Тусклый свет кухонной лампы падал на стол, где лежал его телефон экраном вниз. Из крана капало — одна капля в десять секунд, я считала. Часы на микроволновке показывали половину одиннадцатого. Антон сидел напротив, тёр переносицу и повторял одно и то же:
— Она для меня никто. Просто знакомая. Работаем в соседних офисах, иногда пересекаемся в коворкинге.
Я молчала и смотрела на его руки. Левая — с обручальным кольцом — лежала на столе. Правая нервно постукивала по колену. За последние две недели я запомнила все его жесты: как он выравнивает компьютерную мышку, когда врёт, как избегает называть точное время, когда рассказывает, где был.
— Лен, ну скажи что-нибудь, — он наклонился вперёд. — Я же объясняю.
Но объяснения были как штампы. «Тебе показалось». «Задержался на работе». «Она — никто». В моём горле стояла сухость, под коленями дрожь, пальцы на чашке с остывшим чаем казались ватными.
— Хорошо, — сказала я наконец. — Понятно.
Он выдохнул с облегчением, но я не закончила:
— Понятно, что ты считаешь меня дурой.
Капля сорвалась с крана и звякнула о железную мойку.
***
Утром в регистратуре поликлиники я выдавала талоны и думала о запахе. Не его одеколоне, а о чужих духах — сладковатых, с нотой ванили, — которые я почувствовала на его куртке три дня назад. Антон сказал, что ехал в лифте с соседкой, та, видимо, «обливается».
— Лена, ты как? — спросила Таня, медсестра из процедурного. — Бледная какая-то.
Я пожала плечами. Таня курила за углом больницы и видела всех мужей, которые забирали жён после смены. Антона в последний раз видела месяц назад.
— Мой теперь тоже задерживается, — сказала она, затягиваясь. — Говорит, проект горящий. А у него из кармана визитка какого-то салона выпала.
В груди что-то сжалось. Я промолчала, но запомнила.
***
В трамвае до дома я сидела у окна и смотрела на мелькающие дворы. Гул колёс и покачивание вагона действовали успокаивающе, но мысли ворочались тяжело, как жернова. Визитка салона. Чужие духи. Немой экран телефона, когда я рядом. Фразы-штампы вместо конкретики.
На остановке «Парк культуры» в вагон вошла девушка в светлом пальто. Худенькая, с русыми волосами до плеч и яркой помадой. Она прошла в середину вагона, держась за поручень, и я увидела её профиль. Знакомый. Где-то я её видела.
Она вышла на «Речном», за остановку до моей. Я проводила её взглядом и вспомнила: две недели назад, в субботу, когда мы с Антоном шли из «Перекрёстка». Он вдруг резко повернул в сторону аптеки, сославшись на головную боль. А я видела, как эта девушка шла нам навстречу по тротуару.
***
В среду у меня была короткая смена, до двух. Я решила подстричься — волосы отросли, да и хотелось отвлечься. Салон «Шарм» находился в двух кварталах от дома, я часто мимо него проходила.
Администратор — та самая девушка из трамвая — улыбнулась и предложила мастера на четыре часа.
— Вика свободна, — сказала она, листая записи. — А вообще я тут новенькая, только месяц как устроилась. До этого в офисе работала, в коворкинге на Садовой.
Коворкинг на Садовой. Там Антон снимает переговорку, когда нужно провести презентацию.
— А какой коворкинг? — спросила я как можно беззаботнее.
— «Простор» называется. Знаете? Хороший, современный. Я там администратором была.
Я кивнула и записалась на стрижку. По дороге домой покупала хлеб в пекарне у подъезда и случайно услышала, как Вика — администратор из салона — говорила по телефону:
— Да, в семь встретимся. Нет, он сказал, что освободится. Как всегда, короче.
«Как всегда». Значит, не первый раз.
***
Вечером, когда Антон ужинал, я сказала:
— Кстати, в том коворкинге на Садовой новая администратор работает. Симпатичная девушка, Вика.
Он поперхнулся и закашлялся, потянулся к стакану с водой.
— Откуда ты знаешь?
— Теперь в салоне работает. Я сегодня стриглась.
Он быстро кивнул и уткнулся в тарелку. Но я видела, как дрожат его пальцы, как он избегает моего взгляда.
— Да, видел её пару раз. В коворкинге. Обычная девчонка.
Обычная девчонка, которая знает, что он «как всегда» освобождается в семь.
***
В четверг после работы я зашла в МФЦ. Сказала, что развожусь и хочу заранее узнать, какие документы потребуются. Женщина за окошком, не поднимая глаз от компьютера, продиктовала список: свидетельство о браке, паспорта, справки о доходах, соглашение о разделе имущества или исковое заявление.
