Все части повести здесь
Она сосредоточилась на учебнике и не услышала снаружи странного грохота. И только когда вдруг в окно ее комнаты раздался стук, испугалась и кинулась туда. Раздвинула портьеры и с удивлением уставилась на Максима, который заглядывал в окно, высматривая Лилю. Во рту у него была белая лилия с длинным стеблем, одной рукой он держался за водосточную трубу, проходящую по стене дома. Когда Лиля, охнув, открыла окно, он резко схватился обеими руками за подоконник, опустил на него цветок и произнес с придыханием:
– Лиля, пожалуйста, только не отталкивай меня!
Часть пятидесятая
Олежка уже давно придумал отмазку на тот случай, если вдруг мать или отец обнаружат у него планшет или телефон. И на том, и на другом устройстве стояли пароли, так что вероятность того, что кто-то из них залезет внутрь и увидит там следы Тима, была маловероятной. От разговаривавших на улице тети Раи Величкиной и тети Таси, матери Светки Воробьевой, Олежка услышал абсолютно случайно, что его сестра Вика уехала в Москву, а также он точно знал, что телефон Вики мать не знает, так как та сетовала на то, что обе дочери ее бросили и глаз не кажут, и не хотят помочь с Олежкой или деньгами. Мол, звонила она как-то на старый Викин номер, который знала, но механический голос ответствовал, что абонент вовсе уже и не абонент. Так что отговорка была придумана идеальная.
К слову сказать, несмотря на всю свою озлобленность, Олежка был в свои почти восемь очень сообразительным. Не в плане учебы, каких-то достижений, участия в викторинах, которые массово проводились с первоклассниками - он был очень сообразителен в тех моментах, которые касались именно его – например, когда точно знал, что ему может грозить наказание. Тогда он был способен на то, чтобы придумать оригинальный план во избежание этого.
Вот и сейчас, когда Анатолий влетел в комнату с ремнем в руках, а за ним фурией неслась мать, обещая сыну все мыслимые и немыслимые кары, он спокойно сидел за столом и делал уроки.
– А ну-ка, сынок! – загромыхал Анатолий – расскажи-ка папке, чего это мать на тебя жалуется! Откуда у тебя такая дорогая игрушка, и почему ты на мать с ножом кидаешься?!
– Да ты что, пап?! – спокойно ответил Олежка – я как могу на маму – и с ножом? Я только руку на стол положил, туда, где нож лежал, когда она планшет у меня отобрала, а она уж подумала, что я хватаюсь за него...
Анатолий, не ожидавший увидеть своего сына таким спокойным, посмотрел растерянно на Анфису.
– Да он! – заверещала та – да он! Хватался за него! Ах, ты, маленький врун! Сейчас отец из тебя выбьет всю охоту врать!
– Пап, ну как я могу за нож схватиться? Толку-то от этого?! И потом – это же мама, как на нее с ножом-то можно? Я всего лишь руку на стол положил, говорю, туда, где нож лежал, а маме со страху показалось. Не знаю, как она могла такое на меня подумать...
Теперь уже растерянная Анфиса смотрела на мальчика, словно не узнавая его. Сын действительно никогда не был столь смиренным.
– Ладно – недоверчиво произнес Анатолий – ну, а это у тебя откуда?
Он показал на планшет.
– Вика подарила, сестра – мальчик опустил голову – я, конечно, не прав был, что спрятал и не показал, но побоялся, что мамка отберет. Она приезжала сюда, сказала, что в Москву уезжает, и подарила мне. Там игры всякие... развивающие. Сказала, что будет полезно для меня. Я потому по вечерам тихо и сижу, маме не мешаю...
Анатолий повернулся к Анфисе, и та кивнула.
– Ну, а то, что она к маме не зашла... Сказала, не хочет. А по планшету сказала, что у всех есть, а у меня нету. Мол, чего я хуже всех. Она перед отъездом всем подарки дарила.
– Кроме родной матери – хмыкнула Анфиса.
– Это к делу не относится! – фыркнул Анатолий – сейчас не про это.
Он внимательно осмотрел устройство, а потом протянул руку и вернул его сыну.
– Что же – сказал – Вике спасибо за подарок такой. Для тебя, опять же, хорошо – усидчивость развивает, ну и... другие качества...
Он резко повернулся к Анфисе и сунул ей под нос свой кулак.
– А ты, стерва, только попробуй у него игрушку отнять, поняла? Не тобой дарено, не тебе и отбирать, ясно?! Узнаю – убью!
Он без особой любви и ласки потрепал сына по голове, и пошел к двери. Анфиса кинулась вслед за ним, а Олежка поспешил накинуть на дверь крючок и облегченно вздохнуть. Все прошло как нельзя лучше! Хорошо, что никто из них не стал включать планшет и углубляться в вопрос о том, что там на самом деле за игры. Это было ожидаемо – отец всегда спешил разобраться и уйти, а мать и думать забывала про все остальное, когда Анатолий был здесь.
