— Катя, родная, мы всего на пару недель, — голос свекрови звучал, так слащаво, но глаза бегали по квартире, оценивая метраж.
— В деревне отопление замёрзло, трубы лопнули. Мы замерзаем.
— Мама, конечно, оставайтесь, — тут же сказал Сергей, мой муж, даже не взглянув на меня.
— Места много.
— Серёженька, сыночек мой! — свекровь расцвела.
— И Димочка с нами, ему на сессии в город надо. И тётя Таня, ты помнишь, тётю Таню? Ей к врачам. Ненадолго.
Так начался мой ад. Моя трёхкомнатная квартира, доставшаяся от бабушки, моментально наполнилась чужими людьми и их старыми чемоданами. Димыч, младший брат Сергея, студент-бездельник, сразу занял гостевую. Тётя Таня, дородная женщина с целлюлитом совести, водрузила свой бюстгальтер на сушилку в ванной.
— Кать, не драматизируй, — бурчал Сергей, когда я попыталась поговорить на кухне.
— Семья же. Не выгонять же их на улицу.
— Две недели, Сергей. Только две недели. Дай слово.
— Даю, даю.
Прошёл месяц. Халява только набирала обороты. Родня въехала в мою квартиру как в курортный санаторий. Утром свекровь уже хозяйничала на кухне.
— Ой, Катя, ты кофе такой крепкий делаешь, — морщилась она.
— Мы с Танечкой пьём только растворимый, с сахарком и сгущёнкой. Купишь, ладно?
— Мама, здесь не столовая, — попыталась я возразить.
— Что ты такое говоришь? — её голос тут же стал визгливым.
— Сергей! Слышишь, как со мной твоя жена разговаривает? Я тебя на руках носила, ночей не спала!
Сергей влетел на кухню, как ошпаренный.
— Катя, извинись перед мамой! Немедленно!
— За что? За то, что я должна отчитываться за каждую пачку кофе в своей же квартире?
— Это не твоя квартира! Это наша квартира! — рявкнул он.
— И мама всегда права! Запомни это раз и навсегда.
Я отступила. Конфликт со свекровью был проигран в одно мгновение. Я купила их растворимый кофе. И сгущёнку. И печенье к нему.
Вечерами гостиная превращалась в филиал деревенского клуба. Включали телевизор на полную громкость, смотрели бесконечные сериалы, щёлкали семечки.
— Катя, а принеси-ка нам чайку, — командовала тётя Таня, развалившись на моём диване.
— Да пирожков тех, с вишней, купи ещё. Вкусные.
Димыч ничего не просил. Он просто брал. Мои наушники, мои книги, мой ноутбук.
— Дима, верни, пожалуйста, ноутбук. Он мне для работы нужен.
— Отстань, — бурчал он, не отрываясь от экрана.
— Серёга, скажи ей, чтобы не приставала.
— Катя, не трогай брата, ему учиться надо.
Учиться. Он играл в танчики. Я платила за коммуналку, которая выросла втрое. Я покупала еду на этот ненасытный пищевой комбинат. Я молчала. Я надеялась, что это действительно закончится.
Потом случилась история с деньгами. Мне нужно было отдать долг подруге. Я сняла с депозита пятьдесят тысяч. Наличными. Положила в конверт в ящик комода.
Через день конверта не было.
— Сергей, ты не видел конверт? Деньги?
— А, это те? — он выглядел смущённым.
— Маме отдал. У неё там в деревне долги за дом, пеня капает.
У меня потемнело в глазах.
— Ты… отдал мои деньги? Без спроса?
— Какие твои? — он нахмурился.
— Я же сказал, это наши общие деньги. Мы семье помогли. Что тут такого? Заработаем ещё.
— Верни их. Немедленно. Это был не твой долг. И не твои деньги.
— Не сделаю я этого. Не унижу маму. Она всё для меня сделала.
— Тогда я сама пойду и унижу её.
Я вошла в гостиную. Они все были там: свекровь, тётя Таня, Димыч. Смотрели телевизор.
— Лидия Петровна, — голос мой дрожал, но я старалась держаться.
— Верните, пожалуйста, мои деньги. Они мне срочно нужны.
Свекровь медленно повернула ко мне лицо. На её губах была улыбочка.
— Какие деньги, дочка? Я не понимаю. Сереженька нам просто помог, как сын и должен. Мы же семья. У нас всё общее.
— Это были не его деньги. Это были мои деньги. Верните.
— Ах так? — улыбка исчезла.
— Сергей! Иди сюда!
