереди мерно постукивали женские каблучки, и он узнал их – так ходила только Лиля, осторожными небольшими шажками. Вот она распахнула входную дверь, поток свежего воздуха, в котором уже витали запахи предстоящей весны, окутал Илью, и он решил догнать ее, но когда вышел следом, вдруг увидел, что ее целует в щеку какой-то парень. В руке у парня была белая лилия, он смотрел на девушку и улыбался так, что было понятно – улыбка эта принадлежит только ей.
Опустив голову, Илья быстро прошел к своему автомобилю. Сердце сдавил неприятный комок, во рту он почувствовал горечь, словно вкус разочарования принял сейчас физическую форму. «Дурак – обругал он сам себя – нерешительный дурак!». Парня он, конечно, узнал – это был тот самый «рыцарь», который остановил воришку и с блеском отвоевал сумочку Лили. Конечно он, Илья, крепко проигрывал парню во внешности и физических данных, но ему не хотелось бы думать, что Лиля купилась на красивую мордашку и смазливую внешность. Не такая она...
Лиля же все больше думала о том, что теряет голову из-за Макса. Она ничего не могла с собой поделать – ее тянуло к этому парню. В один из моментов, будучи дома, встала перед зеркалом и стала внушать себе, что должна держаться чуть более отстраненно и холодно – в конце концов, летом ей поступать в институт, думать надо не о любви, а об учебе. Она постаралась взять себя в руки, и когда Макс спросил ее, могут ли они видеться чаще, ответила ему, что такой возможности нет – у нее работа и к поступлению готовиться надо. Кроме того, есть еще подруги, знакомые, есть Подпечинки, куда можно приехать, прийти к родному холмику и поговорить с бабушкой. Ей действительно не хотелось зависеть от настроения, чувств и желаний мужчины. Конечно, Макс с каждой их встречей становился для нее все более близким человеком, и она чувствовала, как он мягко, пружинистыми движениями, вклинивается в ее жизнь.
Вика... о ней теперь думалось как-то... вяло, что ли... Ну, приходит раз в неделю смс-сообщение о том, что она жива – здорова, и у нее все отлично – а большего ей, Лиле и не надо.
С Максимом они сидели в кафе, просто гуляли по улицам, пили кофе из картонных стаканчиков, болтали обо всем и ни о чем, а иногда он приходил с гитарой, и мог спеть ей что-нибудь, благо, зима была теплой и это позволяло ему играть беспрепятственно. Его густой мягкий голос завораживал, уносил вдаль и дарил почти физическое блаженство, и Лиля готова была часами слушать парня, и особенно ей нравилось, как он исполнял романсы. В такие минуты она вспоминала сестру, ведь Вика тоже любила петь под гитару и очень неплохо играла.
О себе Максим рассказывал мало – если Лиля знала о его работе, то о семье он говорил с неохотой, подчеркивая, что мать воспитывала его одна, и личная жизнь ее после отца Максима так и не сложилась. Лиля же о своей семье почти не рассказывала, стыдилась, а когда ему все-таки удалось что-то выпытать у нее, он удивился:
– Надо же! Значит, по сравнению с тобой, я счастливчик! Моя мама меня не бросала и воспитывала – увидев, как потемнели ее глаза от горьких мыслей, добавил – прости, Лиля, я не хотел тебя обидеть, честно! Ляпнул, не подумав.
– Ну что ты – это же правда! Ничего не попишешь – наши с Викой родители именно таковы, недаром бабушка называла их кукушками.
– А ты познакомишь меня с сестрой? – спросил он тогда.
– Ее сейчас тут нет, она уехала в Москву, и честно говоря, я не знаю, когда вернется.
– Ты скучаешь по ней?
– Как сказать... да... скучаю. Мы сестры, и мы с детства вместе, я как-то раз пообещала ей, что всегда буду рядом. Но не сложилось.
– Лиля, она же уже взрослая... И ты не можешь быть рядом вечно.
