Му Яньюй увернулась от руки стражника, закусила губу и больше не произнесла ни звука. В дороге она осматривалась по сторонам. Покинув город, они всё время шли по диким, безлюдным местам, где не встречалось не только деревень, но и деревьев.
Их вели уже несколько дней, и старые мастера совсем обессилили. Молодым гончарам пришлось поддерживать их в пути. По телам безжалостно гуляли плети, но все держались, стиснув зубы.
Наконец одним вечером, когда путники вымотались до предела, Му Яньюй, бессильно сидевшая на земле, сказала:
– Больше не могу идти. Не встану, даже если будут убивать.
– Мы не можем идти, – громко закричали мастера, сидевшие неподалёку. – И не пойдём.
К ним подошёл стражник.
– Не можете идти?
– Не можем, – отозвался один из мастеров. – Вы едете верхом, а мы идём пешком. Некоторые слишком стары, они уже не могут двигаться. Нас сослали, а не обрекли на смерть. Если умрём в пути, думаю, господам стражникам будет непросто объясняться.
Стражник мрачно усмехнулся, его лицо исказила злоба. Быстро выхватив меч, он рубанул старого мастера по шее. Кровь ударила фонтаном.
Люди вздрогнули от ужаса. Му Яньюй подползла к раненому и разрыдалась:
– Дедушка Яо, дедушка Яо!
Схватившись за шею, старый мастер медленно закрыл глаза.
– Преступники часто гибнут по дороге к месту ссылки, это не страшно. Пусть умирают, раз не хотят волочить ноги. Поднимаемся, следующий привал ночью.
Мастеров туго связали верёвкой и потянули лошадьми, заставляя идти дальше.
Тело старого гончара лежало брошенным среди пустоши.
Когда совсем стемнело, мастера остановились на необъятной равнине. В небе уныло висела убывающая луна. Стражники развели костёр, а мастеров крепко привязали друг к другу.
Хотя все они были в одной куче, всё равно сразу крепко заснули. Му Яньюй прикрыла глаза и притворилась спящей, незаметно осматриваясь в поисках удобного случая сбежать. И вдруг услышала шёпот какого-то стражника:
– Может, лучше сразу их прикончим? Чтобы не тащится до самой границы, тяжело же.
– Нет. Нам ясно сказали, что такое даром не пройдёт. Завтра пойдём ещё быстрее, доберёмся до Северного Синьцзяна и разберёмся с ними, – ответил другой стражник. Они подбросили в костёр дров и улеглись спать.
Перепуганная Му Яньюй размышляла: «Это не ссылка. Нас с самого начала хотели убить на границе. Что же делать? Какая страшная несправедливость, нельзя же сдаться без сопротивления». Она как можно незаметнее попробовала разбудить мать и мастеров, но никто из них не проснулся.
Дрова в костре прогорели и обрушились, рассыпая искры, несколько угольков подкатились к Му Яньюй. Она передвинулась ближе к костру и незаметно схватила затухающий уголёк. Стражник, стоявший в дозоре, не замечал, как она пережигала верёвки, спутавшие запястья и лодыжки.
Пришёл новый охранник. Он подбросил в костёр хвороста и отошёл по нужде.
Пользуясь случаем, Му Яньюй тихонько разбудила спавших рядом мастеров и зашептала:
– Они собираются нас убить, это не ссылка.
Мастера перепугались, а Му Шоудао спросил дочь:
– Как ты это узнала?
– Услышала разговор. Как только доберёмся до Северного Синьцзяна, нас убьют. Нужно попробовать сбежать. – Она передала другим подобранный уголь. Мастера поняли её задумку и с помощью догорающего угля начали пережигать верёвки.
Не успели они всё обсудить, как вернулся отлучавшийся стражник. Пришлось замолчать. Мастера притворились спящими, а пережжённые верёвки держали в руках, словно всё ещё были связаны. Стражник обошёл их, увидел, что все спят, зевнул и задремал, свесив голову.
Му Яньюй тихонько вытащила из костра горящую головню. Перепуганная матушка попробовала удержать её, но она высвободилась, незаметно подобралась к лошадям, стоявшим неподалёку, и подожгла конские хвосты вместе с поклажей стражников. Языки пламени взметнулись ввысь, лошади испуганно заржали, сорвались с привязи и бросились прочь.
Переполошившись, стражники бросились за ними, чтобы потушить огонь.
– Бежим! – крикнул Му Шоудао, и мастера бросились врассыпную. Стражники побежали за ними, а Му Яньюй, пользуясь суматохой, вернулась к костру, чтобы найти родителей. Но только успела увидеть, как у шеи отца сверкнул меч.
***
Пока мастера бежали кто куда, в роскошной комнате борделя города Линьань слуга принёс седьмому принцу записку.
– Господин, орёл принёс послание.
Седьмой принц развернул записку, стиснул кулак и с глубокой ненавистью проговорил:
– Двуличный негодяй без стыда и совести. Цин Чуань, догони сосланных гончаров.
– Какое вам до них дело, господин? Они люди империи Сун, даже если умрут, что нам до них? – удивлённо спросил стоявший рядом с принцем Цин Чуань, подавая ему меч.
– Если они умрут, мой план сорвётся. Все презренные суньцы лжецы. – Седьмой принц сел на лошадь, подобрал поводья и спросил: – Как давно ушли мастера?
– Дня четыре назад.
– Но! – Седьмой принц пустил лошадь в галоп и умчался прочь.
***
Рассвело. Му Яньюй с мастерами стояли напротив стражников. Один из них держал меч у шеи Му Шоудао.
– Давайте, бегите. Одно движение, и он лишится головы. Но если жизнь вам дороже, вполне можете им пожертвовать.
– Тупицы! Бегите, зачем я вам? – Увидев, что мастера вернулись, Му Шоудао ощутил горечь.
– Глава Му, ты всегда хорошо относился к своим братьям, как мы можем тебя бросить? Мы вместе жили и вместе умрём! – на разные лады заговорили мастера, в чьих глазах стояли слёзы.
– Вот глупцы. Если мы все погибнем, кто передаст нашу технику обжига потомкам? Важна не жизнь, важнее всего мастерство.
– Хватит. – Командир стражников снова связал пленников и подсчитал, уверяясь, что все на месте. – Чего ревёте? До смерти ещё далеко. А ведь если бы вы не напомнили, можно было совсем забыть, что вы из государственных мастерских. У вас же должен храниться секрет обжига. Раскройте его мне, и тогда в благодарность я могу сохранить вам жизнь.
Он вытащил Му Яньюй, ущипнул её за щеку и злобно усмехнулся.
– Хе-хе, твоя дочка настоящая красавица. Жаль, что ей придётся умереть. Если выдашь тайну, я не только сохраню ей жизнь, но и осыплю золотом. Что скажешь?
Му Яньюй извернулась и плюнула в него. На неё тут же обрушилась плеть.
– Стойте! Я расскажу… расскажу тайну обжига.