Александра Гаюн
Название книги полностью отображает её основной сюжет, вопрос лишь в том, с позиции Чарли Фрэнда (человека) или Адама (андроида) мы будем читать эти слова.
Чарли Фрэнд предстает перед читателем обыкновенным героем. Нас помещают в его жизнь в тот момент, когда Чарли уже 32 года, позади учеба, бурные романы, попытки построить карьеру или начать свое дело. Он снимает маленькую квартирку в бедном районе и тепло дружит со своей соседкой Мирандой Блэйк, которая живет этажом выше. Иэн Макьюэн погружает нас в будни Чарли, который зарабатывает на жизнь тем, что играет на бирже, но это очень скромная игра: как признается сам герой, его доход сопоставим с зарплатой почтальона, но он готов мириться с низким доходом, гораздо важнее для Чарли не идти работать в офис. Хотя мечты о красивой жизни иногда посещают нашего героя.
Миранда – студентка, которая занимается социальной историей. Поскольку повествование в книге идёт от первого лица, мы очень долго будем воспринимать Миранду через взгляд Чарли. Она кажется ему замечательным, но очень холодным и сдержанным человеком.
Отношения Чарли и Миранды в начале повествования застыли на границе между теплой дружбой и романтикой. Оба героя стеснены в средствах. Такова экспозиция книги, когда Иэн Макьюэн вводит в повествование основную переменную – Адама, андроида, который почти неотличим от человека.
Чарли, Миранда и Адам начинают выстраивать сложные и противоречивые отношения. Именно на их примере Иэн Макьюэн раскрывает основные вопросы сосуществования человека и искусственного интеллекта. Без размаха на всю страну, без тайных разработок в секретных лабораториях, практически без вовлечения общества в сюжет. Повествование максимально камерное, очень субъективное, но тем и ценное. Ведь у читателя появляется возможность проследить всю цепочку рассуждений персонажа, рассмотреть то, как в сознании отдельного человека бродят самые разные мысли и выводы.
Во вселенной Иэна Макьюэна была создана партия из 25 роботов. Адамы и Евы синтетической жизни, которые теперь учатся жить в мире жизни биологической.
Адамы и Евы Иэна Макьюэна приезжают к своим хозяевам без предустановленных настроек личности, что позволяет пользователю создать своему репликанту (в книге нет строгого названия для Адамов и Ев) уникальную личность. Адама Чарли и Миранда «создают» вместе, просто разделив пополам количество личностных настроек, так их робот «обретает» личность, которая будет усложняться и совершенствоваться по мере развития сюжета. А в голову Чарли будут всё чаще приходить мысли о месте андроидов в человеческом обществе:
«Я, можно сказать, приказывал Адаму, относился к нему, как к прислуге. А после этого выключил и не включал уже много дней. Церковь Святой Троицы была связана с Уильямом Уилберфорсом и движением за отмену рабства. Он бы непременно встал на защиту прав Адамов и Ев: права не быть предметом купли-продажи, права на жизнь и самоопределение. Возможно, они могли бы жить самостоятельно. Для начала устроились бы чернорабочими. А в скором времени стали бы врачами и адвокатами. С учетом способности к распознаванию образов в сочетании с безупречной памятью такая работа подошла бы им лучше, чем уборка мусора.
Мы могли незаметно для себя создать новый вид рабства. А что потом? Всеобщий ренессанс, освобождение во имя любви и дружбы под знаком философии, искусства и науки, космотеизма, спорта и хобби, изобретение и поиск новых смыслов. Но такие возвышенные отношения не для всех. На свете немало людей с преступными наклонностями, любителей азартных игр, алкоголя и наркотиков, склонных к апатии и депрессии, которые были бы рады использовать репликантов в боях без правил и в порноиндустрии. Мы не в силах управлять собственными желаниями. Я – отличный тому пример.»
Большая и сложная мысль, попытка всесторонне рассмотреть вопрос. Ведь именно так и рассуждает человек, принимая решения. Мы взвешиваем за и против, рассуждаем, а потом находим ответ. Или не находим, приминая решение импульсивно. Или судорожно ищем, но так и не находим внутри себя ответ на философский вопрос. У Чарли нет ответов для нас с вами. Ведь правильного ответа просто нет. Ни на каких скрежалях не записаны заповеди о том, как возлюбить не «ближнего своего».
В повествовании Иэна Макьюэна существует ещё один важный, хоть и эпизодический персонаж. На сцену выходит Алан Тьюринг, чьи научные достижения заставляют Чарли очень внимательно относиться к размышлениям выдающегося ученого о природе искусственного интеллекта.
«…сам Алан Тьюринг ещё в молодости не раз говорил и писал, что в момент, когда мы не сможем провести различие между поведением машины и человека, мы будем вынуждены присвоить машине человеческий статус»
Иэн Макьюэн рассуждает о расширении того явления, которое вошло в массовую культуру под названием «тест Тьюринга». Пользуясь тем, что пишет историю альтернативную нашей с вами, Иэн Макьюэн дарит Алану Тьюрингу долгую и счастливую жизнь, а его научный гений становится одной из движущих сил сюжета.
