Сегодня поговорим о песне, которая стала символом целой эпохи и одним из самых узнаваемых русских танго. Это «Ах, эти чёрные глаза…» - танго, которое родилось в 1928 году, с музыкой Оскара Строка и словами Александра Перфильева.
История создания
Вдохновение пришло от личной боли. Молодой композитор из Риги, Оскар Строк, пережил бурный роман: любовь, Париж, мечты, крах. И вот он возвращается домой с поникшей головой и пустыми карманами, садится за рояль и звучит мелодия. Простая, как слеза, и глубокая, как осенняя тоска. Его друг, поэт Александр Перфильев, подхватывает это дыхание и рождаются строки. В них слышится отголосок старинного романса «Очи чёрные», словно прошлое и настоящее переглянулись и слились в новом.
Первая запись
В 1929 году сразу после создания «Чёрных глаз…» оркестр Марека Вебера, с вокалом Ма́река Белору́сова, записал эту песню для берлинской фирмы “His Master's Voice” (Electrola). Уже тогда мелодия обрела свою отдельную жизнь на танцплощадках Европы, в кабаре, среди эмигрантов и радиослушателей. И в СССР, несмотря на цензуру, её слушали и пели.
О создателях
Оскар Давидович Строк (1893–1975). Человек, у которого ноты рождались, как вздох. Родился в Латвии, в семье, где музыка была хлебом и воздухом. Учился в Петербурге, жил в Риге, Париже, Токио. Его называли «королём танго», но за этим титулом труд, отточенность, бесконечная тоска по недостижимому. В 1948 году он был исключён из Союза композиторов Латвийской ССР за "мещанскую" музыку, которая слишком нравилась людям. И только спустя десятилетия пришло признание.
Александр Михайлович Перфильев (1895 — 1973). Судьба поэта Александра Перфильева была не менее драматичной. Русский поэт-эмигрант, он участвовал в Первой мировой войне и был ранен. После революции бежал, как и многие, с одним чемоданом и тетрадкой стихов. Жил и творил в Латвии. А когда началась новая война оказался в Германии. В годы оккупации сотрудничал с власовской прессой, за что был приговорён к расстрелу. Уцелел по случайности, перебрался в Мюнхен. До конца жизни работал на радио «Свобода», писал и переводил.
Об исполнителях
А теперь мы отправляемся в захватывающее музыкальное путешествие, где звучат разные интерпретации этого классического танго:
Пётр Константинович Лещенко (1898–1954). Человек, чьим голосом пела сама эпоха. Его звали «властелином танго», и не зря: он знал, как звучит тоска, как сквозь музыку можно идти домой, даже если дороги больше нет. Родился в Российской империи, пережил войну и эмиграцию. Его пластинки продавались в Берлине, Бухаресте, Париже. В СССР запрещён. Но слушали. Через шорохи несовершенных пластинок, на кухнях, в сердцах.
Пытался вернуться. Писал Сталину. Верил. В марте 1951 года, прямо в антракте концерта в городе Брашове, Пётр Лещенко был арестован представителями советских органов безопасности, действовавшими на территории социалистической Румынии. Он не успел допеть, не успел проститься. Просто вышел за кулисы и больше не вернулся на сцену. Заключение, лагеря, тюремная больница. Перед смертью встреча с женой. «Я ни в чём не виноват», - сказал он. И ушёл. Навсегда. Могила его до сих пор неизвестна.
Он поёт и поныне - как поёт память, когда любовь жива, а боль ещё не остыла.
Екатерина Гусева и Дмитрий Риберо - дуэт двух голосов, влюблённых в музыку. Она актриса с тонким слухом и светлой печалью в голосе. Он сын колумбийского режиссёра и советской актрисы, выросший между континентами. Его голос бархатный, гибкий, с тем тембром, в котором звучат шесть языков и ни одной фальши. Вместе они поют это танго так, будто проживают его здесь и сейчас. С любовью, с болью, с благодарностью.
Ёити Сугавара (Yujiro Sugawara) - японский певец, которого в 1960–70-е называли «королём японского танго». Он спел «Чёрные глаза» по-японски. Интонации были другими, но суть та же. В СССР пластинка с его голосом вышла официально и для многих людей в Советском Союзе именно он стал «тем самым» исполнителем. Потому что других не давали. Восток вслушался в Запад и откликнулся.
Романс «Чёрные глаза», как и все великие песни, пережил авторов, эпохи, запреты. Он как письмо, написанное от сердца к сердцу. Его пели Вертинский и Сокольский, Малинин и Мулерман и много других отличных певцов. И каждый раз по-новому, но с тем же глубоким чувством.
Пока песню поют она жива. А с нею и всё то, что не выразить иначе, кроме как в танго.