– Игорь, ты вообще в себе? – голос Светки, моей второй жены, резал как ножом, - двое детей, алименты! Ты куда собрался, герой-одиночка?
– Слышь, Света, хорош пилить, – огрызнулся я. – Надоело мне это болото! Ни просвета, ни радости. Задыхаюсь! Поеду на вахту, бабки хоть какие-то будут. Ты меня вывела своими претензиями и ревностью!
– Мозги? У тебя их и так с гулькин хрен! Свалишь, как всегда, а мы тут расхлёбывай!
Хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась, я вышел из квартиры. Всё, баста! С меня хватит! Получается, я просто сбежал от второй семьи, от себя в никуда!
Две жены, четверо детей, кредиты… Жизнь - сплошной геморрой. Решил - начну с нуля. Пусть говорят, что я козел, эгоист, неудачник. Зато я сам себе хозяин!
*******
И вот я здесь в вагончике, посреди бескрайней сибирской тайги. Мороз собачий, аж металл звенит. Вокруг только лес, снег и суровые лица мужиков. Вахта. Романтика для тех, кому нечего терять. Типа меня.
– Новенький, что ли? – хриплый голос вырвал меня из раздумий. Передо мной стоял здоровенный мужик с лицом, изрезанным морщинами, и бычьей шеей. – Я - Михалыч, бригадир. Ты - Игорь, сварщик. Работать умеешь?
– Да вроде, не разучился, – ответил я, стараясь не выдать волнения.
Последний раз варил лет пять назад, когда гараж тестю чинил. Но отступать было некуда.
Первый день на вахте показался адом. Мороз пронизывал до костей, сварочный аппарат искрил как взбесившийся, шов получался кривой и косой. Михалыч матерился как сапожник, но я старался не обращать внимания. Зубами скрипел, но делал. Вечером, вернувшись в вагончик, я валился с ног от усталости.
Мужики в вагончике оказались разношёрстной публикой. Были и те, кто здесь деньги зарабатывал, чтобы семью прокормить, и те, кто от долгов прятался, и просто отморозки, которым лишь бы забухать и подраться. Жизнь кипела, как в муравейнике.
Однажды вечером, после тяжёлой смены, когда я сидел и ковырялся в тарелке с гречкой, ко мне подсел парень лет двадцати, с прыщавым лицом и застенчивой улыбкой.
– Привет, Игорь! Я - Димон. Ты это… не переживай, что у тебя сначала не получается. У всех так было. Главное - стараться.
– Да знаю я, Димон, – ответил я, вздыхая. – Просто… тяжко всё это.
– Бывает, – кивнул Димон. – Но ты не сдавайся. Здесь, на вахте, мужики сразу чуют, кто слабак, а кто нет. Если сдашься, затопчут.
Его слова задели меня за живое. Сдаваться? Да никогда! Я ещё покажу этим сибирским волкам, кто здесь главный неудачник!
С каждым днём работа становилась всё лучше и лучше. Руки привыкали к сварочному аппарату, шов ложился ровнее, уверенности прибавлялось. Михалыч уже не матерился, а лишь хмыкал одобрительно.
Но жизнь на вахте - это не только работа. Это ещё и постоянное напряжение, конфликты, интриги. Кто-то украл у кого-то пачку сигарет, кто-то не поделился салом, кто-то кому-то нахамил. И всё это выливалось в пьяные разборки и драки.
Однажды ночью я проснулся от шума и криков. Выглянув в окно, я увидел, как двое мужиков ожесточённо лупят друг друга в сугробе. Один из них тот самый Михалыч, бригадир. Второй - какой-то отморозок, с которым у него был давний конфликт.
Я не выдержал. Выскочил из вагончика и попытался разнять дерущихся. Михалыч, увидев меня, заорал:
– Не лезь! Это не твоё дело!
Но я не слушал. С трудом растащил их и оттащил Михалыча в сторону. Отморозок, воспользовавшись моментом, ударил его исподтишка ножом в живот.
Михалыч рухнул на снег, хватаясь за рану. Кровь хлестала ручьём. Я бросился к нему, пытаясь помочь.
– Держись, Михалыч! Сейчас скорую вызовем!
– Поздно, Игорь, – прохрипел он. – Чувствую… конец мне…
Я запаниковал. Скорой помощи в этой глуши ждать как манны небесной. Михалыч слабел с каждой секундой. Скорая не ехала. Я кинулся в вагончик искать аптечку, но в потёмках не мог ничего найти. Может быть её и не было. Скорей всего, медпункт где-то, где я ещё не знаю.
Вдруг пришла мысль - схватить простыню и наложить её в виде жгута на рану. В голове туман и паника. Спотыкаясь добежал до Михалыча, который, как мне показался, не шевелился. Быстро перевернул его, поднял свитер и стал обматывать его тело простынёй, не понимая, правильно ли я делаю. Михалыч застонал. Кровь немного остановилась. Он стонал и открыл глаза. Я немного успокоился.
– Спасибо, – прошептал Михалыч, закрывая глаза. – Спас… жизнь…
Я сидел рядом с ним, дрожа от холода и страха, и ждал, когда приедет скорая. Время тянулось мучительно медленно.
Когда приехала скорая, врачи сразу забрали Михалыча в больницу. А меня вызвали на допрос.
– Расскажите всё, как было, – сказал следователь, молодой парень с усталым видом.
Я рассказал всё, как на духу. Он слушал внимательно, не перебивая.
– Выходит, вы спасли жизнь этому бригадиру?
– Ну… вроде того, – ответил я, пожимая плечами.
– Герой, значит?
– Да какой я герой! Просто… не мог пройти мимо.
После допроса меня отпустили. Я вернулся в вагончик, чувствуя себя совершенно опустошённым.
Через месяц Михалыч вернулся на вахту. Живой и невредимый, но слабый и всё время постанывал. Держался рукой за живот, кривился, но ходил. Не уехал домой почему-то. Я удивился, но не стал задавать лишних вопросов - не моё дело. Может ему некуда ехать или нет никого там вне вахты.
– Спасибо, Игорь, – сказал он, пожимая мне руку. – Не ожидал от тебя… выручил, как родного.
– Да ладно, Михалыч, – ответил я, смущаясь. – На твоём месте любой бы так поступил.
Но я знал, что это неправда. Не каждый смог бы в такой ситуации сохранить хладнокровие и спасти жизнь другому человеку.
После этого случая моя жизнь на вахте изменилась. Мужики стали относиться ко мне с уважением. Михалыч доверял мне самые сложные работы. Я перестал быть неудачником Игорем, которого бросили две жены. Я стал Игорем, который спас жизнь бригадиру.
Вахта закончилась. Я вернулся домой. Но это был уже не тот Игорь, который уезжал отсюда. Я стал сильнее, увереннее, мудрее. Я понял, что жизнь – это не только кредиты и алименты. Это ещё и возможность начать всё с нуля, доказать себе и другим, что ты чего-то стоишь.
Я снова увидел своих детей. Они смотрели на меня с восхищением.
– Папа, а ты правда герой? – спросила меня старшая дочка.
– Нет, дочка, – ответил я, улыбаясь. – Я просто… нулевой пациент, натворивший делов. Человек, который начал свою жизнь заново. И знаешь, что? Мне это нравится.
Спасибо, что прочитали!