— На консультацию к юристу запишетесь?
— Пока нет. Спасибо.
Я взяла талон с номером очереди — просто так, для памяти — и положила в кошелёк.
***
В пятницу Антон сказал, что задержится — клиент из Москвы, нужно встретиться после работы, показать объект.
— До десяти, наверное, — добавил он, застёгивая куртку.
— Хорошо, — ответила я.
В семь я была в кафе напротив его офиса. Заказала капучино и села за столик у окна. В половине восьмого увидела его машину — серая «Камри» с номером, который я помнила наизусть. Антон вышел, оглянулся и пошёл не к машине, а в сторону остановки.
Я доела круассан и вышла на улицу. Прошла мимо «Камри» — в бардачке лежала визитка того самого салона «Шарм».
***
В субботу утром Антон был особенно ласковым. Принёс кофе в постель, предложил съездить за город.
— Давно не были вместе, — сказал он, целуя меня в макушку.
— Не хочется, — ответила я. — Голова болит.
Он нахмурился, но спорить не стал.
Днём, когда он ушёл в спортзал, я осмотрела его вещи. В кармане джинсов нашла чек из ресторана «Панорама» — на двоих, вчера, восемь вечера. В куртке — бумажку с адресом на Васильевском и временем «18:30». В рюкзаке, под документами — второй брелок от машины.
Почему второй? Один у него, второй...
***
Воскресным утром мы завтракали на кухне. Я намазывала масло на хлеб и сказала:
— Я знаю про Вику.
Антон замер с чашкой в руках.
— Что ты знаешь?
— Что вы встречаетесь. Регулярно. И что она не просто знакомая.
Он поставил чашку, выровнял её по краю стола — ещё один его жест, когда он готовится врать.
— Лен, ну что ты себе придумала? Да, я её знаю. Да, мы пару раз пили кофе после работы. Но это ничего не значит.
— Ничего не значит, — повторила я. — Как и чек из ресторана вчера вечером. Как и второй брелок от машины.
Он побледнел.
— Я могу всё объяснить.
— Объясни.
— Она... — он запнулся. — У неё проблемы. Я помогаю ей разобраться с работой. Как друг.
— Друг, — кивнула я. — Который дарит ей ключи от машины.
— Не дарит. Она иногда забирает мою машину с мойки. Или из ремонта. Удобнее так.
Вранье было таким очевидным, что хотелось смеяться.
— Понятно, — сказала я. — Значит, она для тебя никто?
— Никто, — он посмотрел мне в глаза. — Клянусь тебе. Она для меня никто.
***
В понедельник я взяла отгул. Прошлась по магазинам, купила папку для документов и файлы. Дома аккуратно сложила копии чеков, фотографию визитки, распечатку звонков за последний месяц (взяла в офисе мобильного оператора), талон из МФЦ.
Вечером Антон пришёл взволнованный.
— Лен, мне нужно тебе кое-что сказать.
Я сидела на кухне с папкой на коленях.
— Слушаю.
— Понимаешь, завтра ко мне должен прийти один парень. Коллега. По работе. Может быть, поздно, после девяти. Не подумай ничего такого, ладно?
Я посмотрела на него внимательно. Дрожащие пальцы, пот на висках, сбивчивое дыхание.
— Какой коллега?
— Из соседнего отдела. Документы подписать нужно.
— Как зовут?
— Михаил.
— Фамилия?
Он замялся.
— Кузнецов.
— Понятно. А почему дома? Почему не в офисе?
— Сложные документы. Дома спокойнее.
Я кивнула и положила папку на стол.
— Хорошо. Буду дома.
— Не нужно, — быстро сказал он. — Я имею в виду, не устраивай сцен, если что. Мужской разговор, понимаешь?
— Понимаю. Не буду мешать.
***
Вторник. Половина десятого вечера. Я сидела в гостиной при включённом свете и читала книгу. Антон ходил по квартире, заглядывал в комнату, предлагал чай, кофе, телевизор.
— Может, пойдёшь спать? — спросил он. — Поздно уже.
— Не хочется. Досочитаю главу.
В четверть десятого зазвонил домофон. Антон вздрогнул и пошёл к двери.
— Это Михаил, — бросил он через плечо.
Я слышала, как он спускается по лестнице — наверное, встречать «коллегу» внизу. Через пять минут шаги на площадке. Антон говорил тихо, но я различила женский голос в ответ.
