Я стою в прихожей, еще не сняла белый халат после двенадцатичасовой смены в поликлинике. В руках тяжелая сумка с продуктами. Ноги гудят так, что хочется просто упасть.
А она сидит в моем любимом кресле, смотрит телевизор и недовольно цокает языком.
— Раиса Петровна, я только с работы…
— Вот именно! А кто будет за мной ухаживать? Я же больная!
***
Половина второго ночи. Пишу на кухне, потому что в спальне храпит Дима. А в зале — она. Раиса Петровна. Моя свекровь, которая три месяца назад превратила мою жизнь в ад.
Руки дрожат от усталости. Сегодня встала в пять утра, приготовила завтрак для всех троих, убрала квартиру, отработала в поликлинике до восьми, купила продукты, приготовила ужин, помыла посуду…
А она весь день сидела перед телевизором и составляла мне список претензий.
Больше так не могу. Я схожу с ума в собственном доме. Мне тридцать восемь лет, я врач, у меня высшее образование, а чувствую себя прислугой.
Неоплачиваемой прислугой.
***
С Димой мы вместе пятнадцать лет. Поженились рано, жили сначала у его родителей, потом накопили на свою двушку. Небольшую, но уютную. Я ее обустраивала с такой любовью — каждую мелочь выбирала сама.
Раису Петровну видела только по праздникам. Женщина строгая, язвительная, но держала дистанцию. Жила в своей хрущевке на другом конце города с мужем.
— Молодые должны жить отдельно, — говорила она тогда. — У каждого свой быт, свои привычки.
Мне это нравилось. Свекор умер три года назад, но Раиса Петровна категорически отказывалась переезжать к нам.
— У меня все свое. Зачем мне ваша суета?
А потом случился инсульт. Небольшой, но врачи сказали — жить одной нельзя. Диабет, давление, может повториться…
Дима посмотрел на меня умоляющими глазами:
— Света, ну куда мне ее девать? Она же мать…
***
Первую неделю было нормально. Раиса Петровна тихо лежала в нашей бывшей гостиной, которая теперь стала ее комнатой. Я ухаживала, как за любой больной — лекарства, диета, измерение давления.
Думала: ничего, поправится и вернется к себе.
Но она поправилась слишком быстро.
И началось…
Сначала она перетряхнула мою кухню. Переставила всю посуду, выбросила «неправильные» специи, повесила свои полотенца.
— Светочка, ты не против? Просто мне удобнее, когда соль стоит рядом с плитой.
Конечно, не против. Она же больная, пожилая…
Потом начались замечания к готовке.
— Борщ не так варишь. Капусту сначала нужно потушить отдельно, а ты сразу в кастрюлю кидаешь.
— Картошку режешь крупно. Кому такую есть?
— Мясо пересолила. У меня диабет, мне соль нельзя!
***
К концу второго месяца я поняла — она не собирается уезжать. Более того, она обустроилась так, будто это ее дом.
Составила расписание уборки. Мое расписание.
— Понедельник — генеральная уборка. Вторник — смена постельного белья. Среда — мытье полов…
— Раиса Петровна, я работаю каждый день…
— А я что, не работаю? Я за хозяйством слежу!
За каким хозяйством? Она целый день смотрит сериалы и делает мне замечания!
А Дима… Дима как будто ослеп и оглох. Приходит с работы, ужинает молча, садится к компьютеру.
— Дим, поговори с мамой. Она совсем обнаглела.
— Света, ну что ты? Она старенькая, больная. Потерпи немного.
Немного? Уже три месяца!
А вчера она вообще перешла все границы. Когда я вернулась с работы, на кухне стояла гора грязной посуды. А она лежала на диване и жаловалась:
— Светочка, я очень плохо себя чувствовала, не смогла помыть чашки. И чай ты мне не заварила утром — пришлось самой…
***
Сегодня была последняя капля.
Прихожу домой — а она переставила мебель в спальне. В МОЕЙ спальне!
— Раиса Петровна, что вы делаете?!
— Комод лучше к окну поставить. И зеркало повесить по-другому. А то у вас тут как в сарае — никакого уюта.
Я стояла и смотрела, как чужая женщина хозяйничает в моей спальне. Трогает мои вещи. Критикует мой вкус.
И тут что-то во мне сломалось.
— Убирайтесь отсюда! — закричала я. — Это МОЯ комната! МОЙ дом! Если вам что-то не нравится — переезжайте к себе!
— Как ты со мной разговариваешь?! — Раиса Петровна побелела. — Дмитрий! Дмитрий, иди сюда!
Дима прибежал испуганный.
— Что случилось?
— Твоя жена меня из дома выгоняет! Больную женщину!
Дима посмотрел на меня с укором:
— Света, ну что ты?
И тут я поняла — он на ее стороне. Всегда будет на ее стороне.
***
Вечером, когда Раиса Петровна легла спать, я села с Димой на кухне.
— Дим, я больше не могу. Она превратила меня в прислугу.
— Ну что ты говоришь…
— Я работаю наравне с тобой, приношу в дом такие же деньги, а дома делаю всю работу. Готовлю, убираю, стираю. А она только требует и критикует.
— Мам больная…
— Больная?! Она мебель переставляет, всю квартиру перетряхивает! Какая она больная?
Дима молчал.
— Выбирай, — сказала я тихо. — Или она, или я.
— Света, ты что? Как я могу мать выгнать?
— А жену можешь?
Он не ответил. И этот ответ сказал мне все.
Утром я подала документы на развод. Съехала к подруге.
***
Прошел месяц. Дима звонит каждый день, просит вернуться. Обещает поговорить с мамой, установить границы…
Но я уже поняла — он никогда не поговорит. Он тридцать восемь лет был маменькиным сынком и останется им навсегда.
А я впервые за три месяца сплю спокойно. Никто не требует чай в постель. Никто не критикует мой борщ. Никто не переставляет мои вещи.
Подруга говорит: «Света, ты сумасшедшая! Из-за свекрови семью разрушила!»
Но дело не в свекрови. Дело в том, что муж должен защищать жену. А не превращать ее в бесплатную сиделку для мамочки.
Мне тридцать восемь лет. У меня есть профессия, есть руки, есть мозги. И я не собираюсь больше быть прислугой ни в чьем доме.
Даже в своем собственном.