Список преступлений по версии Марьи Васильевны рос со скоростью лесного пожара. Катя заметила это в первый же день, когда свекровь достала из сумки толстую тетрадь в коричневой обложке и что-то торопливо записала после ужина. Сначала Катя не придала этому значения — мало ли, может, рецепт понравился.
— Мам, может, чаю? — спросила она, собирая тарелки.
— Нет, — отрезала Марья Васильевна и захлопнула тетрадь. — Что-то у меня голова разболелась. Наверное, от беспорядка.
Катя огляделась. Вроде все прибрано, только детские рисунки на холодильнике криво висели, да мука немного просыпалась, когда пирог делала.
— Какой беспорядок? — не поняла она.
— Ой, Катюш, ну ты же видишь — везде пыль, раковина грязная, окна мутные. Я понимаю, дети, работа... Но порядок-то должен быть.
Катя сжала зубы. Окна она мыла неделю назад, а раковину чистила утром.
— Да, конечно, — выдавила она улыбку. — Я завтра все уберу.
Свекровь приехала на неделю — проведать внуков и проконтролировать, как невестка справляется с бытом. Лёша, Катин муж, обрадовался приезду матери и улетел в командировку на три дня. «Мама поможет с детьми, тебе будет легче», — сказал он, целуя Катю на прощание.
Легче? Ха! После двух дней Катя готова была лезть на стену.
— Кать, а почему ты Мишины таблетки не проконтролировала? — спросила свекровь утром следующего дня, тыча пальцем в коробку с лекарствами для свёкра.
— Так он же не приехал с вами, — удивилась Катя.
— И что? Ты должна звонить и напоминать! Он же забывает! У него давление скачет!
Катя моргнула. Это что, серьезно?
— Я ему позвоню сегодня, — пробормотала она, торопливо собирая детей в садик.
— А Сашеньке почему шапку не надела? На улице ветер! — возмутилась Марья Васильевна, когда они выходили из квартиры.
— Мам, ему семь лет, и на улице плюс пятнадцать, — попыталась объяснить Катя. — Он перегреется.
— В мои времена детей так не растили! — Свекровь снова достала тетрадь и что-то записала.
Катя проводила взглядом ручку, выводившую строчки в тетради. Что она там пишет? Список покупок? Заметки? Или... нет, не может быть.
Вечером, когда дети заснули, Катя увидела, как свекровь снова строчит в своей тетради.
— Мам, что вы записываете? — не выдержала она.
Марья Васильевна подняла взгляд, в котором читалось явное осуждение.
— Ничего особенного, Катюша. Просто заметки для себя.
— Заметки о чем?
— О том, что ужин сегодня был в восемь, а не в семь, как положено. О том, что ты полчаса болтала с соседкой, а дети в это время смотрели мультики. О том, что...
— Подождите, — перебила Катя, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Вы... ведете список моих ошибок?
— Не ошибок, а нарушений, — поправила свекровь. — Грубых нарушений семейного порядка. Уже пять набралось, между прочим.
Катя уставилась на нее, не веря своим ушам.
— Мам, вы серьезно?
— Абсолютно. Вот смотри: кухня неприбранная, Мише таблетки не напомнила, ужин на час позже, детей одеваешь не по погоде, с соседкой разговоры разговариваешь вместо того, чтобы с детьми заниматься.
Катя молчала, ошарашенная. В горле встал ком.
— Леша вернется завтра, — продолжила свекровь, — и мы обязательно с ним поговорим. Ты хорошая девочка, Катюша, но порядок должен быть.
Марья Васильевна захлопнула тетрадь и, довольная собой, ушла в гостевую комнату.
А Катя еще долго сидела на кухне, глотая слезы и думая, как же ей пережить завтрашний день. Неужели Леша правда будет слушать этот бред? Неужели поверит, что она плохая мать и жена из-за каких-то дурацких записей?
«Господи, ну за что мне это?» — думала она, уткнувшись лицом в ладони.
На следующий день Катя нервничала как первоклашка перед контрольной. Руки дрожали, когда она наливала кофе, а мысли скакали как бешеные.
— Сегодня Леша приезжает? — спросила Марья Васильевна, входя на кухню с фирменной тетрадью подмышкой.
— Да, вечером, — Катя старалась говорить спокойно, но голос все равно дрогнул.
— Отлично, — кивнула свекровь. — Надо будет серьезно поговорить.
Катя чуть не выронила чашку.
— Мам, а может, не надо? Ну зачем сразу с порога на него набрасываться с какими-то... списками?
— Это не какие-то списки, а документальные свидетельства, — отрезала Марья Васильевна. — Леша должен знать, что происходит в его отсутствие.
«А происходит то, что твоя мать следит за каждым моим шагом», — подумала Катя, но вслух сказала:
— Знаете, я сама ему расскажу.
— О чем? О том, как ты детей раздетыми водишь?
— На улице было плюс пятнадцать!
— Все равно непорядок. И обед сегодня не готов, и полы не помыты.
