Она могла одним взглядом пригвоздить к земле провинившегося управляющего и в ту же минуту выписать чек на четверть миллиона для строительства театра. В ее доме горели свечи, хотя на фабриках уже вовсю сияло электричество. Мария Морозова – женщина, которая превратила семейное дело в текстильную империю и показала России, что значит быть по-настоящему сильной и умной женщиной.
Принцесса старообрядческого двора
В 1830 году в доме московских купцов Симоновых родилась девочка, которой суждено было перевернуть представления о женской роли в русском бизнесе. Машенька Симонова с детства отличалась ярким характером – бойкая, кареглазая, с железной волей, которая проявлялась даже в ее детских играх.
Отец не жалел средств на образование любимой дочери. К ней домой приходили лучшие московские преподаватели, удивляясь тому, как легко девочка схватывает математические формулы и изъясняется на французском. Немецкий язык давался ей особенно легко – навык, который позже пригодится при работе с европейскими поставщиками оборудования.
Но судьба жестоко вмешалась в размеренную жизнь семьи. Когда Марии исполнилось шестнадцать, внезапно умер отец. Осиротевшие дети оказались под опекой дяди – Козьмы Терентьевича Солдатёнкова, одного из богатейших московских фабрикантов. Этот человек, не имевший собственных наследников, взялся за устройство судьбы племянницы с присущей ему основательностью.
Брак, рассчитанный на века
Солдатёнков искал для любимой племянницы не просто мужа – он искал достойного продолжателя династии. Кандидат должен был соответствовать жестким критериям: непременно старообрядец, обязательно из семьи крупных промышленников, желательно с перспективным делом.
Выбор пал на Тимофея Саввича Морозова – наследника текстильной мануфактуры, мужчину серьезного и делового. Восемнадцатилетняя Мария вышла замуж за двадцатипятилетнего Тимофея, и этот брак, заключенный по расчету, неожиданно оказался счастливым.
Супруги удивительно дополняли друг друга. Тимофей, при всей своей решительности, часто советовался с женой по мелким вопросам, но в стратегических решениях действовал самостоятельно. Мария же обладала тактом и житейской мудростью, которые помогали сглаживать острые углы в отношениях. Как позже отметят историки, это был редкий случай, когда две сильные личности не боролись за лидерство, а гармонично сосуществовали.
В семье родилось девять детей, но до взрослого возраста дожили шестеро. Мария Федоровна растила их в строгости, но на образовании не экономила. Сыновья учились в престижной Четвертой московской гимназии «у Покровских ворот», затем поступили в университет.
«Делай так, чтобы тебе было хорошо, а другим не было бы плохо», — эту мудрую формулу мать повторяла детям постоянно.
Дворец в сердце Москвы
Семья обосновалась в роскошном особняке в Большом Трехсвятительском переулке. Усадьба имела богатую историю — когда-то здесь жил князь Кантемир, затем устраивала частное училище бригадирша Лопухина. Один из выпускников этого училища, Александр Дельвиг, впоследствии построит московский водопровод.
Позже усадьбу купил знаменитый откупщик Василий Кокорев – человек баснословно богатый, чье состояние оценивалось в восемь миллионов рублей. Он превратил дом в «безобразно-роскошный» дворец с позолоченной крышей и три года содержал здесь картинную галерею.
Став хозяйкой этого великолепия, деятельная Мария Федоровна не стала довольствоваться чужими архитектурными фантазиями. Она пригласила знаменитого зодчего Петра Дриттенпрейса и полностью перестроила главный дом в русском стиле. В интерьерах появились широкие лестницы, просторные залы, а на верхнем этаже устроили домовую старообрядческую церковь.
Особой гордостью хозяйки стал зимний сад – огромное светлое пространство, где она принимала гостей и позировала художникам. Именно здесь Валентин Серов написал ее знаменитый портрет, мастерски передав проницательный взгляд и властный характер предпринимательницы. В руке, лежащей на черном подоле платья, – очки. Серов выбрал этот атрибут неслучайно: Мария Федоровна постоянно читала, следя за всеми новинками в области техники и экономики.
Хозяйка дома могла позволить себе любые чудачества. При том, что именно она внедрила электрическое освещение на Никольской мануфактуре, в собственном доме категорически предпочитала свечи. Педантично аккуратная, она заставляла слуг бесконечно дезинфицировать одеколоном все предметы, к которым прикасались посторонние.