– Я это понимаю. Потому и не стала возражать, когда она уехала в Москву. Вот она – Лиля показала Максу фото сестры в телефоне. Потом спохватилась как-то, забеспокоилась, что ли, вероятно, побоявшись, что Макс вот так возьмет вдруг... и влюбится в ее сестру. Потом обругала себя – как можно влюбиться в фотографию?! Максим не такой, по нему сразу видно - ему важен человек, а не бездушное изображение без проблеска жизни в глазах.
Увидев фотографию, Максим только сказал:
– Симпатичная девушка. На куклу похожа.
– Она у нас всегда такая была – улыбнулась Лиля, погрузившись в воспоминания – принцесса...
– Мда... – задумчиво заметил Макс – не все принцессы со временем становятся королевами – и тут же поспешил перевести разговор на другое, сказав серьезно – Лиля, ты... необычная девушка. Я никогда таких не встречал – взял ее за руку – я в последнее время, как мы с тобой познакомились, только о тебе и думаю...
Почти на каждое свидание он приносил ей цветок белой лилии, и сердце ее трепетало, когда она видела эту картину. Казалось, он так чутко чувствует ее душу, и знает о ней все, заглядывая в самую ее глубину.
С Ильей она все же поговорила, когда в один из дней он снова пригласил ее, на этот раз поиграть в бильярд.
– Спасибо тебе, Илья, за приглашение, но извини, я не могу, у меня планы на вечер. Илья... – она решилась – прости, что не сказала тебе этого раньше, но у нас с тобой разные дороги и ничего не получится. Так уж случилось...
– Лиля, скажи, ты... влюблена в него? Я видел, как тот парень встречал тебя после работы. Тот, что спас твою сумочку – он вдруг спохватился – не отвечай. Это не мое дело и мне не следовало задавать такие вопросы. Я просто вижу, что ты счастлива, и очень рад за тебя.
– Спасибо. Илья, дружба – это тоже очень важно, и поверь, я ценю наши дружеские отношения. Они гораздо важнее... любых других.
– А я рад, что ты прямо сказала мне обо всем, Лиля. Но знай, что... я буду ждать, если нужно... сколько угодно. Я... тебя люблю и готов к тому, чтобы ждать.
– Илья, строй свою жизнь. Зачем нужно это ожидание? Не отказывайся от чувств и от любви, посмотри на Соню – она с ума по тебе сходит, и думаю, сможет сделать тебя счастливым.
– Соня неискренна и интересуют ее только деньги. Не толкай меня к ней, Лиля. И знай, что я всегда помогу тебе, если ты ко мне придешь за помощью. И конечно, я рад, что ты счастлива...
Счастлива ли она была? Лиля часто спрашивала себя об этом. Скорее, да, счастлива, потому что рядом был человек, к которому тянулась ее душа. Но не позволяла себе расслабиться – свежа еще была в памяти рана от их семьи, семьи развалившейся, когда они с Викой стали не нужны ни отцу, ни матери. Не хотелось больше никого впускать в свое сердце, иначе... больно потом, после разочарования.
Но как-то раз, когда март месяц приближался к концу, сопровождаемый веселым звоном ручьев на улицах города и трелями капели – они с Максом в этот день гуляли в парке и ели мороженое – он, проводив ее до дома, спросил, не желает ли она пригласить его на кофе. Внутри у нее все оборвалось как-то, словно сжалась душа от странного страха – вот оно! То, к чему чаще всего идет у парня и девушки... Или нет?
Они вошли в квартирку – чистую и уютную, она что-то говорила ему, снимая пальто, а он неотрывно смотрел на нее, любуясь длинными волосами, аккуратными волнами лежащими на плечах, и улыбкой, и проступившими вдруг на щеках еле заметными конопушками. Она вдруг замолчала, остановилась, глядя на него, а он резко схватил ее, прижал к стене всем своим телом, и стал целовать – лицо, губы, шею... Она запустила руку ему в волосы, гладила их – густые, приятные на ощупь, перебирала, закрыв глаза, почти растаяв от его нежных мягких губ.
Когда руки его стали более настойчивыми и приступили к исследованию ее тела, расстегнув пуговицы на рубашке, она постаралась оттолкнуть его, сначала неуверенно, потом все более настойчиво, уперлась руками в его плечи.
