Сальный и солёный. Происхождение, сходство, различия
В комментариях к одной из предыдущих статей речь зашла о таких явлениях в языке, как интерференция и контаминация. Мне показалось, что они вполне заслуживают отдельного рассказа. Дело в том, что XIX веке в России было много людей, в равной степени владеющих двумя и более языками, поэтому попадание в русский каких-то элементов из французского (или немецкого) в результате смешения понятий в голове их носителя (интерференция) - далеко не редкость. Как пример блестящей пародии на это явление можно вспомнить раздражавшие Белинского (но нравящиеся Лермонтову) Сентенции и замечания госпожи Курдюковой Ивана Мятлева, где автор забавно высмеивает язык главного персонажа - смесь французского с нижегородским.
Если же слово, попавшее подобным образом в русский язык, становилось омонимом (или было просто созвучно) другому, уже существовавшему, то нередко случалось совмещение значений (контаминация), в результате которого у неологизма появлялись новые смыслы (или их оттенки).
Интересным примером обоих явлений служит слово сальный в значении неприличный, похабный, скабрезный. Мне показалось интересным проследить историю его появления в русском языке, сравнить его с солёным и поделиться своими наблюдениями с читателями.
К началу XIX века никакого переносного значения у слова не было, об этом нам говорит академический словарь того времени:
С другой стороны, слово грязный в значении непристойный уже существовало, его можно найти у С. П. Жихарева:
Алфимов подтвердил историю о Перрене со всеми грязными ее подробностями, и старики друг перед другом взапуски вспоминали о минувших годах своего молодечества, удивляясь, как могло все так безнаказанно сходить им с рук, и еще более тому, что прежняя буйная и непотребная их жизнь не оставила на них никаких следов, и они до сих пор пользуются совершенным здоровьем (Записки современника, 1806-1809)
Но, по-видимому, оно не было достаточно выразительным (в упомянутом словаре этого значения тоже нет), поэтому ему подыскивают замену, образованную от французского sale (грязный). Первый пример такого использования мы находим у князя П. А. Вяземского, он, как и в случае с квасным патриотизмом и халатным отношением, всегда в авангарде отряда, пробивающего дорогу новым словам и выражениям. Это не означает, конечно, его безусловное авторство, слово он мог где-то и услышать, но употребление здесь вполне уместно и оправданно, что лишний раз говорит нам о прекрасном чувстве языка у князя Петра Андреевича:
А каковъ мой Кокошкинъ, который на плошки пишетъ стихи и печатаетъ ихъ въ «Московскихъ Вѣдомостяхъ»! Признаюсь, и стихи самые сальные и вонючіе. Это стоитъ маскарада. Въ этихъ людяхъ стыда нѣтъ ни на грошъ (Письма А. И. Тургеневу, 1821)
В следующем примере автор - Пушкин, а Вяземский - адресат:
Но каковы безстыдство и дерзость Булгарина? Недоволенъ онъ тѣмъ, что плутовствомъ выманилъ онъ Высочайшій рескриптъ Петру Ивановичу Выжигину, и что онъ продаетъ свои сальныя пасквили изъ подъ порфиры Императорской (1831)
Тут важно отметить, что все трое (Пушкин, Вяземский и Тургенев) владеют французским наравне с русским и чувствуют себя в обоих языках совершенно свободно. Поэтому у пишущего письмо нет ни малейшего сомнения, что адресат поймет его абсолютно правильно и никаких вопросов при этом не возникнет.
Третий пример занятен не менее двух предыдущих. Его автор, внучатый племянник В. А. Жуковского Иван Киреевский, тоже полиглот и французским языком владеет не хуже родного, но при этом есть одна примечательная деталь - будучи славянофилом, одним из основоположников этого течения, он ко всякого рода заимствованиям относится очень осторожно, поэтому появление в статье о литературе слова сальный лишний раз убеждает нас в его уместности в русском языке.
Это чтеніе по преимуществу легкое, — чтеніе дессертное, немного сладкое, немного пряное, литературные конфекты, иногда немного сальные, но тѣмъ болѣе пріятные для нѣкоторыхъ невзыскательныхъ организмовъ (Обозрение современного состояния литературы, 1845)
Следующий пример интересен тем, что его автор французского языка не знал. Это говорит нам о том, что слово уже укрепилось в языке, хотя употребляться широко еще не стало:
... около вас толпятся десятка два ничем не занятых его товарищей и родственников, которые с диким любопытством смотрят на вас и ваши пожитки, рассказывают друг другу сальные анекдоты, расточают самые отборные ругательства, — хотя бы в числе проезжающих были дамы... (Н. А. Некрасов. Жизнь и похождения Тихона Тростникова,1843-1848)
Не обошел своим вниманием нового слова и Ф. М. Достоевский. Он, правда, поначалу пытался придать ему собственный смысл, больше соответствующий значению унизительный, неуместный, льстивый, но со временем и в его произведениях все встало на свои места:
Ефимов стоял хмельной, начал кланяться чрезвычайно низко, чуть не в ноги, что-то шевелил губами и упорно не хотел идти в комнаты. Смысл его поступка был тот, что где, дескать, нам, бесталанным людям, водиться с такою знатью, как вы; что для нас, маленьких людей, довольно и лакейского места, чтоб с праздником поздравить: поклонимся и уйдем отсюда. Одним словом, все было сально, глупо и отвратительно гадко (Неточка Незванова, 1849)
Но некоторые из шуток были до такой степени сальны и недвусмысленны, что даже Бахчеев сконфузился (Село Степанчиково..., 1859)
Шутка грубая, ну там сальная, что ли, а ведь смешная, ведь смешная? (Бесы, 1871-1872)
Постепенно слово стало появляться и у других писателей: Писемского, Шевченко, Герцена, Чернышевского, Островского, Чехова... Слово сальность так же приобрело новый смысл.
