Дарья знала от одноклассников об празднике «Первого жёлтого листа», но опыт жизни на Земле научил её легко относится к такого рода событиям.
Они с матерью праздновали только Новый год, да и то только потому, что с этим праздником была связана их семейная тайна. Её мама рассказывала, что в этот праздник чудом остался жить её дед, который партизанил в Белоруссии и был тяжело ранен. Дед прикрывал отступление его отряда и был контужен взрывов немецкой гранаты. Немцы пару раз выстрелили в него и, сочтя убитым, оставили.
Деда, как ни странно, выходили волки. Остальные праздники, в том числе и дни рождения, её мама считала обыденным явлением, а отмечать стоило только чудо.
Кьяр, обнаружив, что Дарья совершенно не озаботилась этим праздником, решил расспросить, что же празднуют на Земле, но Мерц пробурчал, что не стоит привлекать к себе внимание, и они отправились спать.
Тропинка в парке вилась между цветущими кустами, никто не спешил, и все принялись обсуждать, как и где можно праздновать.
– Нечего придумывать, – остановила всех Роун. – Праздник будет в доме мэра, как всегда, у людей. Надо просто прийти туда.
Дарья, не слушая их, шла, погрузившись в размышления. Заметив её отсутствующий взгляд, Кьяр вёл её, следя за тем, чтобы она не упала.
Дарья опять и опять анализировала всё, что они знали. Вся информация не столько давала ответы, сколько ставила новые. Если здесь почти исчезли дикие нханги, то от кого же защищаются ханаши? Как могли исчезнуть дикие нханги? Может их как-то изменили, и как-то переправили на юг, но зачем? Ханаши защищались от сбежавших нхангов-мутантов, или они не сбежали, а скрытно контролируют территорию ханаши. Опять же зачем? Где могли получить таких мутантов? Если это сделали в Северных лабораториях, то как оттуда нхангов вывозили, если дороги разбиты? И то что все забыли спросить, а когда дороги стали такими?
Её очень смущали случаи исчезновения людей и отношение к этому в городе. Почему никто не возмущается? Может сигнал, который услышал Кьяр, давит возмущение жителей? В школе ведов их учили, что любой случай исчезновения – это ЧП и немедленно подлежит расследованию. Рассказывали, как в этом случае должны работать все службы. Здесь всё было тяп-ляп. Почему? Может люди исчезали незаметно, и только пропажа детей всех переполошила? Может детей похитили и держат в Северных лабораториях, опять же зачем? Почему возникла мода на медитации в лесу? Молодежь называет экстримом всё, что связано с выбросом адреналина, так что происходит в этом лесу?
Она вспомнила, что на Земле Влад всем говорил, что основа выживания людей в городе – это постоянные медитации в выходные дни на природе, и расстроилась. Неужели ей он померещилось, и она так перепугалась, что теперь всю жизнь будет шарахаться от людей, похожих на этого мерзавца. А если это всё-таки был Влад? Как он смог выжить, попав к орсам?
Все знали, что орсы сразу накачивали пойманную добычу протеолитическими ферментами. Как в этом случае можно выжить? Если он удрал, то почему он оказался так далеко от «Красной Глинки»? А вдруг он следил за ней? Дарья от этого предположения остановилась, и Кьяр буквально потащил её за руку. Ведь тогда в пещере он вёл себя, как больной. Обвинял в чём-то. Нет, он явно умер, да и бледный он какой-то. Что же ему надо? Почему он не оставит её в покое даже после своей смерти?
В гостинице дрен, заметил, что все сетиль начали тревожиться, и решил, что пора в программу обучения силта включить индивидуальные мыслительные блоки от вмешательства.
Непонятно, но его гатанги как-то заставляет всех сопереживать!
Он постарался отвлечь Дарью от размышлений и заснул, только после того, когда заснула заласканная им его возлюбленная. Проснулся оттого, что её не было рядом, и выскочил в общую гостиную. Там сидели измученная Дашка, державшаяся за голову, и раздражённый Мерц.
– Что-то случилось? – нахмурился дрен.
Они посмотрели сквозь него, слушая чей-то сигнал.