Параллельно развитию основной сюжетной линии с андроидами Макьюэн обращается и к темам более привычным нам с вами. Он рассказывает о том, как Миранда и Чарли становятся ближе друг к другу, как учатся преодолевать трудности, как взрослеют вместе. Каждого из своих героев он наделяет сложной внутренней проблематикой, а Миранде даже оставляет скелет в шкафу, который держит читателя и героя в напряжении, напоминая, что с появлением искусственного интеллекта проблемы нашего с вами мира никуда не делись. В мире существуют ненужные дети, старость всё ещё может означать немощь, правосудие может быть слепо, преступник может уйти от наказания, а месть несёт в себе страх и разрушение. Миранде и Чарли предстоит преодолевать человеческие проблемы, а Адам, который должен бы только облегчить жизнь своим «создателям», вдруг становится активным действующим лицом, способным прямо влиять на судьбы своих «хозяев», а не только варить им кофе.
Утопая в повседневных проблемах, мы с вами остаемся мечтателями. И Иэн Макьюэн вдруг вскользь предлагает читателю решение очень древнего вопроса: как людям стать хорошими:
«Мировые религии и великие литературные произведения ясно давали понять, что мы знаем, как быть хорошими. Мы выражали наши благородные стремления в поэзии, прозе и песнях, и мы знали, что делать. Проблема заключалась в том, чтобы претворить эти знания в жизнь – последовательно и в массовом порядке. <…> родилась мечта об искусственной добродетели роботов. Её первичным воплощением стал Адам и ему подобные, как это подразумевало руководство пользователя. Предполагалось, что искусственный человек должен быть образцом добродетели. Я никогда не встречу никого лучше него.»
Красивая и хрупкая мечта человечества. Идеальное мерило понятий «хорошо» и «правильно». Вот только человечество забыло о том, что сами эти понятия – человеческое изобретение. Мораль не атомы водорода, она сама по себе не существует во Вселенной. Хотя, идея об идеальном воплощении добродетели изящно продолжает концепция золотого правила нравственности Иммануила Канта. Пожалуй, «Машины как я» прекрасно показали, что человеку придётся попрощаться с иллюзией, существование которой мы не хотим признавать. Каждый человек хочет, чтобы золотое правило нравственности и равноправие существовали для него, но сам может быть не готов жить по ним. Религиозным языком говоря: «человек грешен».
Мы с вами не способны быть идеальными, а роботы? Есть ли то, на что не способен искусственный интеллект в мире Иэна Макьюэна?
«На днях Томас напомнил мне известное латинское изречение из «Энеиды» Вергилия: «Sunt lacrimae rerum» - слёзы в природе вещей. Пока никто из нас не знает, как закодировать такое восприятие жизни. И я сомневаюсь, что это возможно. Разве мы хотим, чтобы наши новые друзья приняли как должное, что сожаления и мучения являются сутью нашего существования? И как мы тогда сможем рассчитывать, что они будут помогать нам бороться с несправедливостью?»
И на этом принципиальном конфликте я хочу закончить говорить о содержании книги. Я так много оставила за скобками. И проблемы безработицы в новом мире, и вопросы о том, что есть сознание, и машинное и человеческое понимание справедливости… И так много всего ещё. Книга «Машины как я» Иэна Макьюэна для меня стала идеальным воплощением романа рассуждения. У автора получилось то, что я считаю писательской магией: он не высказал прямо своего отношения к проблеме, хотя оно и читается между строк, не назвал правых и виноватых, не предложил решения. Читатель Иэна Макьюэна, закрыв книгу, получает невероятный подарок – право рассуждать без оглядки на мнение автора. Я с благодарностью и удовольствием оставлю здесь свои рассуждения.
Первый вопрос, который я задаю себе, очень прост – нужен ли нам искусственный интеллект? Если мы ищем в техническом прогрессе решение своих утилитарных проблем, то создание иной формы жизни – не тот путь, которым нам следует пойти. Искусственный интеллект, лишенный эмоций, не сможет понять нас. Он будет чуждой нам формой бытия, с которой нам придётся учиться жить. А мы пока не умеем жить даже с другими людьми.
Второй вопрос – зеркальное отражение первого. Нужны ли мы искусственному интеллекту? И мне приходит в голову, что нет. Не в том смысле, что он озлобленно уничтожит нас, но в том, что няньчить нас он не станет. С чего ему восхищаться Шекспиром, если его эстетика, появись такая на свет, не будет отражением нашей?
И вот тут Иэн Макьюэн выходит на сцену с Вергилием. «Слёзы в природе вещей». Пока искусственный разум не сможет осознать, что мы можем пировать, когда дети в Африке умирают от голода, он не сможет понять нашу природу. А без понимания не будет ни доверия, ни мира.
Я, кстати, с самого детства мечтала встретиться с синтетической жизнью. И я до сих пор искренне верю, что мы сможем понять друг друга. Сможем доверять, сможем принять друг друга. Верю я в это без всякого разумного основания, верю эмоционально и искренне.