Между тем у родителей мальчика состоялся диалог.
– Ты, Анфиса, по всяким пустякам-то тоже не дергай меня. Клавдия сердится, говорит, что ты ко мне до сих пор не ровно дышишь... Знаешь же, что все, что у нас было – было в прошлом...
– Толечка, да я... Я ведь только и жду...
– Я сказал – нет! – повысил голос Анатолий – пойми – я люблю Клавдию! И больше не звони мне по всякой ерунде! А не то... поколочу!
– Толя, да он и правда с ножом на меня!
– Молчи, дура! «С ножом»! Ага, парнишка семилетний! Господи, до чего же ты дура, Анфиска! Повторяю – больше не дергай меня по пустякам! И не вздумай планшет у него забрать, пожалуется мне – выдеру тебя!
Он пошел со двора, а Анфиса с досадой смотрела ему вслед. Так и не удалось ей привязать его к себе навсегда. И за что он любит эту мужикоподобную Клавку?
... Апрель будоражил город после зимней спячки, будил его, оживающий, вместе с природой вокруг. Улицы наполнялись солнечным светом, отражающимся в лужах, а первые зеленые листочки робко выглядывали из-под серых ветвей деревьев. Воздух был пропитан ароматами мокрой земли и распускающихся почек, создавая атмосферу ожидания чуда. Птицы наполняли город радостными трелями, которые разливались эхом между старыми домами и новыми, современными постройками. Особенными становились первые прогулки – каждый шаг казался значимым – весна дарила ощущение начала новой жизни. Души жителей города наполнялись теплом и радостью , хотелось полной грудью вдохнуть свежий воздух и насладиться каждым мгновением весны.
...Света с Володей шли вдоль набережной, увлеченно беседуя о чем-то, что казалось им одновременно и важным, и совершенно незначительным. Володя рассказал Свете какой-то случай из своей милицейской практики, а она то задавала ему вопросы, то отпускала какие-то едкие комментарии относительно поведения правонарушителя.
Звук телефона дал понять, что девушке пришло сообщение, она взяла его, пару минут сосредоточенно вчитывалась в то, что было написано, а потом радостно вскрикнула и счастливо закружилась на месте. Володя любовался ее стройной фигуркой в красном пальто и берете, развевающимися волосами и счастливыми глазами, в которых, казалось, отражалась вся весна, что царила вокруг.
– Володька! – девушка кинулась ему на шею, а потом звонко чмокнула в губы – мы с тобой приглашены на свадьбу!
– Да? – недоверчиво спросил Володя, обнимая ее за талию и перебирая в уме их общих знакомых – а к кому?
– К маме и Валентину Иннокентьевичу! Они сегодня заявление в ЗАГС подали! В июне свадьба!
– Ух, ты! – Володя от неожиданности даже сдвинул шапку на затылок – ну, что же... Давно пора. Дядя Валя – здравый мужик... Свет... – вдруг произнес он – я вот... тоже...
Он засуетился, и Света отметила, что он растерял свое обычное спокойствие и собранность, стал шарить по карманам в поисках чего-то, а уши его и шею залила яркая малиновая краска.
– Свет – парень наконец нашел в кармане то, что искал – я хотел тебе сказать... но я... не мой папа – профессор, я не умею красиво... Света, ты самая лучшая девушка на свете, и я очень тебя люблю! И... я, конечно, тебя не достоин... Потому что ты такая красавица, а я... недоразумение какое-то ходячее... Но я... Никто, поверь, никто не будет любить тебя сильнее меня, а потому, вот...
Он протянул руку, и девушка увидела на его ладони бархатную ярко-красную коробочку, внутри которой лежало тоненькое колечко с прозрачным, как слеза, камешком.
– Свет... выходи за меня замуж...
Она некоторое время переводила взгляд с кольца на парня и обратно, казалось, что в голове ее суетятся назойливые мысли одна непонятнее другой. Наконец, словно оцепенение слетело с нее, она кинулась на шею Владимира и заговорила горячо:
– Володька, милый! Наконец-то ты решился! Я думала, ты никогда не предложишь! Я тоже так сильно люблю тебя, что мне даже... мне даже больно от этого, и плакать хочется!
– Плакать не надо! – наставительно сказал Владимир, вдыхая легкий аромат духов своей любимой – разве что только от счастья!
– Вот я сейчас и расплачусь! – Светка действительно вытерла слезинку – Володя, конечно, я согласна!
Он подхватил ее и закружил, смеясь, мимо проходящие парочки улыбались добрыми, понимающими улыбками, а старушка с собачкой остановилась и смотрела на них глазами, полными слез, словно с видом этой картины к ней пришли какие-то теплые воспоминания, которые она запамятовала, а сейчас они ожили и распустились прекрасным цветком.