– Кричат, – бормотала его гатанги. – Они так кричат! Всё время кричат. Понимаешь, Кьяр? Кричат, как от боли. Да, конечно! Им больно, но как-то странно они её ощущают. Они спят что ли? Понимаешь?! Они чувствуют боль, но как бы во сне. И кричат они тоже во сне. Не понимаю! Почему-то непонятно, что они кричат. Как можно кричать во сне и не просыпаться? Почему я не слышу слова?
– Потому что это не речь, а базовые эмоции. Кстати, я вообще не уверен, что это эмоции людей, – возражал ей Мерц. – Я согласен, это – крик, от состояния безвыходности. Хотя им очень больно… Что же с ними делают?
Кьяр немедленно сел в кресло и переместил Дарью к себе на колени, та, прижавшись к его груди и закрыв глаза, пролепетала:
– Да, там происходит что-то страшное… – всхлипнула. – Никогда такого не слышала. Они мучаются от обреченности. Ужасно мучаются. У них нет выхода! Они даже умереть не могут.
– Дашута, а ты передать что-нибудь сможешь? Например, чтобы они сказали, где они? Может тогда станет более понятно? – предложил Мерц. – Пусть хотя бы одно слово назовут, хотя бы своё имя! Мы бы вычислили, где они.
– Ей нельзя. Этот зомби её вычислит, – зашипел Кьяр.
– Откуда? В нашем мире этого не умеют! – возразила Дарья.
Дрен нахмурился.
– Ты совсем от усталости не соображаешь?! Ты-то ведь научилась! Я уверен, что он жив. Сама подумай, как можно оживить мертвеца? Знаешь, иногда всё-таки удается удрать и от орсов. Расскажи-ка всё про него! Он как-то выжил. О таких людях надо знать всё.
Как ни странно, но после его слов Дарья испытала облегчение. Живой мерзавец как-то более понятен, чем оживший мертвец. Её гатанг смотрел на неё, и она чувствовала его тревогу, но ей было неприятно говорить о Владе. Она до сих пор испытывала злость на себя за свою ошибку.
– Не хочу! Просто мелкий подонок. Кстати, он ходил в какие-то спортивные секции. Очень хвалился этим.
Мерц оживился.
– Значит, смог постоять за себя. Знаешь, если ввалить по нервным центрам за глазами на голове орсов, то тех на время парализует. Вспомни, что за слова он тебе говорил? Ты очень непонятно его описываешь. Нет ты не описываешь, ты ругаешь его.
Дашка содрогнулась. Не его ругаю, а себя. Она посмотрела на встревоженные лица парней, и проговорила легко, считая, что незачем всем рассказывать, как её хотели убить, и так забот полон рот.
– Он назвал меня надменной дрянью. Как-то так.
Кьяр переглянулся с Мерцем.
– Неуверенность в себе? Зависть? Необычно, неужели мужчина может завидовать женщине?! Хм… Попробуем это использовать чуть позже. Мерц, замотай ей голову шёлком, какой-никакой, а изолятор, и пусть спит. Через два дня мы этого мерзавца спровоцируем и всё узнаем, – Кьяр погрузил Дарью в сон, закутав в блок её сознание.
Мерц задумался, его смущало, что снятый им сигнал был похож на рисунок умирающего сознания.
– Кьяр, а если это всё-таки зомби? Понимаешь, то, что мы слышали, было криком умирающих. Некоторые никак не могли умереть им не давали, а некоторые умирали. Я не хотел при Дарье это говорить, она и так психует, но там их было несколько разных… Фу! Не хватало, чтобы действительно зомби появились.
– Не знаю, кто он, – ответил дрен, – но я поймал следовой сигнал, оставленный этим типом. Он думал о Дарье с удивлением. Нет, не так! Он просто был потрясен, увидев её. Ещё… Он испытывал необычные ощущения типа слабости. Похоже, этот тип заставлял тело что-то делать, а оно плохо слушалось его. Такое обычно переживают после долгих болезней. Может у него частичная парализация?
– Так вот что это было! – Мерц угрюмо качнул головой, – Мы воспринимаем сознание тех, кто что-то разучился что-то делать. Может, они были ранены?
