В 1980 году произошло невероятное: с экранов внезапно исчез «Кабачок "13 стульев"» — передача, которая четырнадцать лет собирала у телевизоров миллионы советских семей. Просто взяла и пропала. Без объявлений, без объяснений, без прощания.
Даже супруга самого Брежнева на кремлёвском приёме подходила к руководителю Гостелерадио с вопросом: «Когда будет "Кабачок"?» И тот, несмотря на все свои попытки похоронить программу, вынужден был экстренно вызывать артистов с отдыха — «оттуда, откуда достать нельзя».
Тайна закрытия любимой передачи так и не раскрыта. «Кто его закрыл, неизвестно до сих пор, — говорил Зиновий Высоковский. — Родина или не знает, или не выдает своих героев».
Но как вообще родился этот феномен?
Золотой медалист из Таганрога попал в «Кабачок» совершенно случайно. Пришёл в Театр сатиры в 1967-м — через год после начала программы. Сам написал себе вступительный монолог, сам придумал имя. Пан Зюзя.
«Это славное имя появилось из двух источников», — объяснял актер. В родном Таганроге он дружил с ассирийцами, а «зузи» по-ассирийски означает «деньги». «Ну а во-вторых... думаю, вы понимаете: во все времена нашему народу слово 'зюзя' говорило о многом».
Семья сначала отнеслась к новому амплуа скептически. Жена Любаня, когда была недовольна мужем, всегда говорила: «Ничего не поделаешь — из хама пана не сделаешь!» А увидев его на экране в образе пана Зюзи, радостно воскликнула: «Смотри, Любаня, и хам, и пан!»
За маской комического персонажа скрывался человек, который понимал природу народного юмора. А рядом с ним были настоящие друзья.
Среди театральных приятелей Высоковского был «коренастый, крепко сбитый парень с гитарой» — Владимир Высоцкий. «Никто тогда не предполагал, что именно он скажет от всех нас, за всех нас, про всех нас так, как никто другой».
Самую трогательную историю их дружбы Зиновий Моисеевич рассказывал с особой теплотой. День рождения жены Любани. Новое белое пальто с вензелем «Л.В.». Ресторан «Арагви». Июльский дождь. И встреча с пьяным Володей у Дома актера.
«Любаня — неистовый враг пьянства — вдруг говорит: 'Останови машину!'» Мужчины несли Высоцкого, он падал, они поднимали — он снова падал. Высоковский хотел ехать дальше, но жена в белоснежном пальто вышла под дождь и посадила Володю в машину.
Высоцкий десять лет помнил этот поступок. «После этого случая он испытывал к моей жене какое-то трогательное чувство», — вспоминал актёр. А самому Зиновию попрекал: «А ты ведь меня брать в машину не хотел — пальто белое испачкать боялся! А я всё помню — я был не пьяный...»
Театр сатиры был полон ярких личностей, и каждая встреча порождала легенды. Анатолий Папанов поражал коллег не только талантом, но и деликатностью. «До преувеличения скромен», — характеризовал его Высоковский. Но наглости не терпел категорически.
Однажды в гримерку без стука ворвался незваный гость с фотографией, где он положил руку на плечо Брежневу. «Ну и проститутка же ты, Папанов!» — с порога заявил «близкий друг генсека».
Деликатный Анатолий спросил тихо: «А с Брежневым Леонидом Ильичом вы тоже на 'ты'?» Получив грубый ответ, не сдавался: «Но со мной вы не пили». И когда наглец повторил оскорбление — «ногой под зад и головой» выбросил его из гримёрки.
А 70-летняя Пельтцер, оскорблённая главным режиссёром, подошла к рампе, выдержала паузу и бросила ему в зал: «Мудак! Старый и бессовестный!» После чего с гордо поднятой головой покинула Театр сатиры навсегда.
Здесь ценили талант и человеческое достоинство превыше всего.
Истоки характера закладывались ещё в Щукинском училище. С Высоковским учились будущие звёзды — Людмила Максакова, Александр Збруев, Александр Белявский. «У нас был хороший, нормальный... пьющий курс», — с улыбкой вспоминал актёр.
Перед военными сборами в Алабино в столовой училища устроили проводы. «Водки было выпито немерено». Хор нетрезвых студентов затянул «Как родная меня мать провожала», но их прервал военрук: «Стоять! Смирно!»
Появился ректор Борис Захава. Выслушал доклад о том, что «группа пьяниц напилась в доску, а до Алабино — три с половиной часа езды на грузовике». Мудрый ректор выдержал паузу: «Ну что ж, за это время они как раз и протрезвеют».
Так формировались будущие народные артисты — в атмосфере творческой свободы и человеческого понимания.
Монологи про подвыпившего интеллигента Люльку, заикаясь звонящего жене из «тимирязисьского» вытрезвителя, стали поистине народными. Их цитировали даже дети в детских садах!
Но самая неожиданная аудитория нашлась... в космосе.
Космонавты брали записи Высоковского с собой в полёт. Пётр Климук написал дочери актёра расписку: «Мы, космонавты, очень благодарны вашему папе за то, что в течение 63 суток переносили вместе с Люльком полёт».
А Герман Титов по возвращении на Землю нарисовал «пьяную» синусоиду своей орбиты и подписал: «Пан Зюзя! Это я так летал. 11.06.70. Герман Титов».
«Они 'завязывали' с Люльком в космосе и 'развязывали' со мной на Земле», — рассказывал Высоковский. Так юмор стал спутником человека в его самом дерзком полёте — к звёздам.
Обаятельный пан Зюзя из советского телевизора оказался способен дарить людям радость в любых обстоятельствах — от домашних экранов до космической тишины. В самом дерзком полёте человечества к звёздам его сопровождал голос простого актёра из Таганрога.
Зиновий Высоковский доказал: настоящий талант не знает границ. Ни земных, ни космических. Дружба с Высоцким, учёба на «пьющем курсе» и полёты в космос — так сложилась удивительная мозаика одной жизни, где человеческая доброта оказалась важнее любых регалий и званий.
И пусть тайна закрытия «Кабачка» так и не раскрыта — наследие пана Зюзи живёт. В памяти тех, кто помнит четверговые вечера у экранов. В космических дневниках. В белоснежном пальто под дождём и в смехе, который объединяет людей на Земле и в космосе.