Сегодня смотрел, вернее пересматривал, фильм День радио и там есть эпизод когда механик на кораблике вспоминает свою жизнь: школа, мореходка, служба в армии и вот здесь на катере. А, еще помню аппендицит вырезали, две недели лежал в больнице - лучшее время!
Вот и я побывав на днях в больнице подумал, что уже это не первый случай, есть что вспомнить и обобщить. Самое первое пребывание в больнице мне абсолютно не запомнилось, но тот роддом стоит до сих пор и в нем родились не только мои сыновья, но и жена и еще несколько сотен моих знакомых и родственников.
А вот второе посещение было запоминающимся, можно даже сказать, что мне сильно повезло, я попал в то лечебное заведение, что на заглавном снимке. К концу моего первого года службы, ротный стал гонять меня в караул через день, как Владимировича, а учитывая мои связи в ЦК КПСС..., что-то не туда понесло, так вот, Малыш, желая мне помочь, заявил ротному, что у меня сильные головные боли и мне нельзя по два часа торчать на морозе...
Помог, блин, вместо караула меня стали определять в кухонный наряд. И как-то нашу роту повезли в какую-то серьезную больницу, где провели медосмотр, вот там ротный и попросил врачей определить, что с моей головой, может я просто хочу откосить от службы. А тем чо, взяли и выписали мне направление в этот самый госпиталь, там мол, лучше разберутся...
И в один морозный мартовский день один из медбратьев отвез меня в Красногорск. Вот это смена обстановки! В палате нас было трое, кроме меня мой одногодка из местных(Малаховка) и дед из стройбата. Но в отделении было много офицеров и прапорщиков, без форм, ясен пень. Кормежка тоже кардинально отличалась, только, явно по недоразумению, мне присудили бессолевой стол. А пища без соли, это совсем невкусная пища, правда там я попробовал только раз за два года творог....
Классная клиника была, все переходы между зданиями по галереям, был большой кинозал, библиотека, несколько киосков с прессой, и буфеты. Оснащение тоже на высоте, одних кабинетов с рентгеновскими установками, я насчитал 8 штук! А персонал который средний медицинский, одна к одной, услада для глаз солдатских. На нас они внимания не обращали, на втором этаже лежали летчики, и говорили, что они их интересуют больше... Да не очень-то и хотелось, то же мне фифы...
Но, это же армия, оказывается картошку должны чистить больные(!!!) и когда пришла наша очередь, более опытные товарищи подсказали, как нужно себя вести на кухне. Оказывается другие отделения чистят картошку самостоятельно, а неврологии помогают кухработники, поэтому репутацию неадекватных людей нужно поддерживать, но без фанатизма. Нужно громко рассказывать истории и смеяться без особой причины, этого достаточно чтобы держать женщин в напряжении...
Так все и произошло, пока мы валяли дурака, руки женщин мелькали без остановки, картошка чистилась с большой скоростью, нам бы все равно за ними не угнаться.
В госпитале, вот тесен мир, ко мне сначала подошли двое земляков, интересовались моей национальностью, раз я с Узбекистана, настроения не было, сказался бухарским евреем - отстали. Потом появился еще один земляк, сосед можно сказать, из Зеравшана(всего-то 80км.), того моя национальность не интересовала, он был в местной учебке, где готовили медбратьев. А по виду можно было подумать, что он уже на дембель собирается.
Он притащил с собой два пузыря бормотухи, их мы и распили в подземном переходе. Потом, вот неожиданность, меня вызвали на проходную - ко мне посетитель. Им оказался друг детства Сашка, нашел ведь. А в один из звонков на нашу телефонную станцию узнал, что на День войск ПВО, мне был объявлен отпуск с выездом на родину.
Задерживаться далее в госпитале не было смысла, хотя врачиха предлагала сделать мне еще вызов, уже осенью. Я отказался, как до этого отказался от пункции, что это за зверь не знаю но, что-то с ковырянием в спинном мозге. Жаль, сказала тогда врачиха, мы бы могли выяснить причину ваших головных болей. Причину нужно было спрашивать у Малыша, но сказать такое я ей не мог.