– Сейчас не разберёмся, – дрен прикусил губу, продумывая дальнейшие действия. – Мерц, завтра надо отдохнуть так, чтобы в нас не сомневались. Будем бездельничать, как нормальные туристы, тем более что завтра будет дождь.
День отдыха все восприняли, как подарок судьбы. Мерц и Кьяр были довольны до невозможности, они не разочаровали наблюдателей, которых обнаружили у гостиницы. Они сходили в местную филармонию на концерт местного духового оркестра, пообедали в самом дорогом ресторане, побродили по ярмарке ханаши, накупили фруктов, лент, гребней, шарфов и платков. Мерц повёл всех в гостиницу, когда почувствовал, что их наблюдатели валятся от усталости. Он знал, что вслед за усталостью придет злость.
В день праздника Кьяр собрал женщин.
– Девочки! Вы должны быть так ослепительны, чтобы кричать хотелось от желания.
– Ага, – сердито пробубнила Дарья, – а ты будешь злиться, когда на нас будут облизываться.
Кьяр растерянно поперхнулся, но, увидев весёлые лица её подруг, рассердился.
– Дарья, прекрати! Не приплетай свои эмоции к работе. Вы должны быть самыми-самыми! Не разочаруйте нас, – и отправился в комнату Мерца. – Ты скажи, почему это она такое ляпнула? Я просто не понимаю, как это связано с работой?
Друг захохотал.
– Да потому что, если ты видишь, что рядом с ней мужчину, то становишься похожим на айсберг, – и хлопнул по плечу Кьяра.
– Будет тебе, – Кьяр смутился. – Что придумал, какой я айсберг?
– Впервые, я завидую тебе, – Мерц вздохнул.
Фани и Роун унеслись по магазинам, а Дарью не выпустили, и она совместно с теми, кто остался, пытались опять связать всё, что узнали вчера.
Кьяр мимоходом заметил:
– А если это всё, чтобы нас отвлечь?
– От чего? – угрюмо спросил Ронг.
– Вот это меня и мучит.
Дарья, покраснев, подняла руку. Бат вздохнул:
– Рассказывай свою историю.
Парни уселись на диваны слушать, Даша вздохнула:
– Когда-то, в школе я прочла интересный рассказ, как работают спец службы. Две страны хотели выедать военные секреты друг друга. Послали разведчиков. Предложили взять в разработку городки, с небольшим количеством населения, но построенных недалеко от железных дорог и с другими транспортными развязками. Разведчик проанализировал города, которые ему дали в разработку, и решил пожить в старом городе. Он решил, что это обычный город, все как везде. Есть благополучные и неблагополучные районы, есть новостройки. Какая-то обыденность во всем, даже пьяниц немного и бомжей. Нашел известного ему когда-то военного от разведки, а тот на пенсии, разводит розы, растит детей. Как у любого военного, всё у него по расписанию. Особенно это и расслабило разведчика, что у того военного на пенсии даже в одиннадцать дня выходила горничная в его двухэтажном коттедже и поливала цветы на балконе. Ему понравилась её фигурка и как та убиралась в комнате, хотя и мелькнула мысль, что жена у этого военного дура и такие горничные, рано или поздно нырнут в постель хозяину дома. Прожил месяц, плюнул и уехал злой и разочарованный. Доложил, что не там ищут.
Ронг рассердился:
– Ты долго нам будешь морочить голову?
Дашка улыбнулась.
– Там много чего, но главное конец. «Горничная, старший лейтенант психолог-мнемонист Полякова, закончив полив цветов, сообщила в Центр: «Необходимо сменить горничную, что бы та имела пышные формы и была в возрасте сорока лет. Объект наблюдения также заметил, что в городе маловато бомжей и пьяниц. Автопогрузка техники под видом погрузки холодильников в военные машины, замаскированные под фуры, прошла проверку и может применяться везде. Объект на них даже не обратил внимания». В этот день в городе местные жители с удивлением заметили, что полиция что-то строго выговаривает совсем распоясавшимся бомжам и пьющим в местном парке, но те после этого расползлись по районам и больше никому не мешали. Обыватели порадовались, что все-то в городе у них хорошо.
Ронг оживился.
