В коллекции Государственного Русского музея хранится миниатюра на слоновой кости, изображающая молодого человека «в усах» и военном мундире. Личность персонажа неизвестна, поэтому в Госкаталоге музейного фонда предмет поименован просто «портрет военного», XIX в.
Что мы имеем на портрете? Мы имеем молодого человека в двубортном общегенеральском мундире, введенном в 1808 г. Золотое шитье на воротнике выцвело, но это определенно генеральское шитье. Через некоторое время такой мундир стал заменяться однобортным. В 1814 г. однобортные мундиры было предписано носить кавалерийским генералам, в 1817 г. – генералам, числящимся по пехоте и артиллерии. Усы нашего персонажа свидетельствуют о том, что он числится по легкой кавалерии, следовательно, портрет должен бы быть исполнен в 1808-14 гг. Ну, или точнее будет сказать – портрет должен отражать внешность портретируемого на данный период.
Портрет имеет ряд странных деталей. Прежде всего это достаточно нехарактерная для рассматриваемого периода прическа с длинными волосами на затылке. Такой «художественный беспорядок» из достаточно длинных прядей волос было модно устраивать на макушке, сзади же волосы после отмены кос обычно подстригались более коротко. Вторая странная деталь – очень низкий воротник, не закрывающий полностью даже галстук. И это в эпоху, когда все регламентные предписания требовали ношения высоких воротников и только совсем недавно на мундирах были отменены воротники, доходящие до мочки уха! Наконец, достаточно странной представляется заметная на левой стороне портретируемого лента ордена Св. Георгия, при этом не несущая никакого знака, ни самого этого ордена, ни какой-либо медали. При этом она еще и располагается на странном светлом пятне (розетка из андреевской ленты?). Кроме того, на мундире персонажа отсутствуют и какие-либо еще награды, что странно для человека, достигшего генеральского чина.
Последнее обстоятельство крайне затрудняет атрибуцию личности портретируемого. Не зная к тому же провенанса миниатюры, можно высказывать только очень осторожные предположения.
Подобные нехарактерные для моды рассматриваемого периода прически встречаются на портретах казачьих офицеров и генералов. И в данном случае моя зрительная память напомнила мне о портрете из известной Военной галереи Зимнего дворца, исполненном Дж. Доу и изображающем донского генерал-майора Илью Федоровича Чернозубова (1765-1821).
Но, несмотря на некоторое сходство прически, в остальном внешность Чернозубова и неизвестного персонажа миниатюры из Русского музея не совпадает. А главное – донским казачьим генералам не полагалось носить общегенеральский мундир, в котором изображен герой интересующего нас портрета. Нет, на миниатюре не Чернозубов.
Следующая версия, которая у меня родилась - тоже в общем-то интуитивно – генерал-майор (с января 1814 г., позднее генерал-лейтенант) Лев Александрович Нарышкин (1785-1846). Имеющиеся достоверные портреты Л.А. Нарышкина представляют нам столь же длинный нос, как и у искомого персонажа (правда, отличающийся по форме), тот же цвет глаз, художественный беспорядок на голове (правда, в основном на макушке), а более поздние портреты – и усы (Л.А. Нарышкин числился по легкой кавалерии).
Хотя начинал военную службу Нарышкин в гвардейской пехоте – в Лейб-гвардии Преображенском полку….
… позднее служил в гусарских полках и командовал казачьей бригадой
Любителям истории наполеоновских войн Л.А. Нарышкин, возможно, наиболее известен эпизодом в Москве 10 (22) октября 1812 г. перед самых уходом из нее французов, когда был пленен въехавший в город для разведки (по другой версии – для переговоров с маршалом Мортье) генерал-лейтенант русской службы Ф.Ф. Винцингероде, а Нарышкин добровольно последовал за ним в плен. Вскоре оба были освобождены между Минском и Вильной казаками.
Если на минуту допустить, что высказанная мною версия о личности персонажа миниатюрного портрета верна, то это изображение могло быть выполнено, например, во Франции каким-то любителем сразу после производства Нарышкина в генералы в январе 1814 г., но до введения в том же году однобортных мундиров для кавалерийских генералов. Георгиевскую ленточку без орденского знака на портрете можно теоретически объяснить отсутствием в действующей армии знаков этого ордена и вынужденным ношением в этой ситуации одной ленты (которую удалось достать) в ожидании присылки знака из Капитула орденов. Орденом Св. Георгия 4-ой степени Л.А. Нарышкин был пожалован в сентябре 1813 г.
Правда, все эти гипотетические допущения не объясняют отсутствия на портрете других уже имевшихся к тому времени у Нарышкина наград. Да, кроме того, и отсутствующий знак ордена Св. Георгия 4-ой степени вполне можно было одолжить у сослуживцев, чтобы попозировать!
В общем, непонятно. Миниатюрный портрет вполне мог быть выполнен и каким-то русским художником невысокого уровня (крепостным? Но были ли среди крепостных художников миниатюристы?), не особо разбирающимся в нюансах униформы и наград, с какого-то более раннего изображения. И, разумеется, версию с Л.А. Нарышкиным следует воспринимать как очень осторожную, условную и высказанную для того, чтобы с чего-то начать.
Напоминаю, что канал "Исторические мелочи" теперь есть и в Телеграм - https://t.me/IstMelochi Подписывайтесь, читайте либо там, либо тут. Или и там, и тут)))
Все использованные в материале изображения взяты из открытых источников и по первому требованию правообладателей могут быть удалены.