Но подвергшись влиянию уже существовавших ранее значений (лоснящийся, замаранный, жирный), сальный несколько ушло в сторону от французского оригинала и в русском языке зазвучало совсем по-иному. Оно стало использоваться не только для обозначения чего-то неуместного и грубого, но и для определения к нему отношения говорящего как к чему-то омeрзитeльному, гaдкoму и достойному презрения. В таком виде оно и сохранилось до сих пор.
Но языку все же требовалось слово, которое имело бы тот же смысл, но без отрицательного отношения к нему говорящего. И таковое нашлось - солёный, причем история его появления во многом схожа с сальным. Точно так же существовал французский аналог (mot salе́ - солёное слово), но, поскольку заимствование было не столько звуковое, сколько смысловое, то речь здесь скорее может идти о кальке.
В уже упомянутом словаре Академии 1794 года можно найти переносное значение слова соль:
Но о неприличнoстяx тут пока ничего не сказано. Первый шаг на этом пути делает все тот же Иван Киреевский в письме родным из Германии, но и у него солёное - некая острота, немного выходящая за рамки дозволенного:
Эти реляции и выписки по большей части на французском языке; вообразите же, как приятно передают их немецкие уста! Немецкие остроты их еще приятнее. Особенно острятся Штур и Раумер. Когда удается им сказать что-нибудь соленое, то есть соленое на немецкий вкус, то они так обрадуются этой находке, что жуют и пережевывают свою соль до тех пор, пока она совершенно распустится, а между тем вся аудитория хохочет (20 февраля 1830 года)
А вот у брата классика, М. М. Достоевского, в рассказе Воробей появляется уже соленая шуточка:
и тогда онъ улыбался, тогда съ языка у него срывалась какая-нибудь соленая шуточка, и Наталья Павловна ужь непремѣнно вскрикивала, потому-что тутъ онъ или щипалъ ее, или цаловалъ… (1848)
Справедливости ради стоит заметить, что большой популярностью такое выражение не пользовалось, за весь XIX век мне удалось найти его еще лишь у одного автора:
Он бормотал литанию, коверкая латынь, потом разражался шутками и прибаутками; и в его речи соленые остроты, способные вогнать в краску бывалого воина, мешались с молитвами, а истории любовных похождений — с житиями святых (Е. А. Бекетова (Краснова). Обещание [перевод с испанского новеллы Густаво Адольфо Беккера], 1877-1892)
Но в следующем веке положение дел изменилось. Нет, конечно, ненормативная лексика по-прежнему не приветствовалась, но к тому, что она может быть допустима в определенной (опять же - ненормативной) ситуации, отношение стало более снисходительным. Сыграл свою роль и приход к власти людей, в образе жизни которых обсценная лексика не была жестко табуирована. Как следствие - отношение к человеку, употребляющему крепкие выражения, могло быть вполне сочувственным и одобрительным. Здесь-то и пригодилось слово солёный. Нашло это отражение и в литературе, причем не только в произведениях авторов, относящих себя к категории пролетарских:
Я дал ответ, правда, суровый и соленый, зато откровенный до конца (Фурманов, Мятеж, 1924)
Если бы у этого Калибана не было от природы жажды поесть, поспать, побраниться, пошутить соленой пахучей шуткой, он занимал бы сейчас, может быть, крупное место (Тынянов, Смерть Вазир-Мухтара, 1928)
И среди этих людей много нашлось комсомольцев, поразивших нас новой и прекрасной ухваткой; здесь мы видели уверенную бодрость, слышали крепкое, соленое рабочее слово (Макаренко, Педагогическая поэма, 1933)
Николай сказал соленое русское слово, заставившее Володю пожать плечами (Гайто Газданов. История одного путешествия,1938)
Как и в случае с сальным, в солёном произошло соединение нескольких смыслов. С одной стороны - это нечто резкое, острое, с другой - непpиличное, с третьей - вызывающее невольное удивление, улыбку, смех, но иногда и одобрение. Последнему во многом способствовало появление еще одного значения у солёного - так с начала ХХ века стали говорить о бывалых, опытных моряках, в плоть и кровь которых словно вошла морская соль. Есть даже версия, что солёные слова и название свое получили оттого, что их часто можно услышать в речи таких морских волков, не стесняющих себя какими-то правилами и приличиями. Ее вряд ли можно принять в качестве основной о происхождении значения слова, но влияние на современное его понимание здесь неоспоримо.
Таким образом при весьма сходных обстоятельствах в нашем словаре появилось два прилагательных, похожих друг на друга и описывающих нечто похожее - ненoрмaтивную лексику, но в то же время вызывающих к ней разное отношение. В этом я вижу гибкость и богатство языка, умеющего совмещать заимствованные значения слов с уже существующими и придавать им разные оттенки смысла. Обо всем подобном всегда интересно узнавать и рассказывать. Надеюсь, что в этом я не одинок,
Ваш Физик и Лирик