Муж примчался по первому зову.
— Она ещё и деньги у мамы требовать начала! — взвыла свекровь.
— После всего, что мы для вас сделали! Мы её в семью приняли, а она!
Сергей побагровел. Он подошёл ко мне вплотную.
— Извинись.
— Верни деньги.
— Извинись перед мамой!
— Отдай мои деньги, вор!
Тогда он замахнулся. Он никогда не поднимал на меня руку. Но в тот момент в его глазах было что-то чистое, звериное. Он не ударил меня. Он схватил за плечи и грубо оттолкнул к стене.
— Никаких твоих денег нет! — прошипел он.
— Мама всегда права! А ты — мелочная, жадная дрянь! Всё, что у тебя есть, — это тоже моё! Поняла?
Он развернулся и ушёл к ним, к своим. Они облепили его, утешали, бросив на меня униженные, победные взгляды. Я осталась одна у стены. В моей квартире. С моими мыслями.
Халява для них закончилась в тот же миг. Что-то во мне щёлкнуло. Окончательно и бесповоротно.
Я дождалась утра. Сергей ушёл на работу. Его родня сладко спала, разметавшись по комнатам. Я тихо вышла из квартиры. Первое, что я сделала, спустившись во двор, — вызвала мастеров.
— Замки врезать? — уточнил деловитый мужской голос.
— Да. Срочно. Два замка на входной двери. Квартира.
— Будем через два часа.
Я позвонила начальнику, предупредила, что заболела. Потом купила самый крепкий кофе и бутерброд. И стала ждать у подъезда.
Они появились вместе. Свекровь и тётя Таня, наряженные, видимо, на прогулку в магазин.
— Что это ты тут делаешь? — удивилась свекровь.
— Жду мастеров, — ответила я спокойно.
— Каких ещё мастеров?
В этот момент подъехала машина с бригадой. Ребята вынесли инструменты.
— Это ко мне, — я поднялась.
— Идёмте, пятнадцатый этаж.
Мы молча поднялись на лифте. Я вышла первой, подошла к своей двери. Достала ключ. Но в замке он не повернулся.
Мастер приступил к работе. Дрель завизжала, разнося эхо по этажу.
Дверь распахнулась. В квартире, услышав шум, появился сонный Димыч.
— Что происходит? — протёр он глаза.
Я вошла внутрь. Собрала в охапку вещи свекрови, тёти Тани, Димыча. Всё, что лежало на виду: халаты, тапки, косметику, зарядки от телефонов. Вынесла в коридор и сложила у лифта.
— Ты что творишь! — взвизгнула свекровь выходя из лифта.
— Это мой халат! Сергей! Позвоните Сергею!
— Звоните, — пожала я плечами.
— Объясните ему, почему вы до сих пор не освободили мою квартиру, как договаривались на две недели. Месяц назад.
— Мы не уйдём! Это дом моего сына!
— Нет. Это моя квартира доставшиеся от моей бабушки. Ваш сын здесь лишь прописан. А вы — не прописаны. И не жильцы. Вы — незаконно проживаете в моей квартире. Если вы не заберёте свои вещи и не уйдёте в течение десяти минут, я выброшу всё это в мусоропровод. А потом вызову полицию и напишу заявление о незаконном проникновении и краже.
— Краже? Какая кража? — захлопала ресницами тётя Таня.
— Пятьдесят тысяч рублей. Я могу предоставить выписку со счёта. И показания мужа, что он передал их вам. Это будет очень интересный разговор для участкового.
Лица у них вытянулись. Димыч попытался набрать брата, но он трубку не брал.
— Ты… ты не имеешь права! — попыталась в последний раз взбунтоваться свекровь, но уже без прежней уверенности.
— Имею. Все права на моей стороне. Время пошло.
Мастера закончили работу, вручили мне два комплекта новых ключей. Я расплатилась.
— Всё, — сказали они и ушли.
Мы стояли в тишине. Они — в растерянности среди своего барахла. Я — на пороге своего дома. С новыми замками.
— Девять минут, — сказала я.
Свекровь молча, с ненавистью в глазах, стала собирать свои вещи. За ней, бормоча что-то под нос, принялась за свои тюки тётя Таня. Димыч просто стоял, не понимая, что происходит.
Лифт приехал. Они зашли внутрь. Двери начали закрываться. Я увидела, как мой мобильный наконец-то ожил — на экране засветился номер Сергея.
Я не стала брать трубку. Я повернулась, вошла в квартиру и закрыла дверь. На все замки. Халява закончилась. Для всех.