С первых дней существования советского государства большевики придавали особое значение разведке – ключевому инструменту в добыче технологий, необходимых для индустриализации страны. Одним из главных направлений советской разведки стала Франция – великая держава, победительница в Мировой войне, с развитой промышленностью и влиятельным левым движением. Именно через Французскую коммунистическую партию (ФКП) и её разветвлённую сеть профсоюзов Иностранный отдел ВЧК (в будущем – ОГПУ и НКВД) выстраивал свою работу.
В 1920 году в Париж прибыл некто Степанов, ставший первым резидентом советской разведки. Его главным источником стал Йозеф Томмази, член руководства ФКП и активист профсоюза авиационной промышленности. Связи Томмази в авиационном секторе оказались настоящим кладом для советской промышленности и армии. Работа Томмази оставалась тайной до 1924 года, когда его раскрыли члены его же партии, и он бежал в СССР. В Советском Союзе он продолжил службу, но через два года был убит ГПУ.
Этот провал показал ГПУ, что идеология не всегда сильнее верности родной стране, и стал ударом по репутации французских коммунистов.
В ответ было принято решение, что в каждой иностранной коммунистической партии один руководитель должен отвечать за «специальные службы» и работать напрямую с Москвой, создавая тайную структуру для вербовки и сбора информации. Во Франции первым таким руководителем стал Жан Креме, член ЦК и Политбюро ФКП, который создал сеть агентов на арсеналах, складах, заводах и в портах.
В 1925 году на место Степанова в Париж прибыл новый резидент – Бернштейн, ранее руководивший агентурами в Польше и на Балканах. С его приходом советская разведка приобрела «научный характер». Бернштейн передал Креме список конкретных вопросов о производстве пороха, вооружений, танков, пушек, противогазов, самолетов, верфей и перемещениях войск. Креме успешно выполнял задание, но был вынужден привлечь слишком многих к этой работе.
В октябре 1925 года произошла утечка: механик из арсенала Версаля сообщил полиции, что коммунисты требуют военные секреты «в интересах трудящихся». Французская контрразведка сначала снабжала СССР дезинформацией, а в феврале 1927 года арестовала около ста человек, включая Бернштейна. Креме сумел бежать в Москву и продолжил работу в военной разведке до своей ликвидации в 1929 году.
Следующим советским резидентом стал Поль Мюрай. В отличие от своих предшественников, ему запретили привлекать ФКП, поэтому он предпочитал действовать подпольно и шёл на рискованные операции. Благодаря его методам СССР удалось украсть ценные сведения о французском оружии, флоте и авиации. Мюрай был арестован в 1931 году, получил трёхлетний срок и позднее был выслан в СССР, где бесследно исчез.
Ещё до ареста он, действуя более мягкими методами, всё же решил привлечь к делу коммунистов и создал сеть рабкоров – рабочих-корреспондентов из числа профсоюзных активистов, пишущих для газеты L’Humanité. Под видом журналистской работы они, сами того не зная, передавали в СССР ценные данные о французской промышленности. Контроль над сетью взял Жак Дюкло, лидер ФКП, один из главных осведомителей Москвы. Однако в 1932 году, после череды арестов, и эта схема была приостановлена.
К середине 1930-х годов Франция перестала быть главным объектом советской разведки: предпочтение отдавалось немецким технологиям. НКВД к тому времени привык действовать без участия ФКП, в основном занимаясь не шпионажем, а устранением врагов Сталина за границей, включая похищение генерала Миллера, убийство банкира Навачина и, возможно, убийство сына Троцкого. Одновременно ФКП взяла курс на союз с левыми силами, что позволило ей прийти к власти в 1936 году, но вынудило приостановить все связи с советской разведкой.
На этом фоне французские власти уже не так активно боролись с советскими агентами, предпочитая сохранять хорошие отношения с СССР в условиях роста новой угрозы – нацистской Германии.