Катя глубоко вдохнула. Спорить бесполезно.
— Пойду за детьми в садик, — сказала она, хватая сумку.
Весь день Катя как на иголках. Леша написал, что будет к шести. Она убрала квартиру, приготовила его любимый ужин, даже успела сделать маникюр — не зря же три года назад курсы закончила.
В 18:05 хлопнула входная дверь.
— Папа! — завизжали дети, бросаясь к отцу.
— Мои хулиганы! — Леша подхватил малышей на руки. — Соскучились?
Катя улыбнулась. Леша поцеловал ее в щеку и спросил:
— Как вы тут без меня?
— Прекрасно, — отрезала появившаяся в коридоре Марья Васильевна. — Но нам надо поговорить, сынок.
Леша вопросительно посмотрел на Катю. Та пожала плечами.
— Давайте поужинаем сначала, — предложила она.
— Нет, — свекровь была непреклонна. — Семейный совет. Сейчас.
Детей отправили в комнату с мультиками. Взрослые уселись на кухне. Марья Васильевна торжественно открыла тетрадь.
— Леш, я тут вела наблюдения, — начала она. — И выявила серьезные нарушения в вашей семье.
— Мам, что за нарушения? — Леша устало потер глаза.
— Пять грубых нарушений семейного порядка, — свекровь начала перечислять все Катины «преступления».
Катя сидела, опустив глаза. Ей хотелось провалиться сквозь землю.
— И что ты предлагаешь? — спросил Леша, когда мать закончила.
— Сделай ей внушение! Объясни, что так нельзя! Скажи, что если не исправится, я не буду помогать вам с детьми.
У Кати перехватило дыхание. Она подняла глаза и встретилась взглядом с мужем. Он выглядел растерянным.
— Леш, — тихо произнесла она, чувствуя, как к горлу подступают слезы.
— Мам, ну это как-то... — начал Леша.
— Что? — повысила голос свекровь. — Ты хочешь сказать, что я неправа? Что в семье может быть беспорядок? Что дети могут ходить раздетыми?
— Было плюс пятнадцать, — пробормотала Катя.
— Видишь? — свекровь ткнула пальцем в Катю. — Она еще и огрызается! Леша, если ты не примешь меры, я уеду. И помогать вам больше не буду.
Леша посмотрел на жену. По ее щекам текли слезы.
— Кать, ты чего? — растерялся Леша, видя слезы жены.
— Ничего, — Катя быстро вытерла щеки. — Просто... устала немного.
— Устала она, — фыркнула свекровь. — От чего, интересно?
Леша перевел взгляд с жены на мать. В голове творился полный сумбур.
— Мам, слушай, может, не надо сейчас? Я только приехал.
— Именно поэтому и надо! — Марья Васильевна постучала пальцем по тетради. — Пока все свежо. Вот, смотри сам.
Она протянула тетрадь сыну. Леша нехотя взял ее и пролистал. Катя сидела как на иголках, комкая салфетку в руках.
— «16:32 — разговаривала с соседкой 24 минуты, когда дети смотрели мультики», — прочитал вслух Леша. — Мам, серьезно?
— Абсолютно! — кивнула свекровь. — Время было засечено!
Леша почесал затылок.
— А вот еще, — продолжила Марья Васильевна. — «Ужин подан в 20:03 вместо 19:00. Опоздание — 63 минуты». Это как называется?
— Это называется «я застряла в пробке после работы», — тихо сказала Катя.
— А планировать заранее? — всплеснула руками свекровь. — Леша, ты видишь, как она организует ваш быт?
Леша молчал, продолжая листать тетрадь. С каждой страницей его брови поднимались все выше.
— «Не протерла зеркало в ванной»... «Оставила крошки на столе»... «Не погладила Леше рубашку на приезд»... Мам, ты это серьезно все записывала?
— Конечно! Как иначе ты узнаешь, что тут творится?
Катя не выдержала:
— Марья Васильевна, я работаю полный день, забираю детей, готовлю, убираю, стираю...
— И все делаешь кое-как! — перебила свекровь. — В мое время женщины успевали все и без отговорок!
— В ваше время не было дедлайнов, отчетов и трех совещаний в день, — Катя почувствовала, как внутри закипает злость.
— Не дерзи! — свекровь повернулась к сыну. — Вот видишь? Она еще и хамит! Лешенька, ты должен принять меры.
— Какие меры, мам? — устало спросил Леша.
— Скажи ей, что так больше продолжаться не может. Что ты недоволен.
Леша поднял глаза на жену. Катя смотрела на него с такой болью и усталостью, что у него сжалось сердце. Три дня командировки вымотали его до предела, а тут еще этот цирк.
— Кать, — мягко сказал он. — Ты правда не напомнила отцу про таблетки?
Катя открыла рот, но от удивления не смогла вымолвить ни слова. Она не верила своим ушам. Леша действительно начал разбирать этот бредовый список?
— Я... я думала, что... — она запнулась. — Леш, да какие таблетки? Твой отец даже не приехал!