Корона вдовы
В 1889 году Тимофей Саввич скончался на крымской вилле в Мисхоре. Пятидесятидевятилетняя Мария Федоровна стала полноправной наследницей огромного семейного дела. Решение покойного мужа передать управление жене, а не делить имущество между детьми, оказалось гениальным – это сохранило предприятие от дробления.
Новая хозяйка сразу показала деловую хватку. Понимая, что в одиночку управлять гигантским предприятием невозможно, она перешла к коллегиальному руководству с четким распределением обязанностей. Старший сын Савва возглавил производство и следил за техническим оборудованием. Директор Колесников отвечал за торговлю и документооборот. Назаров ведал поставками сырья и связями с зарубежными партнерами. Младший сын Сергей формально числился директором, но чаще занимался меценатством.
Мария Федоровна провела масштабную техническую модернизацию. Газовое освещение сменилось электрическим, старые английские паровые машины уступили место мощным немецким и швейцарским двигателям. Изменилась и сбытовая стратегия – вместо сезонных ярмарочных продаж компания перешла к круглогодичной торговле через постоянные представительства в Петербурге, Нижнем Новгороде, Харькове и Ростове-на-Дону.
Миллионы с человеческим лицом
Владея баснословными капиталами, Мария Федоровна не пренебрегала даже скромными доходами. Она сдавала квартиры во флигелях усадьбы, получая около семи тысяч рублей в год — по тем временам весьма приличную сумму. Среди квартиросъемщиков была даже ее собственная внучка.
Результаты хозяйствования впечатляли – семейный капитал вырос в пять раз. К моменту смерти Марии Федоровны состояние оценивалось почти в тридцать миллионов рублей. Современники единодушно признавали ее «самодержавной владычицей текстильной империи», сочетавшей деловую хватку с материнским авторитетом.
Но настоящим мерилом человеческого величия стала благотворительность. Мария Федоровна финансировала строительство храмов, учреждала стипендии в гимназиях, оплачивала обучение талантливых студентов за границей. При ее поддержке в Московском техническом училище построили лабораторию механической технологии волокнистых веществ.
Особенно показателен случай, описанный Иваном Шмелевым. Внучка предложила ей достроить театр при фабриках в Орехово-Зуеве для развлечения рабочих. «А много ль надо?» — «Да тысяч двести, я думаю». — «А не маловато будет?» Мария Федоровна чуть «прибавила» денег – выписала чек в четверть миллиона.
Материнское сердце
Самой болезненной страницей жизни стали отношения со старшим сыном Саввой – своевольным, талантливым, непредсказуемым. Мать не всегда одобряла его поступки, но любила безмерно. Когда он строил роскошный дворец на Спиридоновке, она поддержала его материально, перечислив более ста тысяч рублей.
Савва заботился о матери, регулярно навещал, заказал Серову ее портрет за семьсот рублей. В дни его приездов Мария Федоровна оставляла все дела и с интересом слушала рассказы «неугомонного упрямца» о планах и проектах.
Однажды, прощаясь, сын наклонился поцеловать руку, и мать заметила первые седые нити в его волосах. Сердце сжалось от предчувствия, но она нашла силы проводить Савву с улыбкой. После его трагической смерти в 1905 году Мария Федоровна облачилась в траур и больше никогда не снимала черных одежд.
Последний поклон Москвы
Мария Федоровна прожила долгую жизнь и скончалась в 1911 году на восемьдесят втором году. В день похорон, согласно ее завещанию, состоялись благотворительные раздачи неимущим. Двадцать шесть тысяч рабочих получили суммы в размере дневного заработка, в бесплатных столовых накрыли поминальные обеды на тысячу человек.
«Вся Москва пришла поклониться ее гробу», — писали современники. Хоронили на Рогожском кладбище необыкновенную старушку, «в глазах коей светилась живая, чуткая и отзывчивая душа».
Мария Морозова стала первой купчихой, удостоенной Мариинского знака отличия за четверть века благотворительной деятельности. Она показала России пример того, как нужно жить, любить и трудиться — не кричать о народе, а просто делать для него добро, без шума и пустословия.