– Нет, Макс! Не надо!
– Лиля, Лилечка, я же чувствую, что ты вся горишь, ты хочешь того же, что и я, я же знаю, чувствую! – бормотал он.
Но эти его слова словно отрезвили ее.
– Нет, Максим, не надо! Ну, не надо!
Оттолкнула его изо всех сил, он по инерции сделал несколько шагов назад, остановился, глядя на нее с недоумением. Она тяжело дышала, изо всех сил стараясь прийти в себя.
– Лиля, я не понимаю – сказал он – я думал, что нравлюсь тебе... Мы... мы вместе, почему ты... отказываешь мне? Разве... Я тебя обидел чем-то?
– Нет, нет... Дело не в тебе, Максим, а во мне...
– Твое сердце уже занято кем-то другим? Тогда зачем тебе я?
– Дело не в этом, Макс... Просто... У меня никого не было... никогда...
– Вот как? – удивился он – что же... так бывает... прости, я пойду.
Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, а Лиля некоторое время смотрела на нее и не знала, что думать. Спокойно приготовила ужин, так же спокойно уселась перед телевизором, и тут в ее голове мелькнула мысль, что вероятно, Макс напугался этого – того, что она невинна... Вероятно, он всегда имел дело только с умелыми девушками, а тут она...
– Ну, не придет, так не придет – сказала сама себе вслух, а сердце сжалось вдруг от предчувствия того, что она может больше его никогда не увидеть.
... Как только Олежка приходил домой из школы, он тут же закрывался в своей комнате, накинув на дверь толстый крючок, доставал подаренный Тимом планшет и принимался играть. Иногда даже забывал об обеде и ужине – так хотелось снова погрузиться в мир, в котором не было ограничений и препятствий, и все зависело только от тебя самого и от твоего умения владеть оружием.
Он и раньше-то учился не очень хорошо, а теперь и вовсе запустил учебу, успокаивая себя тем, что он всего лишь в первом классе... Нагонит потом... Учительница уже и мать в школу вызывала, да только Анфиса, выставив вперед ногу и уперев руки в бока, заявила:
– Ваше дело – детей учить! Вы же учитель, а не кто-нибудь. Вот и учите! А мне нечего высказывать! Как могу, так и воспитываю! Значит, в дворники пойдет после школы!
Но дома он получил все же от нее нагоняй, и стал на уроках получше слушать, только вот все время мысли его возвращались к заветному планшету, дорогому, блестящему, с закачанными Тимом играми – «стрелялками» и «бродилками».
Да и когда они встречались с братом, почти все их разговоры сходились к играм. Сверкая глазенками, Олежка рассказывал Тиму, какие локации он проходил, как ловко вырубил соперника и как ему удалось довольно быстро отыскать клад с вооружением и золотом.
В то утро он проснулся со звенящей и гудящей от боли головой – играл в планшет почти полночи и не спал. Без аппетита поел что-то, буркнул матери несколько недовольных слов, и отправился в школу, совершенно забыв о том, что заветный планшет оставил под подушкой на кровати. А дверь в комнату запирается только изнутри на крючок.
Вернувшись домой, он увидел стоящую на кухне мать, в руках у которой был планшет.
– А ну-ка, рассказывай, стревец, где взял? Украл, что ли? – она потрясала им, словно флагом, а в глазах ее не было ничего такого, что могло бы предвещать что-то хорошее.
– Это мое! – прохрипел Олежка – отдай! Мое!
– Я тебя спрашиваю – где взял?! – мать вдруг приблизилась к нему и отвешала хорошего подзатыльника – а ну, говори, а то я отцу позвоню!
– Отдай! – он вдруг подскочил к кухонному столу и схватил лежащий на нем нож – отдай!
Анфиса впервые тогда увидела нечеловеческий, полный ненависти взгляд своего сына, которому шел всего восьмой год – через два месяца должен был быть его день рождения. Вечером она позвонила Анатолию, и тот, среди ее истерических выкриков понял только одно – что Олежка сошел с ума и кидается на нее с ножом. Она просила Анатолия приехать и приструнить своего отпрыска, который, по ее словам, «совсем оборзел».
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.