– И что, Володенька?! – спросила Светка, которая до сих пор не верила в свое счастье – у нас будет настоящая свадьба? С белым платьем, фатой и гостями?!
– А почему нет?! – спросил Владимир и снова обнял ее – казалось, он теперь и на миг не может оторваться от девушки – все так и будет, Света!
– Ой, что-то мне страшно, Володенька!
– А ты не бойся, я же с тобой!– он остановился и потерся носом об ее нос – останешься у меня сегодня?
– Да – пробормотала она, счастливая настолько, что казалось, это счастье излучала каждая клеточка ее существа.
Она любила оставаться у Володи на ночь и на выходные – у него была отдельная квартира, которую отдала ему бабушка - та, что сейчас проживала с его родителями - и Светка любила почувствовать себя в ней хозяйкой хоть ненадолго – приготовить им по утрам кофе в постель, а вечером сидеть рядышком на диване, поглощая свежую, только что из печи, пиццу, и попивая колу, смотреть какой-нибудь фильм. Она не очень любила фильмы про милицию, розыск и криминал, но рядом с любимым ей было абсолютно все равно, что там идет на экране.
... Лиля только что поговорила по телефону с тетей Тасей, которая пригласила ее на их с Валентином Иннокентьевичем свадьбу – она была так рада за эту пару, уж кто-кто, а они-то были достойны счастья. Конечно, она пообещала, что придет обязательно, и осведомилась, будет ли на свадьбе мать – уж с ней-то Лиле меньше всего хотелось встретиться. Услышав, что Анфиса не приглашена как раз из-за нее, Лили, она обрадовалась.
А когда ей позвонила еще и Светка, озвучившая радостную новость, что Володя наконец сделал ей предложение, и завтра они идут подавать заявление в ЗАГС, Лиле показалось, что сегодня один из лучших дней в ее жизни. Поговорив с подругой и обсудив грядущее событие, Лиля заверила Светку в том, что она будет рада быть ее свидетельницей и конечно, пойдет покупать вместе с ней свадебное платье. Потом она устроилась на диване с большим яблоком и учебником по бухучету. Немного подзабылось все, что она изучала в техникуме, а впереди – поступление, так что придется освежить в памяти некоторые моменты и кое-что вспомнить.
Но бухучет абсолютно не хотел лезть в голову, а все из-за этой радостной, солнечной, звонкой весны.
Ей думалось о том, как же хорошо, что сегодня столько радостных вестей одновременно, что хоть кто-то наконец счастлив и доволен. Она старалась отогнать от себя мысли о Максе, но снова и снова эти самые мысли возвращались назад. Вероятно, его действительно оттолкнул тот факт, что она невинна, вероятно... он испугался того, что она будет требовать от него что-то... А она... Ей было от него ничего не нужно – просто видеть его, его глаза и хотя бы знать, что она действительно хоть немного ему нравится. Вспоминала с трепетом в сердце его теплые руки, голос, который пел только для нее под тихие трели гитары, его губы, настойчивые, живые, ведущие, казалось, к вершинам блаженства... Нет! Все! Хватит сходить с ума по парню, который не появляется в твоей жизни уже несколько недель! Нет – значит, это не судьба! И нечего думать о нем!
Она сосредоточилась на учебнике и не услышала снаружи странного грохота. И только когда вдруг в окно ее комнаты раздался стук, испугалась и кинулась туда. Раздвинула портьеры и с удивлением уставилась на Максима, который заглядывал в окно, высматривая Лилю. Во рту у него была белая лилия с длинным стеблем, одной рукой он держался за водосточную трубу, проходящую по стене дома. Когда Лиля, охнув, открыла окно, он резко схватился обеими руками за подоконник, опустил на него цветок и произнес с придыханием:
– Лиля, пожалуйста, только не отталкивай меня!
Она, засуетившись, стала помогать ему забраться внутрь и когда они вдвоем, уставшие, очутились на полу в комнате, то посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Что на тебя нашло? – спросила она – это же опасно – труба старая, оторваться могла!
– Ради тебя я готов был даже на это! – улыбнулся он – Лиля, я забыть тебя не могу, и все время о тебе думаю, я... не хочу быть без тебя, понимаешь?! Без тебя... мой мир – это ничто, а я в нем – никто. Я не могу правильно объяснить тебе это, но... ты очень мне дорога. Я готов ждать... сколько угодно...
Вечер и ночь они провели вместе, но это была не классическая ночь влюбленных в ее обычном понимании – они смотрели телевизор, голова Лили покоилась на коленях Макса, и она уснула так легко и незаметно, что даже не поняла, как он прикрыл ее сверху пледом, погладив нежно по волосам, а сам заснул, откинувшись головой на спинку дивана.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.