Уберите руки от моего ребёнка! — невестка вырвала сына из рук свекрови и вызвала полицию
— Отдай мне Тимми. Немедленно.
— Ты не заберёшь его у меня, Оливия. Только через мой труп.
— Тогда готовьтесь к худшему, миссис Картер. Я уже вызвала полицию.
Свекровь прижала внука крепче, её костлявые пальцы впились в детскую курточку. Трёхлетний Тимми заплакал, не понимая, почему бабушка и мама кричат друг на друга.
— Мамочка... — всхлипнул он, протягивая ручки ко мне.
Я сделала шаг вперёд, но Маргарет отступила к лестнице. В её глазах плескалось безумие, которое я видела впервые за четыре года нашего знакомства.
— Ты убила моего сына, — прошипела она. — Дэниел мёртв из-за тебя. И теперь хочешь забрать единственное, что от него осталось?
Слова ударили как пощёчина. Дэниел погиб восемь месяцев назад в автокатастрофе. Он вёз Тимми из садика, когда в них врезался пьяный водитель. Сын чудом выжил, отделавшись сотрясением и сломанной рукой. Дэниела врачи не смогли спасти.
— Я не убивала его, Маргарет. Это был несчастный случай.
— Несчастный случай? — она засмеялась, и от этого смеха мурашки побежали по спине. — Ты заставила его поехать за ребёнком в тот день. Сказала, что у тебя важная встреча. Какая встреча, Оливия? С кем?
Воспоминания нахлынули волной. Тот проклятый четверг. У меня действительно была встреча — с адвокатом по разводам. Дэниел не знал об этом. Никто не знал, кроме моей сестры Кейт.
Наш брак трещал по швам последние два года. Дэниел пил. Сначала по выходным, потом каждый вечер. Он никогда не поднимал на меня руку, но его слова ранили сильнее ударов. "Бесполезная. Никчёмная мать. Не можешь даже ужин нормально приготовить."
В тот день он был трезв. Обещал забрать Тимми и приготовить его любимые спагетти. Я поверила. Поцеловала обоих на прощание и поехала к адвокату обсуждать раздел имущества.
Через два часа мне позвонили из больницы.
— Полиция уже едет, Маргарет. Отпустите моего сына.
— Твоего? — она покачала головой. — Тимми больше не твой. Я подала документы на опекунство. У меня есть доказательства, что ты непригодная мать.
Сердце ухнуло вниз. Доказательства? Какие доказательства?
— О чём вы говорите?
— Антидепрессанты, Оливия. Визиты к психиатру. Попытка суицида три года назад.
Комната поплыла перед глазами. Откуда она знает? Это было до знакомства с Дэниелом, когда умер мой первый ребёнок. Мертворождённая девочка. Я никому не рассказывала, даже мужу.
— Как вы...
— У меня есть друзья в больнице. И я наняла частного детектива после смерти Дэниела. Знала, что ты что-то скрываешь.
Тимми плакал всё громче, его личико покраснело. Маргарет механически покачивала его, не сводя с меня взгляда хищной птицы.
— Знаешь, что ещё я выяснила? — продолжила она. — Ты встречалась с Райаном Миллером. Твоим бывшим. Три раза за последний месяц до аварии.
Райан. Имя кольнуло болью. Мы расстались пять лет назад, когда я встретила Дэниела. Но он появился снова, когда брак начал рушиться. Просто друг, говорила я себе. Просто плечо, чтобы поплакать.
— Мы просто разговаривали...
— В мотеле? — Маргарет достала телефон свободной рукой, показывая фотографии. — Вот ты входишь в номер. А вот выходишь через три часа. Интересно, о чём можно разговаривать три часа в мотеле?
Я молчала. Что я могла сказать? Что мы действительно только разговаривали? Что Райан держал меня, пока я рыдала о разваливающемся браке? Что я оттолкнула его, когда он попытался поцеловать меня? Маргарет не поверит. Никто не поверит.
— Мама! — Тимми вырвался из хватки бабушки и побежал ко мне.
Я подхватила его на руки, прижала к себе. Его маленькое тельце дрожало от рыданий.
— Всё хорошо, малыш. Мама здесь.
Маргарет сделала шаг вперёд, но в этот момент в дверь постучали.
— Полиция! Откройте!
Я пошла открывать, не выпуская сына. Двое полицейских — молодая женщина и мужчина — стояли на пороге.
— Мы получили вызов о семейном конфликте, — сказала женщина из полиции — Что происходит?
Маргарет опередила меня:
— Эта женщина пытается украсть моего внука! У меня есть документы на временное опекунство!