– А ведь ты права, к нам на праздник Командир Патруля не пригласил, директоров школ, клиник и прочих стоящих у руля власти. В этом городе скрывают что-то так, что жители не могут заметить, потому что глаз замылился. Эти поэтому-то и отслеживают приезжих, чтобы не проколоться.
Кьяр угрюмо проворчал:
– С кем и кто собрался воевать? Как это Служба проморгала?
– Начнём разгребать завал сверху, – проворчал Бат. – Найдем!
Когда женщины вернулись, мужчины, было, сунулись к ним, но их прогнали, тогда гатанги занялись собой. Через час они были готовы к празднику.
Волосы гатангов были закреплены узлом на темени, очень помогли купленные накануне ленты и заколки, и оставлена только прядь над левым ухом, а узлы на голове венчали красивые гребни-заколки. Золотисто-бронзовые костюмы оставляли обнажёнными руки, украшенные дорогими браслетами. Даже короткие сапожки имели сложную вышивку. Они стали ждать выхода своих гатанги.
Первой вышла Роун, и гатанги от неожиданности свистнули, настолько необычным был наряд. Их сетиль использовали покупки, приобретённые на ярмарке ханаши так, как раньше им бы в голову не пришло.
– Это что-то из Дашкиного мира, – проворчал Бат. – На балу просто спятят от этого.
На Роун была маленькая шёлковая чёрная кофточка без рукавов, она заканчивалась под грудью, которую она не столько закрывала, сколько подчёркивала. Две золотые цепи сложными петлями спускались в глубокое декольте. На руках были черные шёлковые перчатки до локтей. Чёрный тюрбан, украшенным золотисто-зелёным пером и золотой лентой скрывал волосы и уши. Обтягивающие чёрные брюки удерживались на бёдрах с помощью прозрачного длинного золотисто-зелёного шарфа. Наряд завершали крохотные шёлковые чёрные туфли.
Следующей вошла Фани. Основной цвет наряда был золотисто-зелёный. Прозрачная развивающаяся туника закрывала всё тело до бёдер, но просвечивал лиф из зелёного шелка и тонкая талия. Полупрозрачные шаровары, перехваченные около колен зеленой лентой, дополнялись атласными туфельками. Распущенные волосы украшала изумрудная диадема, от которой на лицо спускался лёгкий прозрачный платок, оставляющий открытыми только сияющие глаза Фани.
Мужчина переглянулись, а Ронг заметил:
– Я такого даже представить себе не мог.
Кьяр думал, что и костюм Дарьи будет похож на наряды девчонок, но она смогла его поразить. На ней было очень простой золотистый комбинезон, плотно облегающий фигуру. Однако впереди лиф был разрезан до пояса. Несмотря на то, что узкий разрез был скреплён кольцами золотых лент, казалось, что грудь может в любой момент полностью обнажиться. Золотые туфли на небольшом тонком каблучке и золотая цепь, крепившая корону волос, были единственным украшением. Из-за длинных брюк, скрывающих каблук, казалось, что её ноги растут от ушей.
Наряды их сетиль создавали ауру тайны. Гатанги с восторгом переговаривались, предвкушая, что переживут люди. Кьяр предложил опоздать.
Когда они подъехали к дому мэра, Дарья заволновалась. В этом мире редки были физические недостатки, характерные для её мира, и она боялась, что промахнулась с нарядами. Ласковое пожатие руки Кьяра её успокоило.
Они вошли в зал, когда стихла музыка. Все присутствующие в зале онемели. Этот праздник любили, и традиционно наряжались ярко, красиво и необычно. Дизайнеры-портные к этому празднику придумывали новые наряды, многие из которых потом входили в моду. Портные зарабатывали перед праздником бешеные деньги от того, что женщины не хотели быть похожими друг на друга, но гатанги…
Высокие, гибкие, яркие, как бабочки, они вызывали мучительное желание прикоснуться к ним.
Гатанги держали в руках золотистые цветы, и, сверкнув улыбками, бросили цветы в воздух, и закружились в падре. Никто не решился к ним присоединиться, наслаждаясь их танцем, и только, когда зазвучала музыка мельды, празднующие заскользили в танце, меняясь парами с гатангами.
Дарья обмерла, когда с ней в паре оказался Влад, которого она узнала трём чёрным родинкам на левой руке, хотя чёрный плащ, расшитый золотыми листьями, полностью скрывал фигуру, а маска – лицо. Это праздник позволял такое.