— Но ты могла позвонить, — вставила свекровь.
— Зачем? — Катя всплеснула руками. — Марья Васильевна, вы сами контролируете его лекарства последние тридцать лет!
— Но если бы я умерла?
— Мам! — не выдержал Леша. — Ты здоровее нас всех вместе взятых.
— Дело не в этом, — свекровь поджала губы. — Дело в ответственности.
— В ответственности? — Катя почувствовала, что еще немного, и она взорвется. — Вы приехали на неделю и следите за каждым моим шагом. Записываете каждую крошку на столе. Это не ответственность, это... это...
— Это что? — прищурилась Марья Васильевна.
Катя посмотрела на мужа. Леша выглядел задумчивым.
— Леш, — тихо сказала она. — Ты правда считаешь, что я плохая жена и мать?
В комнате повисла тишина. Леша переводил взгляд с тетради на жену, с жены на мать. В голове крутились обрывки мыслей.
— Нет, Кать, — наконец произнес он. — Ты прекрасная жена и мать.
— Леша! — возмутилась Марья Васильевна. — Ты что, не видишь, что она...
— Мам, хватит, — Леша поднял руку, останавливая поток слов. — Я вижу только то, что Катя работает на износ, справляется с детьми, домом и еще находит силы улыбаться, когда я прихожу.
Свекровь открыла рот, но Леша не дал ей вставить ни слова.
— И вижу, что ты превратила ее жизнь в ад за три дня. Следишь, записываешь, осуждаешь.
— Я помогаю вам наладить быт! — возмутилась Марья Васильевна.
— Нет, мам, — Леша покачал головой. — Это не помощь.
Он взял тетрадь, полистал ее еще раз и вдруг решительно разорвал пополам. Потом еще раз и еще.
— Леша! — вскрикнула свекровь. — Что ты делаешь?!
— То, что должен был сделать сразу, — он скомкал обрывки и бросил их в мусорное ведро. — Мам, я люблю тебя, но если ты будешь продолжать устраивать ревизии в нашем доме, это разрушит нашу семью.
Марья Васильевна побледнела.
— Так вот как ты относишься к матери? Я всю жизнь тебя растила, ночей не спала, а ты...
— И я тебе за это благодарен, — твердо сказал Леша. — Но сейчас у меня своя семья. И я не позволю превращать мою жену в вечно виноватую девочку.
— Она не справляется!
— Справляется, — Леша взял Катю за руку. — Лучше, чем кто-либо на ее месте.
Катя сжала его пальцы, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— А дети? — свекровь сменила тактику. — Ты подумал о детях? Они ходят без шапок, едят не по режиму...
— Дети счастливы, здоровы и любимы, — отрезал Леша. — А все остальное — мелочи.
Марья Васильевна поджала губы и резко встала.
— Я вижу, что лишняя в этом доме. Завтра же уеду.
— Мам, ты не лишняя, — вздохнул Леша. — Просто пойми: мы с Катей сами решаем, как жить и растить детей.
— Без моей помощи? — с вызовом спросила свекровь.
— Помощь — это когда спрашивают «чем помочь?», а не указывают, что делать, — тихо сказала Катя.
Марья Васильевна окинула их возмущенным взглядом, развернулась и вышла из кухни. Через минуту хлопнула дверь гостевой комнаты.
Леша обнял Катю.
— Прости, что оставил тебя с ней.
— Ничего, — она уткнулась ему в плечо. — Просто больше так не делай.
— Не буду, — он поцеловал ее в макушку. — Слушай, а ведь она правда завтра уедет.
— Думаешь?
— Знаю, — усмехнулся Леша. — Когда мама обижается, она всегда так делает. Хлопает дверью и уходит.
— И ты нормально к этому относишься?
— Я привык, — он пожал плечами. — Она остынет. Может, даже извинится... лет через пять.
Они тихо рассмеялись.
— Я и не думала, что ты встанешь на мою сторону против мамы.
Сказала Катя.
— Ну... когда она достала эту тетрадь... Я вдруг понял, как это все выглядит со стороны.
Они сидели на кухне, держась за руки, и впервые за долгое время чувствовали себя по-настоящему семьей — единым целым против всех бурь.
На следующее утро Марья Васильевна действительно уехала, не попрощавшись. Катя помогла ей собрать вещи, а Леша вызвал такси. Никто не извинялся, но и скандала больше не было.
— Знаешь, что самое смешное? — сказал Леша, когда машина с матерью скрылась за поворотом. — Она обязательно позвонит через неделю и будет делать вид, что ничего не произошло.
— И что мы будем делать?
— Установим границы, — твердо сказал он. — Никаких больше ревизий, тетрадей и нравоучений. Только равноправное общение.
Катя улыбнулась и крепко обняла мужа. Впереди было много разговоров и, возможно, споров, но главное они уже сделали — защитили свою семью как единое целое.
Ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- вас ждет много новых и увлекательных рассказов!
Читайте также: