Мне не хочется об этом писать, но я обещала себе быть честной, ну и может быть, кто-то отчаявшись, прочтёт эти строки, и они ему помогут.
Я хочу продолжить рассказ о том, как устроена туберкулёзная больница одного из лучших НИИ в России.
1. В целом, здесь живут-лечатся относительно благополучные в социальном плане пациенты.
Возможно, у кого-то есть не совсем благополучное прошлое, но в целом, все привержены лечению, не хамят, не дебоширят.
Сюда тщательно отбирают пациентов, есть и пациенты со сложной дифференциацией заболевания, как у меня, когда непонятно, рак это или туберкулёз, или другая инфекция.
В нашем отделении проходили лечение медсестра из хирургии из моего города, бухгалтер, воспитатель, высококвалифицированный маляр, социальный работник, водитель фуры, студент, айтишник и несколько пенсионеров. Никаких бомжей и алкоголиков.
Все абсолютно нормальные люди, с которыми можно встретиться где угодно, общаться по работе, в очереди в магазине или в любом социальном учреждении.
2. На отделении несколько палат, мужских и женских, находятся рядом.
По их количеству напишу позже.
Пользуются одним душем и туалетом, он единственный на отделении.
Мне никогда в голову не приходило в голову бояться этих мужчин.
А ведь если вдуматься, многие мужчины живут здесь как в армии, более года без женщины, но ни разу я не испытывала ничего даже похожего на сексизм. Палаты на ночь не запирали, хоть и на посту никого не было.
3. Самое неприятное, это размещение пациентов.
Существуют условно две формы туберкулеза, лекарственно-чувствительная и лекарственно-устойчивая. Первая лечится более менее легко химиотерапией первого ряда. Вторая долго и муторно лечится, там терапия второго и последующего ряда, и склонна к рецидиву.
Так вот, в нашем терапевтическом отделении палаты этих пациентов находились рядом.
4 палаты для чувствительной формы, 4 для резистентной.
Всех новеньких, независимо от того, заразных и незаразных, помещали в палаты для чувствительных.
Заразен человек или нет, точно никто не знал.
Врачи утверждали, что не Заразен, что на улице заразиться опаснее, ведь там все необследованные.
Допускаю, что пациент был не опасен при коротком контакте, например, при встрече в коридоре или на улице, а вот жить с ним 24/7 в тёмной, плохопроветриваемой палате?
Такой себе риск.
Врачи говорили, мол, носите маски, и будет вам счастье.
Мы же ходим к вам в палаты, не боимся заразиться.
Я не была заразной, не понимала, что я здесь делаю, и очень боялась.
Спасалась тем, что отвлекалась на работу.
4. Итак, порядок поступления в нии был такой.
Сначала человек, у которого заподозрили туберкулёз, ежедневно приходил в дневной стационар, вероятно, будучи при этом заразным, и контактировал везде со всеми без ограничений.
Такие люди есть не только в дневном стационаре туберкулезной больницы, они есть везде, ведь на лбу, болен или здоров, не написано.
Но в больнице нарваться на таких шансов больше.
Если по диагностике (совокупность результатов кт, биопсии и анализов мокроты, даже если её нет) , выявляли, что туберкулёз есть, примерно полтора месяца проводили следующую диагностику, она называется посев, выявляя, на сколько пациент может быть потенциально опасен и Заразен.
Здесь подключали химиотерапию.
Если палочка туберкулеза пациента была чувствительна к терапии, пациент точно становился незаразным, если резистентна, то как повезет, но никто наверняка этого не знал.
В итоге, 99%пациентов все равно попадали в стационар, таков протокол лечения.
А вот здесь начиналось самое неприятное.
Нужно ещё полтора месяца было ждать результаты теста на чувствительность палочки пациента к химиотерапии.
До получения этих результатов пациент считался условно с чувствительной палочкой, принимал лекарства 1 ряда, и неизвестно, помогали они или нет.
Находились такие недоообследованные пациенты в одних палатах с теми, кто получал эффективное лечение и точно уже не был заразным.
Кто кого и чем мог заразить, все было на волю Бога и случая.
Я была в ужасе, когда это узнала, и не только я.
Сделать ничего было нельзя.
Продолжение следует.