Потом была гражданская жизнь, болеть смысла не было, да и какие болезни в 20-30 лет? И вот этим я и прихвастнул в одной из бесед за рюмкой чая мол, после армии даже температура ни разу не повысилась. И понеслась. Температура не поднялась, но я стал резко худеть и у меня стали трястись руки и ноги. Не сразу, а симптомы(нахватаешься таких слов по больничкам) проявлялись постепенно, не особо заметно для меня.
На них обратила внимание моя мать, когда приехала навестить, тут уж на меня насели и заставили идти в поликлинику. Там сразу определили наличие болезни щитовидки и в терапию. Оттуда в хирургию.
Попал тоже нормально: палата была трехместная и не в общем коридоре, а в аппендиксе возле перевязочной. Третьего постояльца не запомнил, а с другим закорешились на всю жизнь. Палата была обособленной и почему-то у нас были шашки и домино, иногда в палате нельзя было спокойно полежать, собиралась ребятня со всего отделения. Хирург не раз грозился расформировать палату, но так и не выполнил обещания.
Мишка был моим ровесником, мы были молоды, медсестры еще моложе. Нет, как вы могли о таком подумать? Только легкий флирт.
О кормежке сказать ничего не могу, в больницах Средней Азии мало кто питается столовской пищей. Если в палате лежит узбек, киргиз или таджик, то о питании можешь не думать, все соседи обязаны навестить больного, а это нескончаемые манты и плов...
Меня пугали, что после операции я просто обязан буду хлебать куриный бульон, не самое любимое мною блюдо, и вот, когда после долгой операции меня привезли в реанимацию, я услышал робкий стук в окно. Приподнявшись(мне тогда все казалось, что у меня отвалится голова, шея-то, от уха до уха, порезана) посмотрел, там стояла мать, принести бульончику? Какой бульон, в натуре было больно и не комфортно, манты принеси, лишь бы скорее лечь в койку, проговорил я. Через час мать вернулась с узелком. И мы, и мои родители жили рядом с больницей.
Когда еще готовили к операции, я особо и не переживал, что и как мне же было неизвестно. Со слов жены, они с моей матерью очень переживали и думали, что я трясусь от страха и волнения. И были очень удивлены, когда меня, весело махающего им руками, провезли в каталке к лифту. Просто перед этим выездом, в палату зашла моя двоюродная сестра, работавшая в соседнем отделении старшей медсестрой и сделала мне укол, который снял все страхи, если они и были.
А потом началось, ковырялись, казалось мне, в районе позвонков, все время просили произносить слова, чаще всего почему-то "трактор" или просто букву "А", которую я и так тянул почти без перерыва. При этой болячке человек совсем не может сконцентрироваться. теряет полностью терпение. Ко мне толпами водили студентов медучилища, случай был довольно редкий. Особенно всех забавляло, что когда ручку подносили к носу, глаза, до этого собиравшиеся в пучок, вдруг резко разбегались по сторонам.
Ну и тремор опять же. Дмитрий Николаевич вот уехал в холодную воду нырять, а ведь он проходил дома мимо полки с медицинскими книгами и кое что должен знать, ведь он даже листал Анатомический атлас и разглядывал там цветные иллюстрации, а мы же, так, погулять вышли, интернетов тогда не было. Но ход моей операции транслировался для студентов, собравшихся в отделении возле телевизора, правда меня это меньше всего волновало...
Так захорошело после операции, как камень сбросил, но эйфория продолжалась не более двух дней, и все вернулось снова на свои места...
Что-то я расписался, но в этом возрасте многие любят поговорить о своих болячках. Помнится зашел к соседу, а он с приятелем беседует и каждый о своей "любимой мозоли", а рядом зять приятеля. Вот я ему и говорю: - Женька, ты не думай, когда они были молодые, они тоже о бабах говорили, просто сейчас возраст у них такой)))
Если вас заинтересовала моя "мозоль", только намекните и я продолжу)))