«Продам метафизический гараж. Звонить по будням, строго до обеда».
Семён Семёныч, знатный привереда по части микросделок и продаж сначала, было, отложил журнал, но что-то непривычное для глаза его смутило в середине фразы, и он страницу снова отыскал. Упёрся в неожиданный пассаж. Глядел на слово, не соврать, с минуту. От фразы, незатейливой как будто, пробрал его невиданный мандраж. Он гаражи и новыми видал, и грязными, и в самом дряхлом виде... Но это что, простите, за эпитет? Издёвка? Шутка? Кавардак! Скандал!
Помимо прочих превосходных черт, Семёныч был известный барахольщик. Журнал «Купи-продай», немой сообщник, служил ему немало славных лет. В нём находил он всё, о чём мечтал, и даже – что не мог себе представить: шарнир от старой деревенской ставни рабочий стол прекрасно подпирал, а на самом столе лежали в ряд подшивки «Пионера» и «Мурзилки», початый блок жевательной резинки, коллекция пластмассовых зверят (от них отрадно было на душе), монеты – блохи всех блошиных рынков – и крышка от разбитой старой крынки. Ещё – гантели. Из папье-маше.
А дома покосившийся комод хранил в себе: валдайский колокольчик, билетик от Архангельска до Сочи за тыщу девятьсот какой-то год и фото пса со станции метро – того он тёр студентом на удачу…
Сундук со старой бабушкиной дачи, его же антикварное нутро и прочие осколки прошлых лет стекались в холостяцкую квартиру. Семён нырял кротом в пучины мира и это всё вытаскивал на свет своей зелёной лампы (гордость, да!). Ему казалось: это ль не свобода! В его квартире собирались годы, чужие жизни, чувства, города, чужие мысли, чаянья, мечты, осколки встреч, букет воспоминаний – их голос по ночам ещё дурманил, и завершённым виделось почти собранье чьих-то важных правд и кривд.
Казалось, для решительного счастья здесь не хватает только малой части. Но вот: журнал. Загадка. Мелкий шрифт.
«Продам метафизический гараж. Там тридцать лет копился всякий мусор. Надеюсь, всё придётся вам по вкусу, ведь просто так такое не отдашь. Вот взять, к примеру, старый граммофон. В комплекте – сто занятий по вокалу. Я их потратил: оказалось – мало, я записал не пение, а стон, пластинки оказались не в чести, никто их никогда с тех пор не слышал...
Ещё со школы там пылится лыжа. Одна. Но, впрочем, целая почти. Её я классе в пятом потерял, а с ней – мечту о спорте и победах. И в шахматы продул тогда соседу: они все там же. Больше не играл.
Альбом рисунков с видами Москвы и тонны неудачной фотоплёнки, и даже... Чёрт с ним, слушайте: пелёнки, коляска – всё не куплено, увы. И тонна прочих страхов, планов, фраз, плюс бонус: восемь лет прокрастинаций. Я, в общем-то, давно хотел собраться, но написать решился лишь сейчас…
Продам метафизический гараж. Оплата – только чистой картой мира, чтоб были там отмечены Пальмира, дороги от Тайланда до Таймыра, и пик Казбека, и Полюдов Кряж... И множество других влекущих мест – и чтоб одно другого живописней. Я скину весь балласт из прежней жизни, и можно будет хоть на Эверест! Хоть на Везувий, чёрт его дери! И торг здесь совершенно не уместен! Берите всё: сложу я снова песни, на каждую забытую – по три! По восемь "да!" на старое одно "наверное", "не знаю" и "быть может"...»
Семён впервые воздух чует кожей. Семён глядит в раскрытое окно минуту, три, пятнадцать, двадцать пять…
А за окном весна вступает в силу. Журнал пожухлой шкуркой апельсина упал, уже ненужный, под кровать, весёлый звон защекотал стеллаж. Семён моргает в такт несмелой ноте и пишет в перечёрканном блокноте: «Продам метафизический гараж...»
Автор: Анастасия Кокоева
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