Влад, пожирая её глазами, сипло спросил:
– Не хотите что-нибудь попить? Здесь чудесные вина. Мэр распорядился доставить на праздник даже вина Спании с пятнадцатилетней выдержкой.
Она поразилась его голосу, он стал бесцветным и глухим. Дарья отрицательно покачала головой.
– Нет! Спасибо. Для вина слишком жарко.
Рука Влада дрогнула, благодаря этому, ей удалось избежать прикосновения. Около неё оказался Кьяр, и, властно обняв её, жарко поцеловал в губы.
– Веселишься?
– С кем? – удивилась она.
– Я жду тебя, сейчас будет лонга[1], – Кьяр двинулся к сетиль.
Дарья отстранённо поклонилась Владу, и заскользила за Кьяром, оглянувшись на Мерца, тот понял, на кого она обратила его внимание. Стоящий рядом с Мерцем командир Патруля прошептал:
– Нет, это что-то невозможное! Хочется выть, как вурх, глядя на ваших женщин.
– И зря! Ваши женщины не менее красивы.
Мерц, улыбнувшись ему, двинулся в сторону человека в плаще, и услышал, как тот, задыхаясь, прошипел:
– Выжила, ведьма! Выжила!!! Невероятно! Даже граната её не взяла! Разоделась. Мужика нашла такого, что не подступишься… Погоди! Всё равно сдохнешь! Не мне, так никому!
Мерц насторожился, откуда столько ненависти, ведь Дарья рассказала о встрече с этим типом, как о чём-то не значащим для неё событии. Он быстро подошел к Кьяру, протянул бокал сока, тот покачал головой, а Мерц шепнул:
– Ну, дрен, постарайся. Надо, чтобы после твоей лонги, у людей возникли, как ты говоришь, естественные потребности, и они расползлись по углам и занялись демографией, а я послежу за одним типом.
Кьяр кивнул и поманил свою гатанги, болтающей с сетиль.
– Дашута, надо выложиться по максимуму! – прошептал он.
Зазвучала сложная со сменой ритма мелодия. Все нерешительно переглядывались, а Кьяр вывел свою гатанги в центр зала. Они встали в центе зала спина к спине. Только в начале и в конце танца партнёры могли сцепить руки.
Это был необычный танец. Мужчина пытался разбудить статую женщины. В зале внезапно запахло таволгой, и статуя ожила. Руки гатанга ласкали плечи и спину женщины, которая скользила своими руками по его бёдрам, даря ответную ласку. Руки стремились встретиться, но танец не позволял этого, и они, взлетев, как крылья бабочки, искали другой путь.
Тягучие па сменялись резкими. Дарья то горячая, то холодная, Кьяр то страстный, то отстранённый вёл её в мучительно прекрасном танце, касаясь её талии кончиками пальцами. Она скользила руками по его плечам, отвернув от него лицо, кусая губы от переживаемой страсти.
Зрители забыли дышать, и вот последние аккорды. Партнеры замерли и со стоном, наконец, сцепили руки.
Зал вздохнул одновременно, молодёжь мгновенно исчезла, люди постарше хватались за сердце.
Мерц, незаметно следивший за человеком в чёрном, которого буквально корчило от ненависти, недоумевал. В забывчивости тот хрипло шептал:
– Значит вот ты какая! Вот что тебе было надо! Вон как ты можешь, оказывается. Проклятье! Ведьма, настоящая ведьма! Ничего тебя не берёт. Ненавижу, ведьма!! Всё равно убью! Убью!! Значит я, а ты… Ведьма!
Как только кончилась музыка, этот человек выбежал из зала, Мерц незаметно выскользнул за ним. Кьяр, заметив исчезновение Мерца, дёрнул Дарью за руку.
– Быстрей! Ищи Мерца, он преследует твоего зомби.
Дашка настроилась на тревогу Мерца, и они побежали по тёмным и пустынным улицам. На перекрёстке одной из улиц они налетели на Мерца, который зашипел:
– Тихо! Он там не один.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] Лонга – сложный, страстный парный танец, сочетающий в себе элементы земных танцев румбы и танго.