Щёлкнул замок. В прихожей зашуршали пакеты, послышался звук снимаемой обуви.
— Проходи, — сказал Антон.
И тогда в комнату вошла Вика.
В том же светлом пальто, с большой сумкой через плечо и букетом тюльпанов в руках. Она увидела меня, остановилась и улыбнулась неуверенно.
— Привет. Я ненадолго.
Воздух в комнате стал плотным, как кисель. Антон стоял в дверном проёме, открыв рот. Вика переступала с ноги на ногу и сжимала ручку сумки.
— Ты просил отдать документы, — сказала она, глядя на Антона. — И ключи. Забыл в машине.
Она достала из сумки брелок — тот самый, второй — и положила на журнальный столик. Рядом с ним — папку с какими-то бумагами.
— А цветы... — Вика запнулась. — Ну, я подумала...
Я закрыла книгу и встала. Подошла к столику, взяла брелок. Тяжёлый, тёплый от её руки.
— Красивые тюльпаны, — сказала я спокойно. — Жёлтые мои любимые.
Вика кивнула, всё ещё улыбаясь, но в её глазах мелькнула растерянность.
Антон откашлялся:
— Лен, это... это коллега, которого я ждал. Викт... то есть, Виктор.
— Виктор? — переспросила Вика, а потом засмеялась. — Ой, ты что, совсем? Я же Вика.
Тишина повисла над нами, как толстое одеяло. Я смотрела на Антона. Он смотрел в пол.
— Так, — сказала я. — Вика, садитесь. Антон, тоже садись.
Я взяла свою папку с документами и положила на стол рядом с её бумагами.
— Теперь поговорим правду.
***
Вика сидела на краешке дивана, букет лежал у неё на коленях. Антон устроился в кресле, скрестив руки на груди — защитная поза.
— Антоша, — начала Вика, — ты же говорил, что всё расскажешь сам...
— Тихо, — отрезал он. — Не сейчас.
— А когда? — спросила я. — Когда «коллега Михаил» уйдёт?
Антон потёр лицо руками.
— Лен, я могу всё объяснить.
— Объясняй, — я открыла свою папку. — Только честно. Вот чек из «Панорамы», пятница, восемь вечера. Вот визитка салона из твоего бардачка. Вот второй брелок от машины. Объясни, как это всё случайно.
Он молчал. Вика тоже молчала, но её пальцы нервно теребили целлофан на букете.
— Мы не хотели тебя расстраивать, — сказала наконец Вика тихо. — Просто так получилось.
— Как получилось? — я повернулась к ней. — Мой муж случайно дал вам ключи от машины? Случайно ужинал с вами в ресторане? Случайно три месяца врал мне?
— Три месяца? — Вика посмотрела на Антона. — Ты сказал, что вы уже полгода не живёте вместе.
Теперь молчала я.
***
Антон вскочил с кресла:
— Вик, не нужно. Не сейчас.
— Почему не сейчас? — она тоже встала. — Ты обещал, что разведёшься до Нового года. Обещал!
— Я разведусь, — он метался по комнате. — Но не так. Не при ней.
— А как? — Вика повысила голос. — Мне что, до пенсии ждать, пока ты соберёшься с духом?
Я смотрела на них, как на спектакль. Он — мечется и оправдывается. Она — требует определённости. Оба забыли про меня.
— Всё, — сказала я громко. — Хватит.
Они замолчали.
— Антон, собирай вещи. Сегодня ночуешь где хочешь, хоть у неё. — Я кивнула на Вику. — Завтра в десять утра я буду у юриста. В два часа — в банке, закрывать общие счета. Документы на квартиру у меня.
— Лен, подожди...
— Не подожду. Три месяца подождала.
Я взяла свою папку и пошла к двери. Обернулась:
— Вика, цветы оставьте. Пригодятся на похороны нашего брака.
***
Ночью я сидела на кухне при тусклом свете лампы и слушала, как капает кран — одна капля в десять секунд. Антон собрал вещи и ушёл, не прощаясь. Вика ушла следом, забыв тюльпаны.
Часы на микроволновке показывали половину второго. Я встала, подошла к крану и закрутила его до конца. Капать перестало. Потом выключила свет, взяла папку с документами и поставила на верхнюю полку холодильника.
В прихожей у двери стоял мой дорожный чемодан — завтра после юриста поеду к маме на несколько дней. На кухонном столе лежал брелок от его машины. Пусть заберёт, когда придёт за остальными вещами.
Я поменяла пароль на ноутбуке, заперла ящик с документами и легла спать. За окном шумел ветер, но в квартире стояла тишина. Наконец-то тишина.