Она протянула офицерам папку. Я смотрела, как они изучают бумаги, и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Мэм, — обратился ко мне офицер, — это решение суда от прошлой недели. Вы должны были получить повестку.
Повестка. Я вспомнила конверт, который не стала открывать, думая, что это очередной счёт. После смерти Дэниела я едва справлялась с повседневными делами.
— Я... я не знала. Это мой сын. Я его мать!
— Мать, которая довела моего сына до могилы! — выкрикнула Маргарет. — Которая изменяла ему! Которая принимает психотропные препараты!
— Мэм, вам придётся отдать ребёнка, — сказала женщина из полиции . — Вы можете решение попробовать оспорить в суде.
— Нет! — я попятилась назад, еще крепче прижимая Тимми. — Вы не понимаете! Она больна! Она думает, что я виновата в смерти Дэниела!
— А разве нет? — Маргарет подошла ближе. — Расскажи им, Оливия. Расскажи, как ты отправила его за рулём в тот день, зная, что он выпил.
Мир остановился. Что?
— Дэниел был трезв...
— Анализ крови показал 0.8 промилле. Не смертельно пьян, но достаточно, чтобы замедлить реакцию. Ты знала. Видела, как он опрокинул рюмку виски перед выходом. И всё равно отправила его за Тимми.
Воспоминание вспыхнуло ярко. Дэниел на кухне. Бутылка виски на столе. "Просто для храбрости, дорогая. Один глоток." Я опаздывала. Не стала спорить.
О Боже. О Боже, нет.
— Я не думала... одна рюмка...
— Одна рюмка, которая убила его, — отрезала Маргарет. — И чуть не убила Тимми.
Офицеры смотрели на меня с плохо скрываемым осуждением.
— Мэм, отдайте ребёнка, — повторил мужчина-офицер, положив руку на кобуру. — Не усложняйте ситуацию.
Тимми снова заплакал, цепляясь за меня.
— Хочу к маме! Не хочу к бабушке!
— Тимми будет жить со мной, пока суд не решит иначе, — сказала Маргарет, протягивая руки. — Я обеспечу ему стабильность и безопасность. То, чего ты дать не можешь.
Я смотрела в её глаза и видела не только ненависть. Там была боль. Глубокая, разъедающая боль матери, потерявшей ребёнка. Она обвиняла меня, потому что иначе пришлось бы обвинять Дэниела. А мёртвых не судят.
— Маргарет, — я попыталась в последний раз. — Пожалуйста. Он мой сын. Единственное, что у меня осталось.
— У меня тоже был единственный сын, — её голос дрогнул. — И теперь его нет.
Женщина-офицер осторожно взяла Тимми из моих рук. Он кричал, бился, звал меня. Каждый его крик разрывал сердце на части.
— Мама вернётся за тобой, малыш! — крикнула я. — Обещаю! Мама тебя любит!
Маргарет забрала внука у офицера, прижала к себе. Тимми продолжал плакать, но уже тише, обессилев.
— У вас есть право обжаловать решение, — сказала женщина-офицер, протягивая мне визитку. — Это номер бесплатного юриста.
Они ушли. Я осталась стоять в пустой прихожей, где ещё витал запах детского шампуня Тимми.
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера. Я открыла его и похолодела.
"Оливия, это Райан. Слышал, что случилось. Маргарет приходила ко мне вчера. Показывала фото. Грозилась рассказать моей жене, если я не подтвержу, что у нас был роман. Мне жаль, но я не мог рисковать семьёй. Прости."
Предательство. Ещё одно предательство в череде многих.
Я села на пол, прислонившись к стене. В кармане лежали таблетки — те самые антидепрессанты, которые помогали держаться после смерти Дэниела. Маргарет права в одном — я не идеальная мать. Но я люблю своего сына больше жизни.
Завтра начну борьбу. Найду адвоката. Соберу свидетельства. Докажу, что достойна быть матерью. Но сегодня... сегодня я просто буду плакать о муже, которого любила несмотря ни на что. О сыне, которого у меня отняли. О жизни, которая рассыпалась как карточный домик.
В детской всё осталось нетронутым. Игрушечные машинки выстроились в ряд на полке. Пижама с человеком-пауком лежала на кровати. Рисунок на холодильнике — кривой домик, три фигурки, подпись корявыми буквами: "Мама, папа и я".
Папы больше нет. "Я" живёт теперь с бабушкой. Осталась только мама. Одинокая, разбитая, виноватая мама.
Но мама, которая не сдастся. Потому что где-то в доме своей бабушки маленький мальчик ждёт, когда она вернётся за ним. И она вернётся. Любой ценой.